– Жена твоя.
– Не думал, что я настолько в отчаянии, – выдал он.
Ах ты ж засранец!
Перевернувшись на другой бок, я сделала вид, что сплю. Дернув свою простынь слишком сильно, прикрыла глаза, стараясь не выдать себя дыханием, потому что нестерпимо хотелось разругаться. Бланж, повозившись немного, тоже затих. Видимо, переварил, что женат, и эта новость привела его в такой шок, что желание приставать ко мне отпало. Но поспать нормально снова не вышло.
Я проснулась через пару часов оттого, что зуб на зуб не попадал. Буквально. Что за ерунда? Всю свою жизнь я прожила на юге страны и никогда не думала, что смогу так замерзнуть.
Бланж же мирно спал на своей половине кровати, закинув руки за голову и укрывшись одеялом.
– Эй, – стуча зубами, прошептала я.
Он не отреагировал.
– Бланж! – Я потрясла его за плечо. – А здесь есть еще одно одеяло?
– Что? – сонно пробормотал он.
– Одеяло.
– Бери. – Он, не просыпаясь, подтолкнул свое одеяло в мою сторону, приподняв край. Кажется, алкоголь частично выветрился, потому что речь его стала гораздо четче.
– Да не твое, другое, – почему-то продолжала шептать я, растирая ладонями плечи. Нет, я, конечно, знала, что температура в пустыне ночью падает так же стремительно, как днем поднимается, но чтобы до такой степени!
Бланж невразумительно пробормотал что-то, давая понять, что не намерен заниматься поисками среди ночи. Было там что-то еще про диких койотов, но я уже не разобрала. Одно только стало ясно: другого одеяла нет. А спать под одним с Бланжем я не собиралась. Особенно после случившегося.
Но чем больше проходило времени, тем холоднее становилось в комнате. Я уже буквально дрожала под тонкой простыней, стуча зубами. Бланж пошевелился, а потом, накинув свое одеяло поверх моей жалкой простынки, повернулся набок лицом ко мне, сгреб меня в охапку, перетягивая на свою сторону кровати, и прошептал:
– Всё, спи.
Я хотела повыпендриваться и оттолкнуть его, но в этот раз, кажется, он не собирался ко мне приставать, а его тело было таким теплым, что я изо всех сил постаралась не замурчать от удовольствия. Решила: еще пару минут погреюсь, а потом отодвинусь обратно.
Он, шумно выдохнув, произнес:
– Господи, Эванс, ты так громко думаешь, что скрежетом мыслей всех на этаже разбудишь. Успокойся уже и спи.
– Но мы…
– Спи, – прошептал он, и я закрыла глаза.
Глава 13. Фестиваль идиотов
Открытие сезона– и снова неожиданные новости. Реми Беланже. Главный вопрос лета: что гонщик из Канады забыл на отборе лучших по Америке? Организаторы молчат. Сам Бланж уходит от ответа и хитро улыбается.
Комментарии (387):
::: Ни за что! Они не могли изменить правила!
::: Это просто рекламный ход.
::: Вперед, Марсель!
Если бы кто-то спросил, что я больше всего ненавижу в крупных мероприятиях, я бы ответила: две вещи. Толпу и её безумие. И вот, оказавшись посреди бывшей аэробазы, переоборудованной в фестивальную площадку, я осознала: сегодня мне придётся столкнуться с обоими.
Мы с Бланжем не устраивали представления, не миловались и не обнимались на потеху публике – просто вышли из одной машины. Вернее, он вышел, а я продолжала сидеть, обхватив себя двумя руками и думая, что, может, удастся переждать внутри, но он открыл мою дверь и протянул ладонь, и уже одного этого оказалось достаточно, чтобы попасть в центр внимания. Нас фотографировали на телефоны, снимали на видео, кто-то подходил, чтобы поздороваться. Реми Беланже почти никогда не оставался один. Рядом всегда вились люди, но, глядя на него, почему-то казалось, будто он и не видит их вовсе. Я была уверена: если в какой-то момент к нему подойти и спросить, как звали ту девушку или того парня, которые последние пятнадцать минут о чем-то ему увлеченно рассказывали, он бы удивленно приподнял брови: «А разве тут был кто-то?»
– Зачем мы здесь? – Я встала на цыпочки, чтобы докричаться до него сквозь шум толпы и рев моторов.
– Мы здесь, чтобы заработать хорошие деньги, – ответил Бланж, откинул задний борт пикапа, выкатил оттуда свой мотоцикл и похлопал его по стальному боку, будто он живой – эдакий черно-красный монстрик с зубастыми покрышками. Не монстр. Именно монстрик. Потому что, в отличие от привычных мне городских мотоциклов, он был мускулист, сухощав и словно готов в любую секунду оскалиться. Равно как и сам его хозяин.
Я встала напротив, пытаясь понять, как к ним двоим относиться. Бояться? Уважать? Потому что восторгаться, как все остальные, я точно не собиралась.
– Такие мероприятия проводят между соревнованиями, чтобы привлечь побольше внимания. Сегодня здесь соберутся все: спонсоры, гонщики, спортивные компании и простые зеваки, а значит, и мы тоже должны быть.
– А я что здесь делать буду?
Бланж чмокнул меня в висок, отчего я невольно зажмурилась.
– Изображать безумно влюбленную в этот спорт и меня девушку. Кстати, познакомься… наша маленькая мотельная семья вчера пополнилась. – Он махнул рукой какому-то парню, который и так направлялся к нам. Чем ближе он подходил, чем четче было ощущение, что я смотрю на пиратскую копию Реми, которая выглядела весьма недружелюбно. А потом опустила взгляд на надпись на его экипировке и приоткрыла рот.
– Только не говори, что не сказал о свадьбе собственному брату! – с ужасом прошептала я, глядя на точно такую же фамилию, только с номером тридцать три. Вряд ли бывают подобные совпадения.
– Ну знаешь ли, две недели назад я и сам об этом не знал, так что не тебе меня винить, – ответил Бланж и тут же представил нас: – Лаклан, это Жаклин. Моя жена. Жаклин, это Лаки. Мой старший брат.
И тут же, увидев кого-то, ускользнул поздороваться, а я осталась стоять, глядя на парня, застывшего напротив. Словно на сцене погорелого театра, когда суфлер забыл текст. Лаклан и Реми оказались похожими до безумия, но при этом настолько разными, словно Реми – более новая, модернизированная и более изысканная версия старшего брата. Оба не слишком высокие, темноволосые, разве что черты младшего казались вылепленными аккуратнее.
– Это что, какой-то новый прикол, что я не вкуриваю? – спросил Лаклан голосом, которым обычно сообщают о смерти твоей собаки, о пробке на Шестидесятом шоссе или, на худой конец, о закончившемся бензине в колонке номер пять придорожной заправки.
– Увы, но нет, – улыбнувшись, ответила я. – Приятно познакомиться. – Я протянула руку, но никто ее не пожал.
– Вот же мелкий ублюдок, – прорычал он и быстро зашагал через парковку.
А я проводила его взглядом, заламывая пальцы. Чудненько. К каким еще местным сюрпризам меня жизнь не готовила?
Солнце Аризоны палило беспощадно. Ветер гонял по земле желтую пыль. Даже воздух, касаясь кожи, обжигал, а глаза никак не могли привыкнуть к яркому свету. Я сложила ладони козырьком, рассматривая все вокруг. Какие-то парни в нескольких метрах справа устанавливали наш шатер. Я не была уверена, относятся ли они к чьей-то команде или это просто технический персонал, но только сейчас заметила, что абсолютно всё, начиная с мотоциклов, экипировки и заканчивая ящиками с инструментами, пестрело логотипами.
– Вижу, вы успели познакомиться с Лаки, – незаметно подкравшаяся сзади Лил рассмеялась. В ее руке было яблоко.
– Кажется, я ему не понравилась.
– Ему никто не нравится. Не бери в голову.
Легко сказать.
– Я знаю, это звучит максимально странно, но Бланж не говорил, что у него есть брат.
– Нет, это не странно, – ответила Лилиан, с хрустом откусив кусок. – Это просто два Беланже. Две разбитых чашки из одного сервиза. – И в ответ на мой непонимающий взгляд пояснила: – Насколько мне известно, не все в их семье гладко. Мать умерла. Отец периодически поднимал руку. Так что, когда Лаклану предложили контракт в Америке, он бросил все и уехал. Бланжу было двенадцать.
– И он его не простил?
– Думаю, сейчас уже простил. Но, судя по всему, осадочек остался.
В этот момент из прицепа, переоборудованного в раздевалку, как раз вышел Реми, сменивший кэжуал на яркую экипировку. Надо признать, выглядел он эффектно. Высокие мотоботы, черно-оранжевые штаны и лонгслив с номером двадцать один на спине. Вау.
Возможно, я произнесла это вслух, потому что Лил, рассмеявшись, ответила:
– Если что, я в курсе.
Я опешила:
– Чего именно?
Она посмотрела на меня говорящим взглядом, медленно улыбнулась и пояснила:
– Вашего брака. Можно сказать, присутствовала при зарождении идеи. Сочувствую.
«Господи, какой же Бланж засранец, – подумала я. – Сам твердил, что никто не должен знать. Я даже не призналась Кэсс. И вот, пожалуйста».
– Мне поручено сообразить вам красивую легенду, – улыбнулась она. – Не волнуйся, никто не узнает. Бланж сказал, что, если дойдет до суда, решающей может стать любая мелочь: билеты в кино, фото в соцсетях и, конечно же, свидетели. Чем больше, тем лучше. Я все сделаю в лучшем виде.
– Даже не знаю, как на это реагировать. То ли дать ему хорошую затрещину, то ли расцеловать.
– Можно и то и другое сразу, – рассмеялась она. – О, вон и ваш главный свидетель. – Она махнула рукой с зажатым в ней яблоком в другую сторону, где из похожего вагончика появился парень. Весь в белом, с номером один.
– Это Марс? – на всякий случай решила уточнить я.
– Ага, – она кивнула, окинув раздраженным взглядом белую палатку через две от нашей, как будто хотела тайно ее поджечь. Сейчас там ошивались несколько девчонок, одетых в короткие топы и шорты. Я давно поняла, что от количества тестостерона сегодняшним вечером все точно вспыхнет. И девицы, явившиеся сюда, судя по виду, были совершенно не против. – Сезон суперкросса давно закончился. А мотокросс еще не открыт. Когда еще увидишь такое шоу?
– Я не совсем понимаю, – нахмурилась я. – Все, что ты говоришь, для меня полная тарабарщина, прости.
Но Лилиан лишь рассмеялась.