В тот момент, когда я поймала этот кадр, Бланж выходил из вагончика для переодевания, с голым торсом и полуспущенными, расстегнутыми штанами. По бокам от ширинки свисали концы ремня. В руках был шлем. Именно таким я его и успела запечатлеть.
Вспомнив бесконечные просьбы Кэсси отправить ей фотку «моего горячего канадского парня», я не удержалась и перебросила ее в мессенджер, добавив: «Ну как тебе, достаточно горячий?». Провела курсором по хвосту острой брови, заточенной, словно стрела. Попялилась на косые мышцы живота, уходящие под пояс расстегнутых штанов.
Ответ пришел моментально.
Cassandra18: Джекс, это фантастика.
Jacqueline: Как ты говорила про Чеза год назад? Когда он молчит и медленно раздевается, он очень даже ничего *смайлик*
Cassandra18:Каюсь, было. Но я сейчас не про Бланжа, хоть он тоже огонь, бесспорно. Это фото – оно потрясающее!
Jacqueline: *смущается*
Cassandra18: Ты обязана показать его кому-то.
Jacqueline: Я подумаю, обещаю.
И, довольная собой, уселась обрабатывать фотографии.
Вода в душе перестала шуметь, и через пару минут из ванной показался Реми в одних лишь мягких спортивных штанах, сверкая ямочками на пояснице.
– Господи, Бланж, – картинно прикрыла я глаза, стараясь не пялиться. – Надень футболку! Вечно ты голый ходишь!
– Я думал, тебя уже не удивить такой ерундой. Особенно учитывая, что ты видела гораздо больше.
– Какой стыд. – Я сделала из рук шоры, чтобы не видеть его перемещений по комнате. – Твоя задница до сих пор мне в кошмарах снится.
– Боюсь даже предположить, в каких именно обстоятельствах, – ухмыльнулся он.
Тут в дверь постучали, и Марс с перекошенной от недовольства миной нарисовался на пороге.
– Иди в задницу. – Не тратя время на приветствия, Бланж попытался закрыть дверь, но Марс толкнул ее обратно, предусмотрительно втиснув в проем пластиковый ботинок.
– С какой стати ты пихаешь ее в свою заводскую команду?! – возмутился он. – Она не готова. Она еще девчонка совсем!
– В том-то и дело, что уже нет, – устало выдохнул Бланж.
– А если с ней что-то случится? Кто возьмет ответственность?
– Ты же понимаешь, что на этот вопрос тебе никто не даст ответ.
– Вот именно! Не тебе потом разговаривать с ее родителями! А значит, не лезь!
– Увы, уже влез.
– Только попробуй…
– Знаешь что, Марс? Выдохни и пойди потрахайся, – сложив на груди руки, ответил Бланж. Я аж обалдела. – Кажется, такой совет ты мне давал в прошлый раз? – И добавил язвительно: – Переживешь.
Марс дернулся вперед, явно желая схватить Реми, но заметил меня.
– Выйдем и договорим, – произнес он, бросая Бланжу вызов. Думаю, такой стиль общения для них и правда стал привычным: сегодня еще не ругались? А они точно живы? Потыкайте палкой, чтобы проверить.
Я медленно подошла ближе. Не хватало еще, чтоб перед соревнованиями снова друг друга разукрасили.
– Тебе же на нее плевать, – напомнила я, вставая перед Беланже и закрывая половину его корпуса. – Так с какой стати ты считаешь, что вправе решать, что ей делать, а что нет? – Марс, явно не ожидавший от меня такой прыти, ошарашенно замер. – А теперь не мог бы ты уйти, чтобы мы тоже могли воспользоваться твоим советом?
Я сама от себя не ожидала, что стану так язвить. До уровня Бланжа мне, конечно, было еще далеко, но судя по тому, как скривилась физиономия Марса, эффект я произвела. И по дурацкой канадской привычке Бланжа добавила:
– Пожалуйста.
Хмыкнув и явно изо всех сил сдерживая смех, Бланж сзади положил мне подбородок на плечо и обнял меня двумя руками за талию.
– Дверь только за собой прикрой, – добавил он.
Но Марс хлопнул дверью так, что аж пыль посыпалась. А мы с Беланже разразились диким хохотом. Теплая ладонь как бы невзначай сжала мое бедро. Виска коснулись его мокрые волосы, а уха – игривый шепот:
– Обещаю раздеваться особенно медленно.
Сначала я подумала, что он просто продолжает прикалываться, но, когда Бланж добавил: «Могу даже молчать», внутри как будто прошел мини-смерч, и я в ужасе застыла, сообразив, что он каким-то образом прочитал нашу переписку.
– Ты случайно добавила меня в ваш чат. Ну так что? – хитро сощурился он.
Я аж вскрикнула и, решив сбежать, бросилась к кровати. Но не успела даже на свою половину перемахнуть, как Бланж, рассмеявшись, схватил меня за локоть.
– Это не про тебя, – выкрикнула я, отчаянно отбиваясь, тут же понимая, что несу полную чушь, чем, кажется, лишь сильнее его раззадориваю.
– Да ты что?
Повалив меня на кровать, он набросился с щекоткой, и теперь я уже не могла ничего из себя выдавить, потому что задыхалась от смеха, и остановиться было просто невозможно. Особенно когда кто-то рядом смеется так ярко и заразительно, будто искры рассыпая. Еще никогда я не пыталась так сильно себя сдержать и никогда так не проигрывала в собственной борьбе.
– Отпусти! – молила я. Живот уже кололо. – Реми! Слезь с меня!
Я пыталась хотя бы ущипнуть его в ответ, но не получалось. Когда-то давно Кэсси сняла на камеру, как мы с девчонками щекотали друг друга. И хочу сказать, только в кино девушки в этот момент выглядят мило и привлекательно. Потому что я напоминала бешеного нестриженного пуделя, подавившегося мячиком для гольфа. Так что, как бы там у нас с Бланжем ни складывалось, показывать себя с этой стороны у меня не было ни малейшего желания.
– Ну не надо, Реми!
Я попыталась его лягнуть, но поехала вниз по скользкому покрывалу. Бланж попытался меня удержать, потянув на себя, но мы оба потеряли равновесие и с ужасным грохотом рухнули с постели на пол.
– Ох, фак, – сквозь смех выдохнул Бланж.
Я тоже рассмеялась, потому что оказалась на нем сверху. Как ни крути, а это было хотя бы не поражение.
– Что ты только что сказала? – улыбаясь, переспросил он.
– Не помню, – тяжело дыша и заправляя растрепанные волосы за уши, ответила я. – А что?
– Просто ты впервые назвала меня по имени. – И улыбнулся так нежно и ласково, что я почувствовала, как с плеч на шею и лицо скачут красные пятна, превращая меня в переспелую сливу.
– Это был просто фарс, – потупив взгляд, пробубнила я. – Часть игры, которую я вынуждена поддерживать с подругой.
– Я понял, – ответил он. – Но ее совету переслал твою фотографию своему рекламному агенту.
– А, ну ладно.
Главное, чтобы он снова не поднимал эту тему. Обращая на себя внимание, Бланж коснулся рукой моей раскрытой ладони, слегка сжав пальцы. Он явно не знал, что вены идут из ладоней прямиком в сердце, потому что мое тут же откликнулось. И вдруг произнес:
– У тебя красивые глаза. – Как в тот день, когда я в забегаловке сказала ему ровно то же. Вот только нам обоим это было совершенно не нужно.
Я покачала головой. И он понял. Как все и всегда. А потом поманил пальцем, чтобы я наклонилась ниже. И, как будто выдавая самый страшный секрет, прошептал:
– Но я никому не расскажу об этом.
Я улыбнулась и шепнула в ответ:
– Как и я никому не скажу, – я коснулась его груди, – что где-то здесь все-таки есть сердце. Что бы ты там ни пытался доказать.
А ночью, когда с его стороны кровати раздался знакомый храп, вместо того чтобы оттолкнуть его, как обычно, я вдруг сама неосознанно потянулась к нему. Провела ладонью по его лицу, откидывая волосы со лба, пропустила между пальцами седую прядь и чуть повернула его голову. Реми затих. Его дыхание успокоилось. А я так и лежала в темноте, глядя на него спящего, не решаясь больше прикоснуться. И в нем было столько сонной нежности, что я вдруг осознала, что хочу его поцеловать. Но, конечно же, не стала этого делать.
И вдруг Бланж сам обнял меня, придвинув к себе. Выдохнул, коснувшись губами плеча, и снова затих. А я лежала, чувствуя его дыхание на своей коже, ощущая, как бьется сердце, как наши ноги переплетаются, и на этот раз была не против. Забавно: все, что требовалось, чтобы заглушить этот жуткий рев, – плюшевые обнимашки.
– Какой же ты, оказывается, милашка, Бланж, – прошептала я.
– Что? – сонно пробормотал он.
– Ничего, спи, – шикнула я. – Какой же ты идиот, говорю.
***
– Почему ноутбук все утро ведет себя как истеричка? – вопрошала Лилиан, в сотый раз пытаясь пустить с него на телевизор запись с прошлых соревнований.
– Он просто не пережил того, что ты четыре часа кряду гоняла на нем сопливые мелодрамы, – встрял Лаклан.
– Ха-ха, как смешно.
– Попробуй выключить и включить.
– Я так и делаю! – Зажав в одной руке серебристый корпус ноута, а в другой – соединительный шнур, Лил отчаянно пыталась заставить наш старый телевизор слиться с прогрессом, на что он отвечал полным игнором.
– Не так, дуреха, дай я сам.
И пока эти двое воевали, смеясь и толкая друг друга, я уселась на импровизированный диван, сбитый из поддонов и заваленный подушками из «Доллар Боттом» по девяносто девять центов, и закинула ноги на такую же импровизированную тумбу.
Все здесь было собрано из дерева. Грубого, почти не обработанного, как будто еще вчера оно стояло где-то в лесу махиной – секвойей или колючей сосной, а сегодня я могла растянуться на нем, вдыхая терпкий запах смолы.
Я пощелкала каналы, вдруг выхватив из новостного репортажа знакомое лицо. С экрана на меня смотрел мистер Моралес. Тот самый, из-за ботинок которого меня когда-то выгнали с работы. Давал интервью местному телеканалу. В доме престарелых недавно случился пожар, и теперь они собирали средства на ремонт.
– О боже, – проговорила я, глядя на контакты фонда для желающих помочь. – Это просто ужасно. Как такое могло случиться?
– Эти люди тебя уволили, вообще-то, – раздался за спиной голос Бланжа. – Карма – штука забавная, верно? А главное, как работает! Как часы!
Я обернулась:
– А ты что здесь делаешь? Думала, вы с Касом сегодня тренируетесь в яме.
Ямой я называла большую поролоновую бочку, возле которой был установлен трамплин и небольшой кран. Последние несколько дней Бланж стал просто одержим прыжками и отрабатывал их там. Каждый раз, когда он нырял внутрь, Кас вытаскивал его мотоцикл краном.