Заехав в гараж, я припарковал байк между отцовской машиной и тачкой ярко-малинового цвета, которую он недавно подарил своей новой жене – моей мачехе. Стоило только опустить подножку, как послышался недовольный голос. После побега Лаклана отец на дух не переносил мое увлечение. Но и я много чего в нашей жизни не выносил.
– Как долго я еще должен терпеть в своем доме эту дрянь?
Было сложно, но я сдержался.
Когда тебя растит такой человек, как мой отец, ты автоматически учишься трем вещам: филигранно манипулировать, держать лицо с элегантностью актера, а еще мастерски изображать то, что от тебя требуется. Или не изображать, если человек напротив – тот, кто этому же тебя и научил.
– Поверь, я тоже задаю себе этот вопрос, – ответил я, переводя взгляд в сторону авто его новой пассии. – Ежедневно.
Не то чтобы у меня имелся веский повод ненавидеть его новую женщину. Она не была шаблонно глупа или отвратительна. Просто понравиться мне она не могла в принципе, и на это была лишь одна причина: она не была моей матерью.
– Еще одно слово, Реми… – медленно и четко произнес отец, угрожающе приближаясь.
– И что ты сделаешь? Ударишь? – ухмыльнулся я.
К моим пятнадцати мы стали почти равными соперниками не только по силе, но и по уровню дерзости. Я изо всех сил старался не вырасти похожим на него, но сам не заметил, как именно таким и стал.
– Давай, – сказал я, хотя сам почувствовал тошноту, неминуемо накатывающую, стоило ему в очередной раз замахнуться. И нет, я его давно не боялся. Это было какое-то гадкое чувство, тянущийся из детства страх, от которого я никак не мог избавиться.
Мы замерли, испепеляя друг друга взглядами. Похожие во многом. За исключением глаз. У отца они были холодными – серыми. Мои же достались мне от матери.
– Никак не успокоишься? – процедил он.
– Бумаги подпиши, – с упорством наглой сволочи настаивал я.
Стянув лямку рюкзака с плеча, я дернул молнию и достал оттуда распечатанную кипу листов, скрепленных металлической скобой. Протянул отцу вместе с ручкой.
– Это еще что? – недовольно скривился отец.
– Документы из Штатов, – произнес я. – Сегодня пришли. Они подобрали семью, которая готова взять меня к себе до окончания школы.
Столько лет я обвинял старшего брата, что, как только ему исполнилось восемнадцать, он свалил, а теперь делал то же самое.
– Забудь, – рявкнул отец.
– Что, прости?
Атмосфера внутри гаража накалилась до предела.
– Когда я говорил, что тебе пора повзрослеть, то не имел в виду сваливать в другую страну, как твой брат, Реми, – произнес отец. – Мы говорили о частном закрытом колледже. В Ванкувере.
– Ты же все равно от меня избавляешься… – уже начал я кипеть изнутри.
Но, к сожалению, мы были похожи сильнее, чем мне бы хотелось.
– Тема закрыта!
Он недовольно поджал губы и развернулся, чтобы уйти, но я ему не позволил. Дернул за локоть, заставляя остановиться.
– Какого хрена? – произнес я сквозь зубы. – Ты мечтал, чтобы я съехал? Вот, я готов съехать. Мне даже деньги твои не нужны. Исполнится восемнадцать, и я сниму свою часть наследства, а вы будете жить своей идеальной семьей, никто тебе мозг клевать не будет. Так какая тебе разница?
Он натянуто улыбнулся:
– От меня сбегаешь?
– Что хочешь думай.
На мгновение он как будто и правда задумался.
– Что там? – Кивнул на пачку бумаги с гербом Аризоны на первой странице, зажатую в моей ладони. – Что там в этой Аризоне? Что за семья?
– Обычная.
Если честно, я понятия не имел. Просто ткнул в первую появившуюся заявку, словно пальцем в небо. Увидел приглашение и откликнулся. Я был готов свалить из дома куда угодно, даже если бы они жили на Аляске. Семей, желающих принять по обмену пятнадцатилетнего пацана, оказалось не так уж и много. Либо у большинства были дочери, за безопасность которых родители обычно беспокоятся. Либо не возникало желания связываться с такими взрослыми подростками. В «моей» же новой семье было двое пацанов. Младшему семь, старшему двадцать один, он недавно съехал, и они искали кого-то на подселение.
– Подпиши. – Я еще раз толкнул в руки отца бумаги. Уже уверенней.
А через месяц приземлился в аэропорту города Финикс.
Под подошвами кед – резиновый пол шлюза, на плече – спортивная сумка, потому что взял с собой минимум вещей, а в кармане – несколько тысяч долларов, за которые я продал свой мотоцикл. Деньги отца я принципиально не брал. Решил, пока не получу наследство, сам как-нибудь заработаю.
Сквозь щели пластиковой трубы, по которой я делал первые шаги в свою новую жизнь, тянулся горячий влажный воздух, смешанный с частицами пыли и запахом травы. Пройдя сквозь коридоры, сотканные из ленточных ограждений, и отстояв сотню очередей, я протянул свой канадский паспорт, и пухлый темнокожий офицер миграционного контроля поставил туда штамп.
За пластиковыми воротами в зале прибытия уже толпились люди. Несколько рейсов прибыли одновременно, поэтому там яблоку было негде упасть. Люди смеялись, обнимали друг друга. Кто-то молча катил вперед свои чемоданы. Я не знал, встретят ли меня, или придется добираться самому. А потом заметил табличку с напечатанной фамилией: «БЕЛАНЖЕ» – и чуть ниже в скобках: «Ванкувер». Подошел ближе и протянул руку:
– Приятно познакомиться. Реми Беланже.
Парень, державший табличку, опустил ее. Окинул меня быстрым взглядом, а потом улыбнулся. У него были светло-русые волосы, нехарактерные для латиноамериканцев, как будто сама природа решила нарушить свой же закон. Он же законов никогда не нарушал – но я узнаю об этом гораздо позже.
– Добро пожаловать в Америку! – произнес он, отвечая на рукопожатие. – Надеюсь, тебе у нас понравится. По крайней мере, свою комнату я вычистил. – А потом добавил: – Будем знакомы. Марсель.
…С тех пор прошло шесть лет. В тот день ни он, ни я еще не знали, куда нас это приведет. Как и то, что окажемся здесь сегодня вместе. И только один из нас уедет домой с кубком.
Люди из года в год ищут ответ на вопрос, в чем заключен тот самый ген победителя? Кто-то считал: удача. Марс был уверен: усердие. Про меня же обычно писали: природный талант. Но в этот момент, глядя на ожидающий нашего заезда стадион, я понимал: дело только в одном – в решимости. Быть победителем.
В спорте не бывает вторых мест. Не бывает «почти» и «едва». И именно в такие моменты, как сейчас, когда на карту поставлено все, когда тысячи зрителей замирают в ожидании развязки, ты должен идти ва-банк. И я не собирался отдавать эту победу.
Глава 27. Победитель получает все
Он победил.
Награждение. Репортеры. Интервью. Камеры. С того самого момента я его почти не видела.
– Они будут в «Эдисоне»! – прокричала мне Лил на ухо, подталкивая к выходу. – Сразу после пресс-конференции.
– Где это?
Как только мы оказались в раздевалке под трибунами, где не приходилось так орать, она пояснила, что «Эдисон» – это клуб, расположенный на крыше забронированного нами отеля. Место, где мы отметим нашу сегодняшнюю победу.
Переодеваться пришлось буквально на ходу. Мы наспех наложили косметику и помогли друг другу привести в порядок волосы. Достали из сумок заранее приготовленную одежду и босоножки на тонких каблуках. Лил надела экстремально короткое серебряное платье, полностью из пайеток, так что теперь переливалась не хуже голливудских вывесок. Я же выбрала кожаную мини-юбку и шелковый топ на тонких бретельках, белье под который осознанно надевать не стала.
– Ты огонь! – воскликнула Лилиан, застегивая тонкий ремешок на своих босоножках. – Это что-то новое? Не видела у тебя раньше таких вещей.
– На прошлой неделе купила, – ответила я, нанося на губы блеск. – Думаешь, сильно провокационно?
– Думаю, Бланж впервые в жизни заткнется, перестав трепаться про свои мотоциклы, и обалдеет, глядя на тебя.
Я почувствовала, что начинаю волноваться. Потому что, наблюдая сегодня за ним издалека, впервые поймала себя на мысли: все хотят урвать от него что-то, хотя бы частичку внимания, а он ведь мой. На миг, закрыв глаза, я представила, как Бланж опускает меня на постель, накрыв своим телом, и делает то, что обычно делает каждый мужчина со своей законной женщиной. По телу как будто ток пробежал. Я бросила взгляд на свой безымянный палец. Как вышло, что на его руке точно такое же кольцо? Как вообще судьба так сложилась? Может, в нашем браке и правда был смысл?
Я не знала. Но собиралась выяснить.
В клубе было не протолкнуться. Я никогда не видела разом столько людей на танцполе. А еще столько мерцающего света, разноцветных прожекторов, сумасшествия, громкой музыки и алкоголя, который лился рекой. Это место явно не было предназначено для простых смертных, что считывалось невольно – в выражении лиц, блеске часов на запястьях, бриллиантах в ушах и на тонких шеях.
– Пойду попробую взять нам выпить, – попытавшись перекричать шум, сообщила Лил, оставив меня у барной стойки. Я кивнула, озираясь по сторонам. Ни Бланжа, ни парней.
– Где их носит?
– Эй, миссис Беланже! – Шутливо поклонившись, Лаклан оперся на барную стойку, оглядел меня с ног до головы и поднял кверху большой палец, оценивающе покивав. – Выглядишь – отпад.
– А вот ты не очень, – улыбнулась я.
Лаклан не победил. Занял в своем классе только третье место, что, в общем-то, было неплохо, но слишком уж меркло на фоне достижений его младшего брата.
– Ладно, засчитано, – хмыкнул он. – Не дуйся. Ты оказалась нормальной девчонкой. Проверку прошла.
– А ты у нас что, нормоконтроль?
Он улыбнулся:
– Просто я из тех, кто всегда говорит только правду. И да, сначала ты мне не понравилась. Что говорить, как и всем остальным. Но чем больше я смотрел на тебя, тем больше понимал Бланжа.
– Почему?
– Есть в тебе что-то особенное.
– Вот уж спасибо.
– Не за что. Мир? – Он протянул руку. И я, улыбнувшись, ее пожала.