воря ни слова. Хоть мы и вошли в офис миграционного инспектора, держась за руки, но ощущалось это так, будто нас разметало по разные стороны Вселенной. Отметившись на проходной, мы остановились у двух расположенных друг напротив друга кабинетов. Теперь каждый из нас должен был войти в свою дверь.
– Ты не против, если я сегодня у Кэсс переночую? – спросила я, вдруг отчаянно уцепившись за мысль, что до моего кампуса отсюда всего двадцать минут пути. – Я за лето даже ни разу не виделась с подругами.
– Без проблем.
Он опустил взгляд, как будто тоже желая покончить побыстрее с этой темой.
– Отлично.
– Отлично.
Снова повисла дурацкая неуютная пауза. Та самая, что стала нашей спутницей с самого утра.
– Ты дальше куда? – спросила я. Мы никогда не обсуждали, что будет после его победы. – Вернешься в «Святое море»?
– Для подготовки к чемпионату мира будет общий сбор. Возможно, пара фестивалей, совместные тренировки, одно, другое. Еще сам точно не уверен, где окажусь.
– Тогда я пока побуду у себя в общаге?
Мне так хотелось, чтобы он сказал: «Брось! Какая общага? Ну что ты выдумываешь, Жак?», чтобы обнял меня, обхватив двумя руками, почти привычно поцеловал в висок и прошептал: «Поехали со мной, там на месте разберемся», и я бы кинулась к нему на шею и, наверное, решилась поцеловать сама. Но он произнес:
– Возможно, ты и права. Может, тебе и правда пока лучше остаться здесь. Квартира в твоем полном распоряжении… – Он полез в карман, но вдруг покачал головой, чертыхнувшись. – Забыл ключи. Даже не подумал, если честно, что они понадобятся.
– Ничего страшного. Мне и в кампусе будет нормально.
– Ты уверена?
Мое влюбившееся сердце хотело кричать «нет!», но гордость бы ему никогда не позволила.
– Да.
– Ну, тогда давай. – Он сделал шаг назад, все еще не отпуская мою ладонь, так что теперь мы соединялись лишь кончиками пальцев. – Удачи. – Бланж улыбнулся, отступив еще немного назад.
– И тебе, – прошептала я.
Миг – и наши руки разомкнулись.
Мое сердце плакало, зато офицер миграционной службы улыбалась, слушая мои рассказы про жизнь в статусе жены райдера, каждый раз потрясающего мир своим сумасбродством. Я знала каждый его шрам, каждую примету – от явных, вроде седой пряди на голове, до незаметных, как тот шрам, что спрятан под подбородком. И когда мне задали последний вопрос: «Есть ли на его теле родимые пятна?» – я ответила, грустно хмыкнув:
– Да. На левой ягодице.
***
Мы успешно покончили с интервью и, неловко попрощавшись, разошлись в разные стороны. Лето перевалило за середину. Я так и не вернулась в «Святое море».
Возможно, напрасно и глупо я надеялась, что та ночь значила для Бланжа столько же, сколько для меня. Но почему-то все равно ждала звонка. Или сообщения. Слов «Приезжай, я так по тебе скучаю». Но Бланж даже не написал.
Так прошел день. Потом еще два. А потом счет пошел на недели. Деньги продолжали регулярно поступать на счет, но от него не было ни слова. Может, я все испортила? Может, ему просто не понравилось? Я не могла здраво оценить, в этом ли причина. Не зря ведь большинство парней как раз-таки и пропадает после первой совместно проведенной ночи.
В глубине души я ждала, что снова увижу его в сентябре, каждый раз невольно искала глазами в толпе, но Бланж бросил университет. Я узнала об этом случайно. Наверное, это было логично. Зачем ему образование теперь?
– Он просто мудак, – заверила Кэсси. – Пусть и не с крошечным членом, как мы думали, но все-таки.
– Что там обычно делают в книжках, когда плохой парень тебя бросает? – спросила я.
Кэсс опустила взгляд.
– Что? Неужели нет никакого выхода?
– По канонам он не должен был, – словно извиняясь, ответила она. – Но, Джекс, это ведь книги. В них все всегда лучше, чем в жизни.
– Прекрасно, – пробормотала я. – Это был последний раз, когда я слушала твои сериальные советы.
А на Бланжа плевать.
Но правда была в том, что мне не было плевать. Я по нему скучала. Скучала по Санта-Маргарите и ранним закатам в пустыне. По кактусам и юккам. По запаху бензина и непрекращающемуся реву мотоциклов. По Касперу и Лил, по бурчащему что-то под нос Лаклану и по вечно разлитому на полу кофе. А еще по мягким губам и глазам карамельного цвета. Я скучала по тому, как Бланж обнимал меня ночью и целовал в макушку, думая, что я не чувствую.
А спустя еще две недели пришло уведомление о полном погашении ссуды за дом. Смог себе позволить: он победил в том самом чемпионате, ради которого все затевалось. Победил в жизни. Только я почему-то чувствовала себя проигравшей.
«Выплачено в полном объеме» – светились на экране черные буквы, и почему-то было так больно. Потому что это звучало как расставание. Как развод. «Сделка совершена». А я ощущала себя товаром, который так выгодно продали.
Мы даже не были женаты по-настоящему.
– Хватит, – произнесла я твердо. – Жизнь продолжается, пусть и без Бланжа.
***
Год спустя. Июнь
– Дорогая, я точно знаю, он тебе понравится! – произнесла мама в трубку, и по тому, как воодушевленно прозвучал ее голос, я поняла: дело дрянь. Перекинув через плечо сумку, я уселась на подоконник в библиотеке, куда зашла сдать книги после окончания семестра, и прикрыла глаза. – Знаю, ты не находила общий язык с Норманом, но Джефф другой. Мы встретились с ним в прошлом месяце, он очень добрый и заботливый. И привел в порядок наш газон.
– О, ну, газон – это веский аргумент, действительно.
– Джеки…
– Я слушаю, слушаю. Продолжай, ну… какой он?
Мамины сожители всю жизнь казались мне русской рулеткой. Кто мог дать гарантию, что на этот раз в обойме нет пули?
– Но я слышу в твоем голосе осуждение.
Я закатила глаза.
– Ты закатываешь глаза, да? Я ни слова не сказала, а он тебе уже не нравится.
– Мам, – застонала я. – Давай начистоту: я давно живу отдельно, и твои мужчины не обязаны мне нравиться. Если ты счастлива – отлично. Я рада за тебя. – Хотя сложно было сказать точно, так ли это.
– Я волнуюсь за тебя.
О боже, какая прелесть.
– Не стоит, ма. Я вроде как уже большая девочка.
– Ты ни с кем не встречаешься, не ходишь на свидания, Жаклин, тебе двадцать, а у тебя до сих пор нет парня.
У меня есть муж.
На секунду мне даже стало смешно. Потому что я представила мамино лицо, если бы она узнала. Выцепив из памяти образ Бланжа, я произнесла в трубку:
– У меня есть парень.
Это было почти правдой.
То лето сильно меня изменило. Как будто сорвало с меня саван невидимости и скуки. Парни внезапно стали обращать на меня внимание. За прошедший год я даже встречалась с тремя. Они ведь не знали, что я замужем. С первым мы познакомились в библиотеке. Он посещал факультет права, был начитанным и умным. Цитировал Фрейда и водил по вечерам на свидания в рестораны, где готовили блюда молекулярной кухни. Меня хватило на полторы недели.
Вторым был новичок из Огайо – простой в доску пацан из глубинки, почти как я. Он классно целовался. С ним мы даже ездили на барбекю к его родственникам, и где-то там, между не успевшими еще подгореть ребрышками и пережаренными сосисками на гриле, когда зашел разговор о серьезных отношениях, я просто сбежала. Встала из-за стола, чтобы отлучиться в уборную, и не вернулась.
Потом был один из команды Чеза, чему особенно радовалась Кэсс, предвкушая двойные свидания, но и с ним дальше третьего не зашло. Потому что ни один из этих парней так и не смог выбить чужой образ из моей головы. Он засел в ней так плотно, словно действительно привязал меня к себе, надев кольцо на палец.
Из двери библиотеки, держась за руки, вышли парень с девушкой, и я проводила их взглядом. Прошел год, а я до сих пор прекрасно помнила нашу с Бланжем встречу здесь. Ту самую, с которой наши планеты завертелись на одной орбите.
Мама на том конце явно опешила.
– И как его зовут? – осторожно спросила она.
– Реми, – ответила я без малейшей запинки. – И все, мам, больше ничего из меня не вытягивай. Когда я решу, то расскажу все сама, договорились?
– Да, но… Жаклин, это же здорово. Вы обязательно должны приехать в гости.
– Ага, мам, обязательно. – Я зажмурилась.
– Мы можем запланировать совместную поездку…
– Ма-а-ам…
– Или на День благодарения.
– Ладно, мам, давай, мне пора бежать.
– Твоему парню привет.
– Передам.
И я нажала на кнопку отбоя. Новостей от Бланжа так и не было. Он не звонил и не писал. Несмотря на данное самой себе обещание не проверять его страничку, я продержалась лишь месяц. Просто в один из дней случайно включила телевизор и остановилась, выхватив из речи диктора знакомое имя. Менеджер Федерации мотоспорта отвечал на вопросы журналистов о чемпионате мира.
– Реми Беланже? – Все внутри сжалось, как будто я услышала тайный код – то самое слово, меняющее все. – Он как шальная пуля. Никогда не знаешь, чего именно от него ждать. Именно за это его и любят. Тот случай, когда говорят, что у человека прирожденный талант. Он создан, чтобы летать.
– А что вы скажете про Андраде? Марсель тоже готовится к участию в первенстве мира.
Значит, они все-таки поедут вместе.
– Марсель от соревнования к соревнованию показывает очень стабильный результат. Он один из лучших. Стабильно лучших. На него можно положиться.
– Каких результатов ожидает федерация?
– При всем уважении к нашим соперникам, я думаю, это будет соревнование между Беланже и Андраде. И да, мы ждем первого места.
И я ждала тоже. Глупо и напрасно. Потому что подсознательно знала: так и случится. Для него превыше прочего всегда будет его шумный мир, и то, что на несколько недель я прошла по его орбите, скрасив его своим пребыванием, в том числе в его постели, ничего не изменит. Вот только, как ни трудно было это признавать, даже мое тело скучало по нему. И я не про секс. Все то время, что мы провели вместе в «Святом море», я и не задумывалась, как много ласки и нежности он мне дарил. Как обнимал меня ночами, прижимая к себе и окутывая теплом, как мазал синяки и дул на разбитые коленки.