Итак, если представить, что брат решил обдурить его и превратить беременность Алины в желанную, но недостижимую цель вроде построения коммунизма… Да запросто! Мы строим, мы работаем, мы все ближе с каждой пятилеткой. Вадиму нужен результат, никуда не денешься, и пока результата нет, он будет безропотно платить, а этот мудила — оттягиваться за его деньги. Неплохо придумано!
Вадим не был уверен, что все обстоит именно так, но ему хватало одних подозрений. Он разозлился. Никто не смеет делать из него лоха, тем более этот гондон, донашивающий его штаны.
— Ну вот что. Даю тебе сроку еще месяц. Если ничего не случится, закрываем лавочку. Может, у тебя тоже с возрастом проблемы появились. Будем считать эксперимент неудавшимся.
— А бабки? — заикнулся Кирилл.
— Аванс ты уже прожрал, черт с тобой. Больше, естественно, никаких бабок. У тебя с собой сколько?
Кирилл молча достал бумажник — его бумажник! — и протянул брату. Вадим бегло пересчитал деньги и забрал половину толстой пачки. Потом подумал и взял еще.
— Понадобится, попросишь у Алины, — сквозь зубы прокомментировал он. — Так запомнил? Месяц! Время пошло.
Глава 14
К вечеру, наползавшись по земле и налазившись по деревьям, натаскавшись тяжелых ведер и надышавшись яблочным духом, обессиленные Люба и Наташа устроились в саду под раздвоенной березой, где стоял хромоногий столик, висел гамак и старые, уже почти не востребованные качели. Отсюда только что отчалило в сторону озера младшее поколение. Несмотря на надежды обеих мам, Настя не пожелала найти общий язык с четырнадцатилетним Юрой и совсем уже салагой шестиклассником Никитой. Яблоки они собирали в гордом молчании. Только к концу дня, после долгого раскачивания в гамаке, их высочество милостиво согласились совершить прогулку по окрестностям.
Наташа с наслаждением улеглась в освободившийся гамак и выудила из-за спины книгу в любимом карманном формате, но Любочка сказала: «Не вздумай» — и разложила на столике материалы «дела» — свои заметки, тщательно записанные отчеты Лены и Карины, листочек с данными, полученными Мариной Станиславовной от Барабаса, и Настины рисунки.
Она казалась озабоченной, но счастливой от того, что дело не закончено, в нем есть еще какая-то тайна и ее надо разгадать. От уныния, которое охватило ее после встречи с Колосовым, не осталось и следа. Любочка снова шла по следу, и ее курносый носик даже чуть-чуть подергивался от нетерпения, как у охотничьей собаки.
— Давай с самого начала. Что у нас есть на сегодня? Благородный Вадим, который подложил своей жене брата-близнеца, чтобы она забеременела, потому что сам он детей иметь не может. Почему тогда не усыновить ребенка?
— Некоторые люди не хотят чужого, — заметила Наташа.
— Ну и дураки. Столько малышей брошенных в детских домах, хоть своих не рожай, так их жалко. Ну, ладно, не в этом суть. С другой стороны, выясняется, что эта самая жена, которая так мечтает о своем ребенке, пьет противозачаточные таблетки. Вопрос: кто кому врет про ребенка? Вадим нам или жена — Вадиму?
— А ведь она пьет их недавно, — напомнила Наташа.
— Точно! И — подожди-ка, как там Ленка говорила? Спираль ставить не хочет, потому что это на долгий срок. То есть она решила принимать таблетки недавно и ненадолго. Что это означает?
— Что она обо всем догадалась и не хочет беременеть от чужого мужика. Ты об этом?
— Об этом. Молодец, подруга, сечешь в корень.
— А почему она продолжает с ним жить?
— Этого мы не знаем. Но не знаем, кстати, продолжает она с ним жить или нет. Когда он приходил к нам на стрижку? С тех пор могло что-то измениться.
— Я не думаю, — возразила Наташа. — Ты помнишь, Леночка говорила про эту женщину, что она спокойная и… какая еще?
— Приветливая, — подсказала Люба, заглянув в записи.
— Представь, что ты обнаружила на месте своего мужа кого-то другого. Приветливой ты, может, еще останешься, но спокойной…
— Возможно, она его боится, — рассуждала Любочка. — Только непонятно кого — Вадима или близнеца. Хотя испуганной она тоже не выглядит. Вообще-то Ленка еще молодая, она могла и не разобраться. Некоторые люди так умеют держаться, что нипочем не догадаешься, что у них внутри. На портрете она вполне… довольная жизнью. — Любочка подвинула к себе рисунок и не без гордости заметила: — Хорошо девочка изобразила, правда?
— Обсуждаете новый сериал? — с усмешкой поинтересовался Наташин муж Сергей. Он чинил на лавочке дряхлую соковарку и вполуха слушал их разговор. — Какие-нибудь «Улицы обдолбанных ментов» или «Я всех затрахаю сама»?
— Любаша ведет следствие, — сказала Наташа, потягиваясь в гамаке. — Мы вот-вот раскроем преступление. Только не знаем еще какое.
— Я уж представляю! — хмыкнул Сергей, подходя и разглядывая Любочкины бумажки. — Ого, целое досье! Я смотрю, девочки, дело у вас поставлено серьезно. А это кто рисовал, неужели Настюха? Вот молодец!
— Она рисовала со словесных портретов, — объяснила Любочка. — Очень похоже получилось. Это главный подозреваемый, это его жена, а это незнакомец, который встречался с же…
Она осеклась на полуслове, потому что подруга сделала ей отчаянный знак: замолчи!
Наташа всегда считала, что кровь отливает от лица только у героев романов. И вдруг она увидела, как это происходит с ее собственным мужем. Он стал не просто бледным, а каким-то пепельным. Портрет незнакомца с пустым лицом он держал за края, как будто боялся обжечься. А когда он поднял глаза, в них стоял настоящий страх.
— Наташа, — тихо произнес он, — и Люба. Вы знаете, кто этот человек?
— Да в том-то и дело! — воскликнула Любочка. — Мы его только видели…
— Вы его видели — а он вас?
— Вроде бы нет. Это наша новая косметичка Лена…
— Девочки, — внушительно сказал Сергей. — Я вас очень прошу. Прямо-таки настойчиво прошу. Просто приказываю. Слышишь, Наталья! От этого человека. От всего, что с ним связано. От мест, где он бывает. Как можно дальше! На другой конец земли! Ясно?
Он почти кричал.
— Ничуть не ясно, — сказала Любочка. Мужского крика она слышала предостаточно, и ее не так-то просто было взять на испуг. — Почему?
— Сереж, ты только не волнуйся, — успокоительно произнесла Наташа. — Нас никто не видел. А уж меня там и близко не было. Ты знаешь этого типа? Кто он такой?
— Кто такой? — пробормотал Сергей. — Хороший вопрос… Это вроде как мой начальник. Но кто он такой?..
Сергей Градов выразился не совсем точно. Человек с портрета не был его начальником в буквальном смысле слова. Формально ай-тишники[4], к которым относился Сергей, конечно, подчиняются директору по общей безопасности, но на деле он редко вмешивается в компьютерные дела, потому что ничего в них не понимает. Отделом сетевой секьюрити командовал бывший фээсбешник Павлодарский, тип скользкий, но профессионал. А генеральный, Тимофей Петрович Андрущенко, появлялся в банке не так уж часто, и Сергей видел его считанные разы. Зато слышал о нем много.
Было известно, что Андрущенко — правая рука хозяина холдинга, в который входил банк. А если точнее — то не правая, а левая, о которой правая не знает, что она творит. Андрущенко выполнял самые щекотливые поручения и решал самые запутанные вопросы. Про него рассказывали вещи, которые сотрудники частных фирм держат в секрете от своих жен не из-за подписки о неразглашении, а чтобы те спали спокойно. Приближенные называли его Тимур. Просто Тимур, без отчества и фамилии.
— Он кавказец? — спрашивали непосвященные.
Он не был кавказцем. Просто когда-то счел, что с таким именем его будут больше бояться. Он добился своего, и теперь его боялись, даже когда он назывался Тимофеем Петровичем. Но имя осталось, и он его любил. Подчиненные об этом знали.
Сергей слышал, например, историю о том, как несколько лет назад никому не известный Тимур устроился начальником секьюрити в компанию, чей хозяин был главным конкурентом босса Тимура, тоже в те времена малоизвестного начинающего предпринимателя. Разумеется, не прошло и года, как в работе конкурирующей фирмы начались необъяснимые проколы и накладки, и все кончилось банкротством, разорением и всенародным позором. Но это еще не все. В разгар катаклизмов семнадцатилетнего сына хозяина похитили и неделю держали в заложниках, пока отец не назвал реквизиты своих зарубежных счетов. После этого милиция обнаружила тело мальчика на городской свалке. Он был мертв уже шесть дней.
В мире бизнеса были склонны считать эти два события трагическим совпадением — мол, банкротство устроил Тимур, а убийство ребенка провернули посторонние, возможно, заезжие деятели. Даже российским беспредельщикам двойной удар казался слишком жестким. Можно отнять у человека последнее, но зачем отнимать все? Кое-кто, правда, подозревал, что у хозяина Тимура к тому парню был особый счет. И лишь немногие, в том числе и Сергей Градов, не сомневались, что и разорение фирмы, и похищение — дело рук Андрущенко и часть одного плана.
У Градова к Тимуру был свой счет. В банке он подружился с одним инженером, и они все договаривались собраться семьями, познакомить жен и детей, но не успели. Случилось несчастье — жена Геннадия покончила с собой. Повесилась на люстре прямо в спальне, над супружеской кроватью. Почему и как это произошло, никто не знал. На Гену было страшно смотреть, а не то что спрашивать его о чем-то.
Сергей тогда малодушно радовался, что не успел познакомить Наташу с семьей друга, — вот бы она переживала. Он вместе с другими ребятами старался, как мог, прикрыть Генку, который находился в состоянии транса, не понимал, что он делает, и сажал один ляп на другой. Но роковой ошибки избежать не удалось.
Получив приказ об увольнении, заторможенный Геннадий сперва почти не отреагировал. Но потом, наученный сердобольными кассиршами, отправился в кабинет к Тимуру и заплетающимся языком объяснил, что у него дети, мальчик и девочка. Если он останется без работы, кормить детей будет некому. Что ему делать?