От одежды и кровати исходил сладостный аромат только что раскрывшегося бутона, который я ощутил, едва войдя в номер. Теперь я его узнал. «Одержимость».
И тут я вздрогнул, услышав стук дверной ручки. Я был в номере не один. Оглянувшись на дверь ванной, я увидел в щели свет. Дверь открылась, и в полумрак комнаты вышла Тай. Проникающие в окно отсветы огней Чикаго озарили ее обнаженное тело, блестящее после душа. Тай вытирала длинные волосы, держа в руках полотенце, закрывающее лицо. Я увидел ее выступающие ключицы, узкие бедра и поджарые ноги и все остальное, разумеется. Шоколадно-коричневые твердые соски выступали из небольших грудей. Треугольник между ногами чернел курчавыми волосами.
Бросив полотенце, Тай увидела меня. Ее ярко-алые губы изогнулись в сексуальной улыбке, черные глаза буквально пожирали меня.
– О, привет! Я думала, тебе нужно было уйти. Я рада, что ты остался.
У меня не было времени спросить у нее, что происходит. Тай приблизилась ко мне, сплела руки у меня на затылке и приклеилась губами к моим губам. Ее обнаженное тело прижалось ко мне, нежное и мягкое.
– Ты холодный, – прошептала она. – Ты выходил на улицу и вернулся?
Я по-прежнему не мог найти слов.
– Дай я тебя согрею, – продолжала Тай, путешествуя руками вниз по моему телу, забираясь мне в штаны.
Хотя мои гормоны требовали продолжать, я оторвался от нее и отступил назад. Тай удивленно посмотрела на меня:
– Что случилось?
– Я не могу.
Она снова улыбнулась:
– О, мне кажется, прекрасно можешь. Я чувствую, как кто-то просыпается.
– Тай, не в этом дело.
– А в чем? – Тай всмотрелась мне в лицо, и, должно быть, в выражении его было нечто такое, отчего она вдруг почувствовала себя голой. Она села на кровать и закуталась в смятую простыню. Ее улыбка погасла:
– Так, понимаю. Тебе стыдно. Ты сожалеешь о том, что у нас это было, правильно?
Я посмотрел на постель, от которой буквально пахло сексом. Мы с Тай занимались любовью. На каких-то задворках своих воспоминаний я чувствовал ее под собой, ощущал ее ноги, крепко обвившие мне спину, чувствовал, как глубоко погружаюсь в нее. Однако на самом деле это были не мои воспоминания. Это был не я.
– Все в порядке, – продолжала Тай. – Я сказала, что никаких обязательств, и я не отступаюсь от своих слов. Но я все равно рада, что ты позвонил. Ты обратился ко мне, когда тебе был кто-то нужен, а именно этого я и хотела. Но я понимаю, что теперь тебя мучит сильная боль.
– Тай, я сожалею… – начал было я.
– Не извиняйся. Я уйду. Когда ты сказал, что тебе нужно выйти, проветрить голову, мне следовало самой догадаться.
Я сел на кровати рядом с ней, стараясь найти, что сказать. От того, что сказала мне Тай, от того, что я увидел в комнате, у меня голова шла кругом.
– Тай, пусть это покажется тебе полным безумием, но мне нужно, чтобы ты рассказала, что именно произошло между нами этой ночью.
– Не понимаю. Зачем?
– Пожалуйста. Уважь меня. Я тебе позвонил?
– Ты хочешь сказать, что ничего не помнишь? – раздраженно нахмурилась она.
– На самом деле я сказал не это.
– Ты шутишь? Ты не помнишь, чем мы с тобой только что занимались?
– Мне хотелось бы тебе объяснить, но я не могу.
Ее лицо стало озабоченным:
– Ты не заболел?
– Сам не знаю. Мне просто нужно узнать, что произошло.
Тай колебалась.
– Ну хорошо. Да, ты мне позвонил.
– Когда?
– Точно не могу сказать. Думаю, где-то после полуночи. Я еще не спала. Помню, что сюда я приехала в час ночи.
– В час ночи?
– Да.
– Ты уверена?
– Да.
Я покачал головой:
– Ты точно не могла ошибиться?
– Дилан, я взглянула на часы в фойе. Говорю тебе, я была здесь в час ночи.
Час ночи. Это было просто невозможно.
Ровно в час ночи я встретился с Евой Брайер у фонтана в парке. И в это же самое время у нас с Тай состоялось свидание в гостинице.
– Что я сказал, когда позвонил тебе?
– Ты сказал, что тебе грустно, одиноко. Что ты не хочешь оставаться один. Ты спросил, могу ли я приехать. Я тотчас же согласилась. Я хочу сказать, мы оба понимали, что тебе нужно. Оба понимали, что произойдет. Я оделась соответствующим образом.
– Ты поднялась в номер?
– Разумеется.
– И я находился здесь?
– Ну да, естественно.
– И мы…
– Да. У нас был секс. На самом деле дважды, если тебе нужны подробности. Ты этого тоже не помнишь? Это какая-то игра, от которой тебе становится лучше? Ты пытаешься сделать вид, будто ничего не произошло?
Я пропустил ее вопрос мимо ушей.
– Тай, пожалуйста, продолжай. Что было дальше?
– Мы заснули. Когда я проснулась, ты уже встал. Оделся. Ты смотрел в окно. Я попросила тебя вернуться в постель, однако ты сказал, что тебе нужно идти. Прямо сейчас. И ты ушел. Тогда я пошла в душ, а когда вышла, ты уже опять был здесь. Вот и все, Дилан. Это было – ну, минут десять назад. Ты меня жутко пугаешь, если не помнишь ничего этого.
– Извини.
Я думал о том, что сказала мне Тай, но никак не мог это объяснить. Это был какой-то бред.
Это была не иллюзия.
Не провал в памяти и не раздвоение личности.
В какие бы игры ни играло со мной мое сознание, я не мог одновременно находиться в двух разных местах, однако я был в номере гостиницы вместе с Тай в то же самое время, когда был в парке с Евой Брайер, а затем в Уилметте с матерью Карли.
Я приходил только к одному невозможному заключению.
Двое.
Нас двое. Это были не галлюцинации. Мой двойник существовал на самом деле.
Где-то там был еще один Дилан Моран, пробирающийся в мою жизнь. Этот другой Дилан словно решил следовать каждому потаенному порыву в моей голове, давая выход черным глубинам моей души. Убить Скотти. Переспать с Тай. Он был моим ожившим подсознанием.
Этот Дилан Моран не был мною, но даже так мы с ним были связаны какой-то невидимой нитью. У меня в голове присутствовали отголоски его воспоминаний, его поступков, похожие на неясные побочные изображения на фотографии. Я подозревал, что он тоже способен чувствовать меня. Он почувствовал, что я возвращаюсь в гостиницу, и потому поспешил уйти.
– Дилан, просто скажи, что это была ошибка, – тихо окликнула меня с кровати Тай. – Ты можешь не притворяться.
– Дело не в этом. Я хочу сказать… ладно, да, то, что случилось между нами, – это ошибка. Моя ошибка, не твоя. Меньше всего мне хотелось причинить тебе боль.
– Я уже взрослая девочка, – ответила Тай. Она опустила взгляд на свои колени. – Знаешь, я люблю тебя практически с того дня, когда впервые увидела.
Я почувствовал себя так, будто вонзил ей в грудь нож, да еще и повернул его. Только сейчас до меня дошло, как же я был несправедлив по отношению к ней. Как играл ее чувствами, сам того не сознавая.
– Я не собирался тебя обманывать. Мне следовало быть осторожнее.
– Послушай, ты был женат. Я понимала, что играю с огнем.
Я встал с кровати:
– Мне нужно идти.
– Хорошо. Иди.
– У меня есть еще один вопрос. Поверь, я понимаю, что все это кажется полной бессмыслицей.
– Какой?
– Когда я несколько минут назад сказал тебе, что мне нужно идти, я не сказал, куда собираюсь?
Тай посмотрела на меня как на сумасшедшего, и, возможно, я и был сумасшедшим.
– Домой, – сказала она. – Ты сказал, что возвращаешься домой.
Домой. В квартиру на Линкольн-сквер. В нашу квартиру, где я хранил все свои воспоминания о Карли. Я вот уже несколько дней избегал этой квартиры, но этот другой Дилан завлекал меня туда. Прошло всего несколько минут. Еще даже не начало светать. Если я поспешу, возможно, мне удастся припереть его к стенке, прежде чем он успеет сбежать.
Мне требовалось выяснить, как он может существовать в реальности.
Я направился к двери, но Тай окликнула меня:
– А я могу задать тебе один вопрос?
– Конечно.
– Секс. Что это было для тебя?
– Тай, я хотел бы тебе ответить, но…
– Ты ничего не помнишь. Конечно. Хорошо. – Она говорила цинично, зло, и я не мог ее винить.
– Расскажи, что это было для тебя, – спросил я, понимая, что она ждет этого вопроса.
Ее лицо потемнело:
– Это оказалось совсем не то, чего я ожидала.
– Что ты хочешь сказать?
Она сильнее натянула простыню на плечи, прикрывая даже намеки на обнаженное тело.
– Ты не был нежным, на что я надеялась. Ты был такой грубый, такой… даже не знаю… такой жестокий. Если честно, были мгновения, когда мне казалось, что на самом деле это не ты.
Глава 10
Он знал, что я иду. Он чувствовал меня. Я был в этом уверен.
Прилегающий к Ривер-Парку район был погружен в темноту, и лишь редкие фонари отбрасывали желтое сияние на землю. Такси высадило меня на углу. Я подождал, когда оно уедет, и огляделся по сторонам, убеждаясь в том, что я здесь один. Я двинулся по тротуару вдоль парка, всматриваясь в заросли и пустые скамейки.
Если я искал его, он также искал меня.
Где-то через полквартала я остановился под раскидистым деревом, чьи ветви свисали чуть ли не до моего лица. Отсюда мне был виден мой дом. Здесь я жил с тех пор, как мне исполнилось тринадцать лет. Здание было двухэтажное, из бурого кирпича, внешне напоминающее шахматную ладью. Наверху, где жил Эдгар, на улицу выходило одно большое окно. Такое же окно было внизу, где жили мы с Карли. Света нигде не было видно, однако я оставался на месте, высматривая какое-либо движение.
Утро выдалось промозглым, с реки, протекающей в нескольких сотнях футов позади меня, веяло сырым зловонием. Пробуждающиеся птицы начинали свое пение. Белые клочки тополиного пуха кое-где еще цеплялись за траву, через несколько недель после того, как упали. Я находился недалеко от детской площадки, и когда налетали порывы ветра, слышался стон старых ржавых качелей. По обеим сторонам вдоль дороги застыли машины, но людей не было видно.