– Привет, дружище, получил мое послание? Ну, что ты думаешь об этом месте?
– Скотти… – выдохнул я грудью. Я подумал было о том, чтобы задать глупый вопрос: «Ты жив?», но вовремя сдержался. У меня в голове все пошло кругом.
– Спускайся вниз, я угощу тебя пивом, – сказал Скотти.
Насвистывая какую-то мелодию, он скрылся в направлении кухни. Взяв себя в руки, я спустился вниз, вернулся в гостиную и еще раз внимательно осмотрел ее. В большинстве снов наступает момент, когда ты осознаешь, что это сон, однако сейчас все было по-другому. Я едва не произнес вслух заветное слово, чтобы проверить, что случится.
«Бесконечность».
Но я этого не сделал. Мне нужно было узнать, что будет дальше.
Вернулся Скотти с двумя откупоренными бутылками пива. Дав мне одну, он чокнулся с ней своею:
– Твое здоровье! Рад видеть тебя, старина. Где ты пропадал вчера вечером? Я несколько раз звонил тебе из спортивного бара. Прекрасный матч, а? Десять-один. Мы отымели Филадельфию по полной.
Я смотрел Скотти в глаза, стараясь понять, зачем он делает вид, будто мы с ним друзья. Будто между нами ничего не было. Будто он не спал с моей женой. Взглянув на свою руку, я увидел на костяшках свежие ссадины от удара кулаком ему в лицо. И тут до меня дошло: у него на лице не было никаких следов драки. Губа должна была быть рассеченной и распухшей. Я выбил ему зуб. Я был уверен в том, что сломал ему нос. Однако никаких следов этого не было.
Скотти обвел вокруг бутылкой пива.
– Не могу поверить, что все это мое! Никогда не думал, что смогу позволить себе дом в городе. Конечно, работы здесь еще полно, но это так здорово – в кои-то веки сделать ремонт в своем собственном доме!
– Просто замечательно, – сказал я, так как понятия не имел, что еще сказать.
– Правда? Я нашел этот дом по чистой случайности. Я делал кухню в одном из домов на этой улице и заметил табличку «Продается». Заглянул, осмотрелся и решил, что это просто здорово. Отличное место, рядом парк. Денег, доставшихся мне от дяди, хватило на первый взнос. Так что теперь мы с тобой в каком-то смысле соседи. До твоего дома где-то полчаса пешком, да?
– Около того.
Скотти озадаченно нахмурился, словно только сейчас обратил внимание на мое состояние.
– Все в порядке? Ты сегодня какой-то тухлый.
– Все замечательно.
– Почему ты вчера пропустил матч?
– Устал.
Отхлебнув пива, Скотти задумчиво окинул меня взглядом:
– И всё?
– А что еще может быть?
– Не знаю, ты сегодня какой-то не такой. Никак не могу понять, в чем дело. Ты сам на себя не похож. Сколько лет мы с тобой друзья, Дилан. Если что-то стряслось, выкладывай начистоту.
– Мне нечего сказать, – ответил я.
Но мне хотелось сказать: «Нет, мы с тобой не были друзьями». Я был едва знаком со Скотти Райаном. Мы встречались с ним считаное число раз, когда я навещал Карли на одном из ее объектов, где Скотти занимался ремонтными работами. Они с Карли были знакомы много лет, чего не сказать обо мне. Я никогда не смотрел игру «Кабс» вместе с ним в спортивном баре. Нельзя сказать, чтобы Скотти мне нравился. Больше того, в настоящий момент у меня были все основания его ненавидеть.
«Ты сегодня какой-то не такой».
Я подумал о словах Эдгара о том, что всю свою жизнь я держал свои чувства под замком, тогда как на самом деле все было наоборот.
Я подумал о пожилой женщине с собачкой, которая не узнала меня даже после того, как сказала полиции, что я убил человека.
Но больше всего я думал о Скотти и о том, что он должен был быть мертв. Но он был жив. Ему не вонзили нож в сердце. Мы с ним не дрались. Я оставался самим собой, но все вокруг изменилось. До меня это доходило очень долго, но мир вокруг был другим. Я находился не в том Чикаго, который оставил. Я находился в каком-то другом месте.
Шагнув в дверь из Института искусств, я попал в жизнь совершенно другого Дилана Морана. Человека, которого разыскивала полиция. Человека, пропавшего два дня назад.
Где он?
– О чем ты хотел со мной поговорить? – спросил я у Скотти, вспомнив его послание.
Он застыл, не допив глоток.
– Ах да. Я закончил эскизы переделки твоей ванной. Тебе понравится. Плитка из белого известняка, массажный душ, светильники в нишах. Мне нужно только твое решение относительно шкафчиков, и я готов приступить к работе.
– А. Хорошо.
– Я вырвал страницы из каталога, чтобы ты получил представление о возможных вариантах. Дверцы, ручки, выдвижные ящички и все такое. Я могу сделать дверцы с зеркалами.
– Да, конечно.
– Возьми их домой и покажи своей половине, а потом дай знать, на чем вы остановились.
У меня перехватило дыхание.
– Моей жене.
– Точно. Если хочешь, я могу приступить на следующей неделе. Работы в Ок-Парке я закончу раньше срока.
Я снова мысленно услышал: «Моей жене».
– Дилан! – откуда-то издалека донесся голос Скотти.
Моя жена, моя жена, моя жена…
– Господи, дружище, ты побледнел как полотно!
– Скотти, я должен идти.
– Конечно. Хорошо. Сейчас я соберу эскизы и каталоги, и ты захватишь их с собой.
Вставив бутылку пива ему в руку, я попятился назад.
– Нет, я должен идти сейчас, – сказал я. – Прямо сейчас.
– Дилан! Эй, что случилось?
Но я уже выскочил на улицу.
У меня раскалывалась голова. Грудь сдавило, дыхание вырывалось судорожным хрипом. Я мысленно повторял как заклинание, что все это правда, что это не сон, но не смел в это поверить. Я даже не хотел моргать, опасаясь, что если закрою глаза, то вернусь к своей прежней жизни.
Я хотел, чтобы это было правдой.
Я хотел этого больше всего на свете. Я никогда в жизни ни о чем так не молил.
Я направился к своему дому, но мой шаг казался мне черепашьим. Я отталкивал прохожих, идущих слишком медленно, не обращая внимания на их замечания. Вскоре я перешел на бег. Обежав парк с севера, я оказался в спокойных, тенистых улочках Рэйвенсвуд-Мэнора. Добежав до Лоренс-авеню, я наконец был вынужден остановиться, судорожно глотая воздух. Отдышавшись, я пересек реку.
Я находился всего в нескольких кварталах от своего дома. Теперь я больше не бежал. Я тщательно обдумывал каждый свой шаг, поскольку не знал, что застану, придя к себе домой. Здания казались теми же самыми. Я мог назвать фамилии большинства тех, кто в них жил. У меня мелькнула мысль, ведут ли они ту самую жизнь, которую я помнил, или же в этом мире избрали для себя другой путь.
Впереди я увидел зеленые лужайки Ривер-Парка, в квартале от моего дома. От нашего дома. Только одна черная туча промелькнула у меня в сознании. Я вспомнил заголовок в газете о молодой светловолосой женщине, бегавшей по этим тропинкам два дня назад, в последний день своей жизни. Кто-то вонзил ей в сердце нож, оборвав ее жизнь.
Дилан-убийца, которого я преследовал, уже был здесь. Мой двойник в кожаной куртке снова нанес удар. Он убил женщину, похожую на Карли.
«Или это был я?» – подумал я.
Я не помнил эту женщину, но я ничего не помнил из последних двух дней.
Вот и наш дом. Остановившись, я закрыл лицо руками, учащенно дыша. Собравшись с духом, я прошел по дорожке, как делал уже тысячу раз с тех пор, как стал жить с Эдгаром. Я подумал, смогу ли просто воспользоваться своим ключом и войти в дом. Будет ли замок тем же самым? Мой сотовый телефон по-прежнему работал, так что, похоже, какие-то мелочи следовали за мной между различными мирами.
И все-таки я позвонил в дверь. Я хотел, чтобы мне открыла ее моя жена.
Хотел увидеть ее лицо.
Потянулись секунды. Бесконечные секунды. Наконец я увидел за стеклом тень.
Дверь открылась, и на пороге стояла моя жена.
Это была не Карли. Это была Тай.
Глава 16
– О, слава богу! – воскликнула Тай, бросаясь мне на шею. – Дилан, я так беспокоилась! Где ты пропадал?
Я постарался, как мог, скрыть свое сокрушительное разочарование. Мое тело напряглось в объятиях Тай. Она попыталась поцеловать меня, и я непроизвольно отвернулся, подставляя ей вместо губ щеку. У нее в глазах мелькнуло недоумение, но она ничего не сказала и, крепко схватив меня за руку, увлекла в дом.
Внутри все было не так, как я помнил. Не было ничего из мебели, купленной мной с Карли. Никаких серо-голубых пастельных тонов, никаких столиков на колесах, за которыми мы пили вино и кофе, никакого ковра перед камином, на котором мы занимались любовью. Теперь обстановка отражала вкусы Тай: папоротников и висящих растений было столько, что дом превратился в тропические заросли. Перед камином лежала циновка ручной работы с геометрическим узором, на вид жесткая и негостеприимная. Кресла были деревянные, плетеные. Больше всего на свете я терпеть не могу плетеную мебель.
Это был чей-то чужой дом. И в то же время это был мой дом. На каминной полке толпились фотографии, и на всех них были мы с Тай в таких местах, где я просто не мог бывать. Мы в обнимку перед дворцом Золушки в Диснейленде. Мы в национальных костюмах перед очагом в гавайской деревне. Я в смокинге, Тай в свадебном платье. Муж и жена. Я непроизвольно покачал головой при мысли о том, что все это произошло на самом деле. Тай милая и смышленая, она хорошая подруга, и я искренне желал ей счастья. Но я не мог представить себе мир, в котором я бы в нее влюбился и женился на ней.
Вот только сейчас я находился как раз в таком мире.
Увидев, что я молчу, Тай обхватила мое лицо руками:
– Дилан, что с тобой? Ты хоть представляешь себе, как я волновалась? Тебя не было почти два дня.
– Да, знаю.
– Ни звонка, ни сообщения – ничего. На работе ты не появлялся. Твой телефон был отключен. Я тщетно пыталась с тобой связаться. У меня перед глазами стояла картина, как ты лежишь где-то мертвый.
– Извини.
– Тебе не нужно показаться врачу? Вид у тебя ужасный.
– Нет, все в порядке.