[15] стала другой.
– Лучше или хуже?
– Неважно. Просто она не такая, как раньше. – Роско пожал плечами, словно какие-то загадки не имели объяснения. – В общем, это не имеет значения. Я рад, что ты здесь, но почему ты здесь? Что стряслось?
– А что, обязательно что-то должно было стрястись? Я просто захотел увидеться с тобой.
– Друг мой, не вздумай садиться играть со мной в покер, – усмехнулся Роско. – Я всегда читал твое лицо как раскрытую книгу. Дело не только в твоей «ци». Помимо всего прочего, что в тебе не так, я вижу, что ты напряженно борешься с какой-то проблемой. Выкладывай.
Я не знал, что сказать.
Я до сих пор не мог отойти от того, что я действительно здесь, разговариваю со своим лучшим другом через четыре года после того, как он погиб рядом со мной, сидя за рулем машины. Мне хотелось признаться во всем, потому что в конце концов именно так человек и разговаривает со священником, правильно? Исповедуется. Но если я расскажу Роско о том, что происходит со мной – что, как мне кажется, со мной происходит, – он сочтет меня сумасшедшим. Я не мог ожидать, что он всерьез отнесется к подобному рассказу. И все-таки мне был нужен совет, который мне всегда давал Роско. Когда я отклонялся от прямого пути в жизни, он возвращал меня обратно. В настоящий момент я чувствовал себя пришельцем в чужой стране, и даже несмотря на то, что я сознавал, что это не мой Роско, он по-прежнему оставался моим лучшим другом.
Я также сознавал, что не смогу, не стану ему лгать. Это соглашение мы с ним заключили много лет назад. Никогда не судить, никогда не лгать.
– Даже не знаю, с чего начать, – сказать я.
– Ну, начнем с основного: ты здоров? У тебя какие-то проблемы?
– Нет, все в порядке.
Роско перескочил к следующему очевидному вопросу:
– Дело в Тай? Точнее, в вас с Тай? Ты женат уже больше года. Медовый месяц закончился, и началась повседневная жизнь, которая гораздо труднее.
– С Тай все в порядке, – ответил я. – Дело во мне. Со мной происходят вещи, объяснить которые очень трудно. К ней это не имеет никакого отношения, но, если честно, я должен знать. Тебя удивило, когда мы с ней поженились?
Роско всегда говорил правду в лицо:
– Ты хочешь сказать, потому что ты ее не любил?
– Ты это знал?
– Конечно, знал. Если помнишь, я сказал тебе именно это. Я сказал, что Тай любит тебя горячо и страстно, и она заслуживает мужчину, который будет любить ее так же. Чего нельзя было сказать о тебе. Ты сказал, что со временем полюбишь ее, а я ответил, что это самая большая глупость, какую я когда-либо от тебя слышал. С другой стороны, не будем подслащивать горькую правду. Ты никогда никого не любил, Дилан. Ты ничего не чувствуешь. Ты наглухо заперся в своем мирке, где временами бывает ужасно темно и одиноко. Я пытался тебя вытащить, и Тай тоже пыталась, но в конечном счете этот выбор должен сделать ты сам.
Я не мог хранить молчание. Если бы я ничего не сказал, не раскрыл бы тайну того, что со мной происходит, я бы утонул.
– На самом деле ты ошибаешься. Тот, кого ты описал, это не я.
– Ну же, Дилан! Не надо обманывать себя. Мы уже много раз говорили об этом. Ты подобен радиоприемнику, чей провод выдернули из розетки, когда ты был маленьким. Я не виню тебя в этом и не говорю, что ты не имеешь права быть таким, но не надо притворяться со мной.
– Я не притворяюсь, Роско. Я говорю, что я не тот, кем ты меня считаешь. Если что, меня пугает то, как глубоко я все чувствую. Я слишком легко теряю контроль над собой.
– Ты? Теряешь контроль над собой? Я не припоминаю ни одного случая, когда видел тебя таким. А я знаю тебя очень хорошо.
– В том-то и дело. Ты меня совсем не знаешь.
– Дилан, о чем ты говоришь?
– Ты был прав. Я изменился. Я не Дилан. Я хочу сказать, я это я, но и не я. Не тот Дилан, которого ты знаешь.
– Что ты хочешь сказать? – покачал головой Роско.
Я положил руку ему на плечо и сжал пальцы. Он существовал в реальности; он состоял из плоти и крови.
– Начнем с того, что ты должен быть мертв.
Мне потребовался целый час, чтобы изложить Роско свою историю. Когда я закончил, он сидел неподвижно на скамье, и только его дыхание говорило о том, что он жив. У него на лице не было никакого выражения, и за все это время он не произнес ни слова. Каждый день люди исповедовались ему в самых страшных своих грехах, и он научился сохранять лицо каменным и непроницаемым, скрывая свои чувства. Если Роско и решил, что я сошел с ума, у него хватило такта не сказать мне об этом.
– Параллельные миры, – наконец пробормотал он.
– Оно самое.
– И ты прибыл из другого.
– Да, прибыл. – Помолчав, я добавил: – Понимаю, это кажется невозможным. Но я прошу тебя верить мне.
Роско застенчиво улыбнулся, переводя взгляд на алтарь.
– Дилан, моя вера говорит мне, что Иисус Христос воскрес из мертвых. Многие считают это невозможным, однако сомнения других не могут поколебать то, во что я верю в своем сердце.
– Это означает, что ты думаешь, что я говорю правду? – спросил я.
– Я только хочу сказать, что мое мнение неважно. Главное, веришь ли ты в это сам. Очевидно, ты убежден в том, что с тобой происходит что-то из ряда вон выходящее.
– Верно. Понимаю, как все выглядит со стороны, но это так.
– Что ж, я сам сказал, что ты кажешься мне другим человеком, – подтвердил Роско. – В этом нет никаких сомнений. Что-то вызвало в тебе глубокие перемены, что бы это ни было.
Я почувствовал, что мне нужно чем-то подтвердить свои слова. Я стащил с пальца правой руки серебряный перстень.
– Это твой перстень, Роско. Видишь гравировку? Я ношу его с тех пор, как мы попали в аварию. Я говорю тебе правду о моем мире. Я не видел тебя четыре года.
Взяв перстень, Роско изучил его.
– Да, ты прав. Я никогда не видел, чтобы ты носил этот перстень.
– Но?
– Но эта твоя теория Множественных миров приправлена изрядной долей юмора. В этом мире я проспорил тебе свой перстень летом после окончания школы. И с тех пор он был у тебя. Похоже, судьбе угодно, чтобы даже незначительные стороны наших жизней переплетались между собой.
Он вернул мне перстень.
– Роско, я ничего не выдумываю, – покачал головой я. – Тебя нет в живых.
– Я тебя услышал. Автомобильная авария после того, как я внес залог и забрал тебя из полицейского участка. Дилан Моран подрался в баре – вот это действительно чудо. Ты слишком выдержанный и практичный для этого. Я вовсе не сторонник насилия, и все-таки неплохо было бы сознавать, что ты способен изредка терять самообладание.
– Та ночь перевернула мою жизнь, – сказал я.
– Я уже понял.
– Я потерял тебя, но зато встретил свою жену.
Роско сплел пальцы под подбородком.
– Мне приятно сознавать, что моя смерть помогла тебе найти любовь всей жизни. Ты знаешь, что я бы без колебаний принес такую жертву.
– Знаю. – Я обвел взглядом церковь. Это было все равно что видеть Роско вернувшимся к себе домой. – Но в этом мире никакой аварии не было. Не было никакой пьяной драки в баре. Не было машины, разбившейся о дерево. Ты не погиб, а я не встретился с Карли.
Роско бросил на меня странный взгляд, который я не смог истолковать.
– Сомневаюсь, что это, даже если бы произошло, возымело какое-либо действие. Ты не веришь в любовь с первого взгляда.
– Это твой Дилан не верит, – стоял на своем я. – Я верю. Я влюбился в Карли, как только ее увидел.
– Мой Дилан, – пробормотал Роско.
Я чувствовал, что у него еще остаются сомнения. Уже давно стемнело, и фонари под потолком, казалось, зажглись ярче. Витражи превратились в темные пятна на стенах. Мы были здесь одни, и тем не менее я чувствовал непонятное изменение в окружающей атмосфере. Воздух стал другим, словно где-то открылась и закрылась дверь.
– Понимаю, ты мне не веришь, – сказал я.
Роско продолжал сидеть на месте, задумчиво поджав губы.
– Ну, не стану отрицать, охватить все это сразу непросто. Пока что предположим, что это действительно происходит с тобой. Ты – другой Дилан Моран, человек, с которым я раньше не встречался. Если это так, где тот Дилан, которого я знаю с детства? Принадлежащий этому миру?
– Я не знаю.
– Он исчез при твоем появлении?
– Понятия не имею. Тот Дилан, о котором я тебе говорил, серийный убийца, он был вместе со мной в моем мире, так что я не понимаю, где твой Дилан. Он тоже должен быть здесь, однако никто не видел его уже два дня.
– В таком случае я начинаю за него тревожиться.
– Да, понимаю.
– Я его люблю. Он мой самый близкий друг. Не сомневаюсь, твой Роско питал те же самые чувства по отношению к тебе.
– Да.
Встав со скамьи, Роско пристально посмотрел на меня, показывая, что собирается сказать мне нечто неприятное.
– Дилан, можно задать тебе вопрос?
– Конечно.
– Если ты действительно тот, кем, по твоим словам, являешься, зачем ты здесь?
– Я должен был снова увидеть тебя. Поговорить с тобой. Я знал, что если кто-либо и поверит мне, то только ты.
– Да, это я понял. И я рад, что ты пришел. Но я хочу знать, почему ты в этом мире, а не в своем собственном?
– Я же говорил тебе. Мне нужно остановить этого другого Дилана. Он убийца.
– Это работа полиции. В любом мире. Это не твое дело.
– Полиция не знает, что происходит. Ни о чем не догадывается. Роско, этот другой Дилан уже снова совершил убийство. Убил женщину в парке, Бетси Керн. Еще одну женщину, очень похожую на Карли…
Я осекся.
Вскочив со скамьи, я принялся расхаживать взад и вперед по проходу под высоким сводом. Мои резкие шаги звучали треском выстрелов. Я понял, что происходит сейчас, и мой ужас возрос тысячекратно. Мой двойник здесь. Он знает, что я его преследую. Убив Бетси Керн, он отправил мне сообщение.