– Клянусь. Только поговорить. Ты знаешь, где она?
– Да, конечно. В паре кварталов отсюда. В переулке за кладбищем. Она там совершает свои прогулки.
– Совершает прогулки?
– Так она это называет. Дурдом какой-то. Когда Ева отправляется гулять, она исчезает.
Я вложил ему в руку десятку. Парень снял бейсболку, положил купюру себе на голову и нахлобучил бейсболку обратно. После чего снова принялся за скакалку.
С противоположной стороны тоннеля окна почти у всех домов были зарешечены. Я прошел мимо двух круглосуточных баров и нескольких пустых витрин. Через два квартала я нашел кладбище, защищенное от расхитителей могил железобетонными стенами с колючей проволокой сверху. Вдоль кладбищенской стены проходил узкий переулок, и я направился в темноту, ногой отбрасывая в сторону мусор. В маленьком дворике позади одного из зданий я увидел на вытоптанной траве женщину, приютившуюся на одеяле.
Я посветил ей в лицо.
Это была Ева Брайер, но очень отличающаяся от той, которую я знал. Она была в грязной серой толстовке и без штанов, в одном обтрепанном бордовом нижнем белье. Ее длинные ноги были покрыты ссадинами. Один рукав толстовки был задран, открывая следы от многочисленных уколов. Длинные изящные ногти на пальцах, которые я помнил, были обгрызены, из обкусанных заусенцев сочилась кровь. Ева Брайер лежала на боку, кутаясь в одеяло. Ее миндалевидные глаза были закрыты. Я не смог определить, спит она или потеряла сознание. Присев на корточки, я осторожно смахнул длинные волосы с ее лица. Никакой изящной прически не было, только всклокоченные бурые волосы, напоминающие цветом землю.
– Ева! – негромко окликнул я и не получил никакой реакции.
Я легонько потряс ее за плечо:
– Ева!
Она застонала – утробный протест, вырвавшийся из закрытого рта. Ее конечности дернулись. Она зашевелилась, открывая глаза, однако окружающее не зарегистрировалось у нее в сознании, и она снова их закрыла. Я потрепал ее по щеке:
– Ева, проснись!
На этот раз она проснулась. Ева Брайер открыла свои золотистые глаза и перекатилась на спину. Сосредоточив взгляд на моем лице, она вытаращилась в ужасе. Сделав судорожный вдох, она испустила первобытный крик и попятилась прочь от меня. Поднявшись на ноги, я последовал за ней, но она набросилась на меня с кулаками. У нее из горла вырывались завывания, не образующие членораздельных слов. Наткнувшись спиной на кирпичную стену, Ева замахала на меня кулаками, словно отгоняя пчелиный рой. Мне пришлось схватить ее в крепкие объятия.
– Ева, все в порядке, все в порядке!
Она не переставала кричать. Я испугался, что жители близлежащих домов вызовут полицию. Я зажал ей рот ладонью, стараясь заглушить крики, но она яростно укусила меня за палец, прокусив кожу до крови. Я отдернул руку, и Ева снова завыла. Издав одно-единственное слово:
– Дилан!
Она знала, кто я такой. Она меня уже видела.
– Ева! – нетерпеливо прошептал я. – Ева, выслушай меня!
– Пожалуйста, не делай мне больно!
– Ева, постарайся сосредоточиться. Я Дилан, но я не он.
– Ты он, ты он! Уходи прочь, оставь меня в покое!
– Посмотри на меня! – Отступив назад, я посветил телефоном себе в лицо. – Ева, посмотри на меня! Ты ведь видишь, правда? Мы похожи, но мы разные. Я не он.
Я поднял руки – жест веры в то, что она не убежит. Что она может довериться мне. Собрав все свое мужество, Ева подняла на меня взгляд, и я тоже получил возможность ее рассмотреть. Я не имел понятия, кто она и насколько далеко покинула этот мир, однако, по мере того как ее животные инстинкты стихли, я увидел кое-что от той Евы Брайер, которую помнил. Где-то здесь был мозг, который и начал все это.
Она была порталом.
– Вот видишь? – тихо произнес я. – Я не он.
Ева прикоснулась к моему лицу, словно слепая, пытающаяся определить, кто перед ней.
– Ты прав. Ты другой.
– Да, другой.
– Как? Как ты сюда попал?
– Через тебя, – сказал я.
Ева нисколько не удивилась.
– Ты имеешь в виду другую меня? Откуда-то еще?
– Совершенно верно.
Она облегченно вздохнула:
– Значит, ты знаешь о многих мирах. Знаешь, что это правда.
– Знаю.
– Мне никто не верит. Я говорю людям, что отправляюсь на прогулки, рассказываю им, чтó видела. Они считают меня сумасшедшей. Они думают, что это лишь наркотики.
– Я не считаю тебя сумасшедшей. Ева, расскажи мне о своих прогулках. Куда ты ходишь? Что видишь?
– Есть одно место, где мы все встречаемся, – мечтательно промолвила Ева, устремив взгляд в небо. – Их так много. Меня так много. Знаешь, я не везде такая же, как здесь. Я бываю умная. Богатая. Красивая.
– Да, я знаю.
– Иногда я хожу следом за ними. За другими Евами. Просто чтобы посмотреть, как они живут. Я прячусь и наблюдаю за ними, но надолго я никогда не задерживаюсь. Я не смогла бы жить в этих мирах. В конце концов я все равно скатилась бы к тому, какая я сейчас. Рано или поздно все мы попадаем на свое место. Кроме него. Он ходит куда хочет.
– Расскажи мне про него.
У нее помрачнело лицо:
– Он приносит зло.
– Ты видела его во время своих прогулок?
– Да.
– Я тоже его видел. Вот почему мне нужна твоя помощь.
– Посмотри на меня! Я ничего не могу.
– Ты можешь отправить меня следом за ним, – сказал я.
Ева испуганно всмотрелась в темноту. В переулке одинокий фонарь то зажигался, то снова гас.
– Знаешь, я не всегда была такой. Чикагский университет, summa cum laude[20]. Абсолютно чистая. Ни спиртного, ни «травки» – ничего. Я училась на медицинском факультете, и училась хорошо, очень хорошо. Но ты не можешь себе представить, какой это стресс. Ты постоянно выжат до предела. Мне требовалось что-то для поддержки сил, и один тип в лаборатории посадил меня на крючок. Это вроде бы должно было быть всего один раз, только чтобы преодолеть особенно тяжелый период, но таблетки меня засосали. Я много раз пыталась бросить, но у меня не хватало сил.
– Я ни в чем тебя не виню, Ева.
– Но только ты знаешь меня другую, да? – горько усмехнулась она. – Ту, у которой жизнь лучше.
– Да.
– Как ты с ней познакомился?
– Она написала книгу о Множественных мирах.
– И почему это тебя заинтересовало?
– Из-за другого Дилана, – сказал я. – Он пришел в мой мир и разбил мою жизнь.
– Он разбивает всё.
– Как ты с ним познакомилась?
– Я встретила его во время одной прогулки. Понимаешь, я часто это делаю. Путешествую. Я следила в парке за одной из своих двойников и увидела, как он с ней разговаривает. Я сразу же почувствовала, что с ним что-то не так. От него веяло чем-то плохим. Не могу сказать, как я это поняла, но я это поняла. И когда они расстались, я последовала за Диланом. Я увидела, как той же ночью он пришел в парк, встретил какую-то женщину и… О господи!..
Ева крепко обхватила себя за плечи.
– С тех пор я видела его с десяток раз в других мирах. Видела то, что он делал. Это всегда одно и то же. Он убийца.
– Знаю.
– В последний раз Дилан заметил, что я за ним слежу. Он меня узнал. Поняв, что я его видела, он бросился ко мне. Мне пришлось произнести спасительное слово, чтобы бежать прочь. – Ева поежилась. – С тех пор я боюсь, что, куда бы я ни пошла, он меня там найдет. Но мне нужно путешествовать. Я не могу оставаться здесь. Я должна выбираться из этой жизни, понимаешь? Для меня это слишком. Я не могу мириться с тем, кто я. Я сойду с ума.
– Ева, без тебя у меня ничего не получится.
– Что, если ты последуешь за ним и снова потерпишь неудачу?
– Этого не будет.
– Может быть, ты не выдержишь. Я далеко не всегда использую чистые препараты. Когда они грязные, со мной во время прогулок случаются странные вещи. Жуткие, пугающие.
– Я рискну.
У нее смягчилось лицо. Обхватив мое лицо руками, она подалась вперед и, к моему удивлению, поцеловала меня. Ее губы оказались мягкими и податливыми, жаждущими любого человеческого общения. Я не стал ее останавливать. Насладившись поцелуем, Ева бессильно привалилась спиной к кирпичной стене. Она задрала толстовку, открывая плоский живот и отвислую грудь. К коже пластырем был приклеен шприц в футляре.
– Бери.
Протянув руку, я оторвал пластырь и взял шприц. Сняв с иглы крышку, я изучил прозрачную жидкость в шприце. С большой долей вероятности мне сейчас предстояло убить себя. Передозировка.
– Куда ты попадаешь? – спросила Ева.
– Что ты имеешь в виду?
– Когда отправляешься на прогулку. Куда ты попадаешь? Где распутье?
Наконец я понял:
– В Институт искусств. К картине «Полуночники».
– Я попробую провести тебя туда, – сказала Ева, – но я не знаю, что получится. Я постараюсь, но если препарат плохой…
– Все в порядке.
Посмотрев на шприц, я закатал рукав. Когда настал момент сделать себе укол, я заколебался. Я покрутил шприц в руке, не в силах заставить себя вонзить острую сталь в вену.
– Хочешь, я сделаю укол? – предложила Ева.
Я увидел у нее в глазах решимость.
– Да.
Она взяла мою руку с удивительной нежностью и уверенностью. Но тут до меня дошло, что когда-то давно Ева готовилась стать врачом. Она приставила иглу к моему локтевому сгибу.
– Ты уверен? Потом обратной дороги не будет.
– Я уверен.
Я проводил взглядом, как прозрачная жидкость исчезает через иглу. Смесь холодной рекой разлилась по моему телу, и последним, что я услышал, был шепот Евы мне на ухо:
– Убей его!
Что-то пошло не так. Я сразу же это почувствовал.
Я видел приходящих и уходящих других Диланов, сотни, ходящих взад и вперед передо мной, однако они находились в каком-то другом месте, отделенном от меня окном. Я попытался проникнуть к ним, но обнаружил, что полностью парализован. Я даже не чувствовал собственного дыхания. Опустив взгляд, я увидел рукава темно-синего костюма и поля фетровой шляпы, низко надвинутой мне на лоб по самые глаза. Мои руки опирались на какую-то стойку. Но я не мог пошевелиться. Все мои члены застыли.