То обстоятельство, что Роско был жив, означало, что в этом мире тот вечер прошел иначе. И все-таки то, что он выбрал для встречи со мной именно этот бар, говорило, что это место тем не менее имело какое-то особое значение для Дилана Морана.
Войдя в бар, я не узнал официантку, что, вероятно, было и к лучшему. Я сомневался в том, что меня обслужили бы в этом заведении, если бы узнали. Я сел в дальнем углу, стараясь сдержать поток нахлынувших воспоминаний о том вечере. Я делаю замечание типу за соседним столиком, его подруга советует мне не лезть не в свое дело, он выплескивает виски мне в лицо. Это был караоке-бар, и у меня в голове болезненно звучало неумелое исполнение песни «Кома» одним из посетителей, ставшее аккомпанементом драки.
– Желаете что-нибудь выпить? – угрюмо спросила официантка, азиатка с вишнево-красными волосами.
– Водку со льдом, – сказал я. Но когда официантка уже направилась к стойке, я остановил ее: – Подождите! Не надо водки. Просто содовой.
– Как скажете, – пожала плечами она.
После того как официантка принесла заказ, я с ясной головой выпил содовую и заказал еще. Чаевые я дал такие, словно она принесла мне восемнадцатилетнее виски. Бар постепенно заполнялся: люди заходили, чтобы расслабиться после работы. К четверти седьмого Роско так и не появился, и я уже начинал гадать, не собирается ли он сделать вид, будто я был игрой его воображения.
Однако в половине седьмого Роско подсел ко мне за столик. Заметив стакан содовой передо мной, он не пожелал присоединиться к моей трезвости. Даже став священником, Роско остался ценителем виски со льдом, и таким же он был и сейчас. Он заказал коктейль и не сказал ни слова до тех пор, пока стакан не оказался у него в руке и он не отпил глоток.
– Я заезжал к тебе на работу, – сказал Роско. – Хотя, я так понимаю, на самом деле это не твоя работа, так?
– Да, ты прав.
– Дилан был там. Я его видел. После чего я поехал прямиком сюда, нигде не останавливаясь, и здесь ты. Я должен был увидеть это своими собственными глазами, понимаешь, что я хочу сказать?
– Понимаю.
Роско покачал головой:
– Множественные миры, Множественные сознания. Я посмотрел, что это такое. Весь этот бред кажется мне полным безумием.
– Сначала я подумал то же самое. Но это то, что происходит со мной.
– Ты другой Дилан. Я хочу сказать, ты такой же, но ты другой.
– Совершенно верно.
Окинув меня взглядом, Роско отпил еще глоток.
– Когда я смотрю на тебя, поверить в это проще. В тебе что-то не так, тут не может быть никаких сомнений. Твое лицо, глаза, поведение.
– Я встретился еще с одним Роско, который сказал мне то же самое.
– Ты больше похож на моего Дилана, каким тот был несколько лет назад. Он с тех пор сильно изменился. А ты? Почти нет. В отличие от него, ты еще не нашел себя. Хотя мне понравилось то, что ты больше не пьешь. Это хорошее начало.
– Ты тоже изменился, – сказал я.
– Дай-ка я сам догадаюсь. В твоем мире я священник.
– Был священником.
– Порой я гадаю, как сложилась бы моя жизнь, если бы я избрал этот путь, – усмехнулся Роско. – Наверное, то же самое можно сказать про всех нас.
– Поверь, в последнее время я просто одержим этой мыслью.
Кивнув, Роско обвел взглядом зал.
– Знаешь, я не случайно пригласил тебя именно сюда. Это то самое место, где изменилась жизнь моего Дилана.
– И моя тоже.
– Расскажи, что произошло с тобой здесь.
Взяв стакан с содовой, я покрутил его, слушая, как звенят о стенки кубики льда.
– Четыре года назад, в годовщину гибели моих родителей, я пришел сюда. Я напился и сцепился с одним типом, обзывавшим свою подругу. Приехала полиция, и меня арестовали. Когда меня отпустили, я позвонил тебе, и ты приехал меня забрать.
Роско понял, что это еще не все.
– И? Что произошло дальше?
– Мы попали в аварию. Ты погиб.
Он моргнул – это была единственная его реакция, после чего отпил еще глоток виски.
– Вот как.
– Я винил себя.
– Не сомневаюсь.
– Но это еще не все. В ту ночь я встретил женщину. Это была случайность, причудливая прихоть судьбы – по крайней мере, так мне казалось тогда. Сейчас я уже не уверен. Она меня спасла. Помогла подняться на ноги. Мы поженились. Затем, совсем недавно, я потерял и ее.
– Сочувствую. – Роско взглянул на меня поверх стакана. – Как ее звали?
– Карли. Ее звали Карли.
– Ты ее любил?
– Да, любил. Я не представляю себе жизни без нее. Я наконец получил все, чего хотел, и все это утекло у меня сквозь пальцы. Я уничтожил всю свою проклятую жизнь, и больше я не смогу ее вернуть.
Я с силой опустил стакан на столик, расплескивая содовую. Покачав головой, я вытер столик салфеткой и махнул рукой взглянувшей на меня с тревогой официантке, показывая, что все в порядке.
– Вижу, характер у тебя по-прежнему крутой, – пробормотал Роско.
Я допил остатки содовой.
– Такова моя история. А что произошло здесь? В этом мире?
Мой друг вздохнул:
– Четыре года назад, в годовщину гибели твоих родителей, ты пришел сюда. Ты напился и сцепился с типом, обзывавшим свою подругу. Вы вышли на улицу, и ты принялся выбивать из него душу.
– И? Что произошло дальше?
– Этот тип ударился виском о бордюрный камень. И умер на месте.
– Блин!
– Ты признал свою вину в непредумышленном убийстве. Твой адвокат добивался условного срока, ссылаясь на твое прошлое. Говорил, что трагедия твоей матери родила в твоем сознании психологическую одержимость защитить женщину в опасности, а гибель того человека оказалась случайной. На судью его доводы не подействовали. В прошлом ты уже привлекался к ответственности за драки, поэтому судья сказал, что ты сознавал возможные последствия. Тебе дали пять лет.
– Похоже, я это заслужил.
– Да, ты так и сказал. Ты даже не стал подавать апелляцию. Ты отправился в тюрьму и отсидел полтора года, после чего добился условно-досрочного освобождения. Тебе пришлось несладко. Я знаю, о чем говорю. Но если честно, ты стал другим человеком. Выйдя на свободу, ты круто перевернул свою жизнь. Вылечился от алкоголизма и с тех пор капли в рот не берешь. Раз в месяц ты ходил к психологу. Устроился на работу в некоммерческой организации, связанной с распределением жилья, и через год уже возглавил отдел. Тебе даже удалось помириться с Эдгаром. Ты извинился за все то плохое, что вытворял на протяжении многих лет. Поблагодарил его за то, что он тебя воспитал. Последние три месяца его жизни вы с ним каждый день завтракали вместе.
– Эдгар умер? – спросил я.
– Да. Во сне от инфаркта.
На меня накатила волна грусти, чего я никак не ожидал. Эдгар. Мой дедушка. Мой последний близкий родственник. Умер.
В моем мире Эдгар по-прежнему был жив, но я не знал, увижу ли когда-либо этот мир. Впервые я столкнулся с тем, что деда больше нет. Я мысленно представил, как стою один перед «Полуночниками», жаждая услышать рассказ Эдгара о Даниэле Каттоне Риче. Роско был прав. Я должен был многое сказать деду, пока у меня была такая возможность.
Еще ни разу не встретившись с Диланом Мораном из этого мира, я уже понимал, что его жизнь гораздо лучше моей.
Мне нужно было узнать о нем больше.
– Я женат? – тихо спросил я.
Роско ответил не сразу.
– Я хочу сказать, в этом мире аварии не было. Ты не умер. Карли не нашла меня в разбитой машине.
Уставившись в свой стакан, Роско боролся с тем, что мне сказать.
– После смерти Эдгара ты пригласил строителя сделать ремонт в квартире на втором этаже, чтобы можно было ее сдавать. Вы с ним подружились.
– Скотти, – догадался я. – Скотти Райан.
– В самую точку. Он много контактировал с одной риелторшей, которая, как ему показалось, идеально тебе подойдет, и он устроил вам свидание вслепую. Ты был категорически против, но я настоял на том, чтобы ты пошел. Вы встретились в танцевальном клубе «Спайбар», и это была любовь с первого взгляда. Через полгода вы поженились.
Мне стало трудно дышать. Я закрыл глаза. Под моими пальцами столик оставался влажным от пролитой содовой, а малейшее напоминание о воде вызывало у меня чувство того, будто я тону.
– Как ее зовут, Роско? Как ее зовут?
– Карли.
Я не мог открыть глаза. Я был бесконечно зол на себя, не мог простить свои ошибки. Дилан этого мира усвоил урок, пока еще было не поздно. Он переменился. В отличие от меня.
– Я счастлив? – спросил я.
– Да, счастлив. Сколько я тебя помню, ты впервые успокоился. К тому же у тебя…
Он осекся.
– Что?
– Я рассказал тебе все, что ты должен был знать.
– Есть что-то еще. Что?
– Извини, – покачал головой Роско. – Есть вещи, которые принадлежат только Дилану, но не тебе.
– Я и есть Дилан!
– Нет, ты не Дилан. Только не здесь.
Достав бумажник, я положил на столик деньги.
– Мне пора идти.
– Куда?
– Домой, – сказал я.
Я начал вставать из-за столика, но Роско схватил меня за руку. Для такого миниатюрного мужчины у него была стальная хватка.
– Не смей вмешиваться в его мир! Он проделал слишком большой путь, и ты не имеешь права разбивать его жизнь. У тебя был тот же выбор изменить свою жизнь, что и у него, и если ты сожалеешь о своих решениях, то виноват в этом ты один.
Я посмотрел Роско в глаза: после того как я его потерял, я не смел и мечтать о таком подарке. Мы знали друг друга с детства. Вместе мы преодолевали все невзгоды, выпавшие мне. В любом мире он был в высшей степени порядочный человек, неважно, врач или священник.
Каким-то образом я почувствовал, что это наша последняя встреча. Я получил прощальный маленький бонус, но теперь все было кончено. Так или иначе, живой или мертвый, я до утра покину этот мир. И больше никогда не увижу Роско.
Но по крайней мере на этот раз у меня была возможность крепко обнять его, поцеловать в обе щеки и попрощаться.