ного и психологического характера. Не нужно пытаться бороться со всем этим в одиночку.
– Если рядом со мной будет Карли, все будет замечательно.
– Понимаю, и все-таки я советую вам подумать о профессиональном психотерапевтическом лечении.
Я ничего не сказал. Доктор Брайер была озадачена моим поведением. Она снова пощупала мне пульс, хотя только что уже делала это, и прикосновение ее пальцев оказалось теплым. Ее длинные ногти слегка вжались мне в кожу. Затем она склонилась надо мной и послушала с помощью стетоскопа мои легкие, попросив меня сделать глубокие вдохи и выдохи. Когда Ева Брайер оказалась близко ко мне, я уловил слабый аромат духов, вернувший меня в те объятия, в которые она заключила меня у Букингемского фонтана.
– Легкие у вас чистые, – сказала она. – Это просто замечательно.
– Хорошо.
– У вас ничего не болит? Я могу дать вам что-ни-будь.
– Мне ничего не нужно.
Доктор Брайер встала и вынула стетоскоп из ушей. Прищурившись, она посмотрела на меня:
– Знаете, мистер Моран, у пациентов, введенных в искусственную кому, нередко бывают крайне тревожные видения.
– Неужели?
– Да. Широко распространены красочные кошмары. Некоторые пациенты описывают их как галлюцинации или фантасмагории. Они испытывают страх, манию преследования. В их видения проникают фрагменты реального мира, хотя и в искаженном виде. Эти ощущения очень правдоподобные, и они остаются какое-то время и после того, как человек приходит в сознание. Вы не сталкивались ни с чем подобным?
– Я по-прежнему пытаюсь осмыслить то, через что прошел, – неопределенно ответил я.
– Конечно. Что ж, отдыхайте, не буду вам мешать.
Она снова одарила меня странной интимной улыбкой, и я подумал: «Ты ведь знаешь, да?»
Когда Ева подошла к двери, я ее окликнул:
– Доктор Брайер!
– Да?
– Произнесите слово.
Она вернулась к койке:
– Что?
– Произнесите это слово.
Мы посмотрели друг другу в глаза. Врач и больной. Иллюзионист и дурак. Кукловод и марионетка. Я ждал, что правда выскользнет. Думал, что Ева Брайер погрозит мне пальцем, напоминая о необходимости молчать, после чего предложит прочитать по губам.
Она беззвучно произнесет это слово и подмигнет.
Бесконечность.
Но нет. Она сыграла свою роль до конца.
– Извините, мистер Моран, я не понимаю, о чем вы говорите.
– Неважно, – ответил я. – Спасибо за все. Огромное.
– Пожалуйста.
– Вы изменили мою жизнь, и я буду всегда вам признателен… Ева.
– Я рада знакомству с вами, Дилан.
После чего она ушла.
А я? Я наконец вернулся домой.
Эпилог
– У Элли все в порядке? – насмешливо поинтересовался я у жены. – Прошло уже как минимум двадцать минут с тех пор, как ты о ней справлялась.
Залившись краской смущения, Карли сунула телефон в сумочку. Она уже четырежды звонила своим родителям, убеждаясь в том, что с нашей дочерью все в порядке. Разумеется, с Элли все было в порядке. Но после рождения дочери мы с Карли впервые куда-то вышли вдвоем, и я понимал ее беспокойство.
– О да, все замечательно. Как ты и говорил. Ты не поверишь, отец говорит, что мать ходит на корточках и крякает, изображая утку.
– Сюзанна? Пожалуйста, попроси его снять это на видео.
– Он уже снял. И сейчас перешлет мне. Знаешь, я начинаю думать, что бабушка и дедушка помогают мне пережить уход из недвижимости.
Я улыбнулся, внезапно почувствовав, что уже видел все это.
– Ты не жалеешь об этом?
– Нисколько. А ты?
– О своей гостинице? Ничуточки. Я предпочитаю мир некоммерческих организаций. Ну, за исключением тех дней, когда вижу ведомость по зарплате.
– Мы справляемся, – сказала Карли.
Она взяла меня за руку. Мы стояли на берегу озера. Ясный июльский день близился к вечеру, голубое небо начинало темнеть. Первые звезды соперничали с огнями города. Набережная была полна народу. Мимо проходили пары под ручку, визжали дети, по дорожкам бегали спортсмены. За спиной слышался рев рок-музыки с открытой веранды в Гранд-Парке. Воздух наполняли запахи польской, мексиканской, греческой и сотни других национальных кухонь. В самом разгаре был фестиваль «Гастрономический Чикаго», и тысячи людей собрались в субботний вечер в центре города. Мы пришли сюда, чтобы присоединиться к веселью.
И отметить годовщину.
– Два года назад, – сказала Карли, почувствовав, что мы оба подумали об одном и том же. – Два года назад мы едва не утонули в реке.
Несмотря на теплый воздух, она поежилась при воспоминании о минутах, проведенных под водой. Я взял ее за подбородок и поцеловал в мягкие губы.
– Но мы остались в живых.
– Да.
– Хочешь знать правду? Я не изменил бы это, даже если бы мог. После той ночи все стало лучше.
– Знаю.
– Только посмотрите на меня, – с улыбкой добавил я. – Я женат на известной поэтессе.
– У меня пока что вышел всего один сборник стихов, – закатила глаза Карли. – Нам повезет, если я получу за него пятьсот долларов.
– Неважно. Я невероятно горжусь тобой.
Карли шутливо оттолкнула меня, но я понял, что она обрадовалась. Мы провели много бессонных ночей, когда она была беременна, и потом, после рождения Элли, и иногда Карли садилась у огня и наговаривала стихи на диктофон в своем телефоне. Она говорила, что не знает, откуда взялись слова; они словно перескочили к ней в голову из сознания другого человека. К ее удивлению, когда она показала свои стихи отцу, тот их похвалил. Отец отправил стихи Карли своему издателю, и тому они также понравились.
Меня это нисколько не удивило.
Карли втянула полной грудью воздух парка. В ней по-прежнему было много скрытой энергии. Мы уже провели здесь несколько часов, гуляя, целуясь, разговаривая, пробуя различные блюда, однако Карли хотела выжать максимум из нашего единственного вечера свободы. Ее родители забрали Элли до утра, так что у нас появилась возможность снова стать молодыми влюбленными.
С сияющим лицом Карли наблюдала за людьми вокруг. Это был ее особый дар – умение радоваться счастью других. Пожилая женщина на скамейке, склонившая голову на плечо своего супруга. Двое десятилетних мальчишек, гоняющих мяч по лужайке. Уличный артист, жонглирующий кеглями для боулинга. Женщина в бордовой спортивной майке, бегущая мимо нас, захваченная музыкой, играющей в наушниках.
Разные люди, счастливые жизни.
Мне было бесконечно приятно видеть, как озарялось сиянием лицо моей жены. Это сияние я видел, когда она держала на руках нашу дочь. И когда лежала в кровати рядом со мной. Теперь такое же сияние я видел и в своих собственных глазах, когда смотрелся в зеркало. Для меня это было чем-то новым.
Умиротворенность.
– Не хочешь потанцевать? – предложила Карли.
– С тобой я хочу абсолютно все. Куда пойдем?
Карли обвела взглядом посетителей парка, всматриваясь в лица.
– Как насчет «Спайбара»? Можно будет притвориться, будто мы еще молодые и беззаботные.
– «Спайбар», – угрюмо пробормотал я.
Я устремил взор на озеро, сверкавшее отраженными огнями, стараясь побороть нахлынувшую тревогу. Внимание Карли было поглощено другим, и она не заметила мое колебание. Теперь я редко вспоминал о своих видениях в состоянии комы, но одно только упоминание «Спайбара» вернуло меня в ту ночь, когда у меня в ушах грохотала музыка, а моя прекрасная жена лежала у меня на руках, истекая кровью.
Какие-то моменты просто невозможно стряхнуть. Они остаются навсегда. Мне пришлось напомнить себе, что какими бы красочными ни были эти образы, на самом деле ничего этого не было. Это была лишь фантазия, родившаяся у меня в голове, пока я лежал на больничной койке.
– Конечно, – наконец ответил я. – «Спайбар» так «Спайбар». Пошли.
Карли ничего не ответила. Она не отрывала взгляда от светловолосой спортсменки в бордовой майке, пробежавшей мимо нас. Молодая женщина скрылась в направлении ярких огней Гранд-Парка. Я успел лишь увидеть ее спину.
– Карли! В чем дело?
Выйдя из оцепенения, моя жена ослепительно улыбнулась:
– Все в порядке.
– Что-нибудь случилось?
– Ничего. Просто это странно…
– Что странно?
Карли пожала плечами. Она снова обернулась, провожая взглядом женщину в бордовой майке, которая уже практически скрылась из виду, одна из сотен тех, кто занимался оздоровительным бегом погожим вечером.
– Та женщина, – пробормотала Карли. – Блондинка, только что пробежавшая мимо нас. Странно, просто очень странно. Я отчетливо рассмотрела ее, когда она пробегала мимо нас, и я готова поклясться, что она в точности похожа на меня.
Слова благодарности
За свою жизнь я написал больше двадцати триллеров, однако среди них «Бесконечность» занимает особое место. Надеюсь, вы получили наслаждение, следя за Диланом Мораном и его невероятным путешествием.
В семидесятые годы, когда я был еще подростком, одной из моих любимых книг был «Волхв» английского писателя Джона Фаулза[26]. Это рассказ о школьном учителе, который оказывается замешан в сюрреалистических тайнах с примесью эротики на греческом острове, в поместье, принадлежащем загадочному «волхву», или волшебнику. С тех пор как я прочитал эту книгу, у меня в подсознании поселилась мысль написать триллер, в котором раздвигаются границы реальности, как это сделал в своем романе Фаулз. Результатом этого стала «Бесконечность». Фаулз умер в 2005 году, но я признателен ему за то вдохновение, которым он одарил мальчишку, мечтавшего стать писателем.
Также я признателен поддержке своего литературного агента Деборы Шнайдер и Джессике Триббл Уэллс, моему редактору в издательстве «Томас и Мерсер», которые в самом начале разглядели потенциал моего замысла. Их энтузиазм очень помог мне в работе над книгой. Также я благодарен Шарлотте Хершер за редактирование рукописи, Рексу Бономелли за потрясающую обложку и Грейси Дойл, Саре Шоу, Лоре Баррет, Сюзен Стоукс и всей команде «Томас и Мерсер», кто помог донести эту книгу до ваших рук.