— Может, лучше всё же старичка, или ракового больного…
— Так думай, ищи! Они, правда, суки, такие живучие бывают и жадные…Да пойди в морг, спиши чьи-нибудь паспортные данные и распишись за него…
— Я?
— А кто? Я и так это всё придумал…и…получу всё, беру всё на себя!
— Лучше безнадёжно больного! — твёрдо сказал Зудов.
— Попробуй. Но учти: к обеду мне уже нужен дохлый человек, точнее, его подпись и данные!
— Чего ж так спешить-то!.. — укоризненно сказал Зудов.
— А чего медлить? Я — в банк, ты — за мертвецом. Лерочка на подхвате, координирует ситуацию. Надо же всё подготовить! Всю операцию. А потом одним ударом — хряк! Бук! Пдзьоюююк!.. И по миллиону получаем!
— Это…правда?… — растрогался Зудов.
— А то! Риск есть, конечно же, но кто не рискует…
Зудов ошалел.
— Ты согласен?
Зудов задумался.
— Если ты не согласен, я поручу это всё кому-нибудь другому — тому же Никитке! Парень молодой, а уже башковитый! И не боится. Но ты тогда не получишь ни шиша! И не обижайся. А «жужуинвест» всё равно не сохранить, по крайней мере, в таком виде, как сейчас. Пора совершить мощный рывок!
"Все мои худшие опасения подтверждаются, — печально подумал Зудов. — Эх, устроиться б в «Войну»! Не надо было бы стоять перед этой дурацкой дилеммой…Ещё мертвецов мне не хватало! Продавал бы себе спокойно всякие электробритвы, снаряды и зенитки! Благо на них всегда есть спрос!"
— Ну?!
Зудов каков-то время напряженно молчал, потом медленно проговорил:
— Мне…надо…всё это…обдумать…Я не могу…так сразу…
— Ну я тогда пошёл к Никитке! — раздражённо выпалил Труть, резко вставая с кресла.
— Да нет…Подождите…Вы меня не так поняли…Это так неожиданно…
— Ты согласен, или нет?!..
— Я…Согласен, конечно, но…
— Вот и чудненько! — расплылось в улыбке толстое лицо Свена Свеновича. — Пошли обратно, я дам тебе более подробные инструкции и экипировку!
— Э…Какую ещё экипировку?…
— Увидишь, дружище! Я знал, что ты пойдёшь со мной до конца! Но если что, — тут Труть стал нарочито серьёзным, — я тебе ничего не предлагал, ты всё берёшь на себя! У нас руки длинные — в любой зоне тебя найдём!
— Что вы имеете в виду?! — испуганным фальцетом почти пропел Зудов.
— Ты отлично знаешь, что я имею в виду! Но моя интуиция, — Труть вновь легко улыбнулся, — подсказывает мне, что всё пройдёт наилучшим образом. Ура, Зэ-Зэ, юпииии!..
— Юпи?…
— Наш боевой клич, — сказал Труть. — Пошли за обмундированием, солдат капитала!
— А если…Я этого мёртвого не найду… — всё ещё сомневался Зудов. — Может ведь такое случиться? И что мне тогда делать?
— Вешаться, — ответил Труть.
5. ПОЧУВСТВОВАЛ РАЗНИЦУ
Настроение Зудова резко изменилось от благостно-радостного до настороженно- унылого. Он вдруг уловил в последнем слове Трутя некий малоприятный намёк, которого, вероятно, там и не содержалось, но который, тем не менее, застрял в мыслях зудовского мозга и настойчиво просился на язык. Он слегка увял и как-то жалостливо посмотрел на Свена Свеновича.
— Не ссы, — важно сказал начальник. — Против твоей воли никто с тобой ничего делать не собирается. Пока, по крайней мере…
Он злорадно хохотнул, напомнив З. З. рекламный ролик про корм для ручных крокодильчиков, где маленькая девочка именно с такой усмешкой совала свой пальчик в зубастую крокодиличью пасть.
— Вы меня… — тихо начал Зудов.
— Хватит! Пошли, получишь подробные инструкции и обмундирование! У меня есть специально для тебя одна маленькая штучка…
— Ну пойдёмте, — обречённо проговорил Зудов, неожиданно чётко представив перекошенное от гнева лицо своей мамы, которое было таким, когда мальчик Захар — её единственный сын — сообщил ей, что безмерно любит своего родного отца.
Труть резво вышел из кабинета, увлекая за собою Зудова, грустно мечтающего об объятиях Небаба и совершенно не желающего никуда ездить, ходить и вообще — работать. Но день продолжался, и Зудову пришлось согласиться со своей новой участью, что требовало от него инициативы и быстроты поступков.
Они вернулись в прежний кабинет, где секретарша восстанавливала сейчас испорченное зудовским семенем документ-письмо, а мальчик Никита, пунцовея от своей сегодняшней жизненной ситуации, тихо сидел на стуле.
— Он — за!! — торжественно объявил Труть, непонятно к кому обращаясь, как только вошёл. З. З. побито следовал за ним и недоумённо поглядел на занятую компьютерной клавиатурой Лерочку — неужели же она всё знала и не могла ему даже намекнуть?…
— Я ж вам говорила! — победоносно произнесла Небаба.
— А я сомневался, сомневался… — Труть сонно потянулся. — Но оказалось, что Захар Захарович — наш, и труп он нам к завтрашнему дню найдёт! А лучше — сегодня!
— Как — сегодня? — ошарашился Зудов. — Я не успею, я…
— Знаю, знаю, — отмахнулся от него Труть. — Но я ведь тоже не пальцем сделан!
Никита натужно заржал.
— Сейчас мы с вами посетим нашего спецврача по бизнесу, который преобразует вашу плоть в соответствии с возложенной задачей! -
— Что?…
— Не бойся — не больно. Укольчик триметилфентанила — и воспримешь всё со счастьем и благодарностью!
— Я…Мне нельзя… Мне наркотики противопоказаны, я…Что вы хотите со мной сделать?!.. — Зудов нервно достал из кармана пачку микро-сигар и, трясясь, закурил.
— Ну… — Труть зевнул. — Во-первых, тебе надо в среднее ухо вставить особый маленький телефончик, чтоб ты имел постоянную со мною связь…Он незаметен, но работает в пределах Солнечной системы — лучший продукт фирмы "Сношение"!
— А ещё? — смиренно спросил Зудов.
— Ещё — последнее достижение фирмы «Хроник». Корректор времени, который, собственно так и называется — «хроник». Он маскируется в твоём пупке и снаружи выглядит как небольшая, цвета морской волны, кнопка, на которую стоит всего лишь нажать, предварительно сняв предохранитель, располагающийся в анусе на манер геморроидальной шишки.
— И что?
— А то, что, как только ты запустишь механизм, для нас всех время будет идти обычным образом, а ты за один час сможешь прожить несколько лет! Я не знаю, как эта штучка действует…но это неважно. Главное, что пользуясь ею, ты успеешь уже к сегодняшнему вечеру — по нашему, нормальному времени, достать нам труп с подписью! Даже если вообще у тебя вдруг ничего не будет получаться, ты в конце концов дождёшься, пока кто-нибудь умрёт, только не забудь взять его реквизиты, и тогда возвращайся к нам!
— Но у него-то не будет "хроника"! — резонно сказал Зудов.
Труть задумался.
— В самом деле…Не знаю! Этот механизм ещё не опробован, ты, кажется, вообще будешь первым, кто его испытает на себе — между прочим, именно поэтому он мне достался бесплатно! — и там уже будешь действовать по обстоятельствам!
— Я вам что — подопытная мышка? — возмутился З. З. — А вдруг я вернусь стариком в маразме — зачем мне тогда ваши миллионы?!
— Не знаю, честно скажу — не знаю, — серьёзно промолвил Свен Свенович. — Ты, кстати, можешь его и не включать — если успеешь всё сделать в обычном времени. Ну что, пошли?
— Куда?!!
— Как, куда? К спецврачу, конечно!
— Мне надо подумать.
— Ты меня достал! — раздражённо крикнул Труть. — Думать, думать…Сколько можно думать?! Ладно, — он подошёл к небольшому сейфу, стоящему рядом с сидящей Небаба, раскрыл его и вытащил увесистую пачку рублей. — Вот тебе аванс! Ну — и на расходы. Ну как — додумал? Здесь, между прочим, твоя годовая зарплата. От сердца отрываю!
Зудов вяло ухмыльнулся.
— Ну?!!..
— Эх…Была не была!
З. З. быстро взял деньги.
— Где ваш врач?
— На шестом этаже! Вперёд!
В большом кабинете двухметровый серьёзный человек в белом халате поднял вверх шприц с прозрачной жидкостью.
— Подставляй зад!
— Это обязательно?… — заволновался Зудов, полулежащий в кресле, напоминающее зубоврачебное. — Может быть, в руку?…
— Нет. В жопу! Для тебя же лучше!
Захар Захарович перевернулся на живот, приспуская штаны, и тут же почувствовал небольный, уверенный, тык укола.
Через пять минут он расплылся в блаженстве.
— Доктор…Свен Свенович… — промурлыкал он, медленно застёгивая ширинку, — я…вас люблю!.. Я сделаю всё!
6. ПАПА-ВЕРА И ПАПА-ГЕРА
В нашем мире буйно разросшегося капитала существовало два главных прохладительных напитка — продукта двух самых мощных финансовых империй, по объёмам денежного оборота уверенно превышающих состояние султана Брунея, который до сей поры являлся самым богатым человеком планеты Земля, а, возможно, и Солнечной системы. Эти напитки, не пить которые вообще считалось признаком неудачливости, бедности и презрения к человеческому сообществу, и даже настоящим вызовом людскому роду, подлинное основание которого заключалось не в Боге, Разуме, или, скажем, в Природе, а именно в Них, этих напитках, — они именовались «Папа-Вера» и «Папа-Гера». Некоторые называли их любовно «Верыч» и «Герыч». Вот, скажем, обычная сцена у спецларька:
— Мне, пожалуйста, баночку "Герыча"!..
— Может, возьмёте лучше "Верыч"?
— Что вы!.. Что вы!.. Да я уже в утробе, уже с молоком матери всосал "Герыч"!.. И как, после этого, вы можете мне такое предлагать!.. Как вам не стыдно! Фу!!!.. Умру — но не притронусь к этой…А за «Герыч» я и в огонь и в медные трубы…Убить готов за каждую каплю!
— Правильно! — самодовольно и растроганно отвечал спец-продавец. — Пейте «Герыч» каждый день — и вам жить будет не лень! Ля-ля-ля — сплошная фень!..
— Будешь крепким, словно пень! — продолжал покупатель обязательное ритуальное заклинание, сопровождающее каждую покупку «Герыча» в спецларьке. Ларёк-то, впрочем, как и продавец, был собственностью фирмы «Папа-Гера», и, само собой разумеется, приверженцы «Верыча» здесь считались гнусными, вонючими врагами, кого надо давить, как мерзко расплодившихся тараканов, или негров.
А история этих вершин человеческого Духа была такова: