Гоше оставался только десятый уровень. Девятый, в принципе, мог бы перенести его обратно на Землю, но Гоша туда не хотел. Сейчас у него не было дел на Земле. Еще меньше он хотел оставаться на Хароне в обществе сногсшибательно красивых и доступных девочек: сначала дело, а уж потом отдых. А значит, только десятый уровень, ничего больше. Гоша не раздумывал долго. Уже через десять минут после старта гравилета он вошел в сеть и выбрал десятый уровень контакта. И это оказалось пространством песков.
Песок здесь совершенно не походил на земной, разве что цветом и мелкой зернистостью. Песчинки не были округлыми, каждая из них напоминала одновременно и снежинку и шестеренку со странно загнутыми зубчиками. Это придавало песку необычную плотность. Песок не был сыпуч. Из него можно было построить вертикальную стенку любой высоты. Барханы здесь были отвесны, а их края нависали над пустотой. Барханы были высоки, может быть, даже выше, чем некоторые земные горы. Взобравшись на одну из вершин, Гоша посмотрел вниз и увидел, что висит на стометровом козырьке, над синей пустотой, внизу струилось несколько километров воздуха, отделяющего его от подножия этой странной горы. И все же песок оставался песком: он был мягким. Поэтому, когда Гоша сорвался со склона, с ним ничего не случилось. Он лишь наглотался песка и натерпелся страху. Впрочем, падение было долгим.
Оглядевшись, он увидел, что лежит на пригорке, поросшем длинной вялой травой, напоминающей водоросли. Вдалеке виднелся лесок из невысоких деревьев, похожих на земные сосны. Дул легкий ветерок и нес полупрозрачные песочные змейки. Гоша поднялся и зашагал в сторону леса. Параллельные полосы на песке напоминали след от колес машины, но, в принципе, могли оказаться чем угодно.
Полоса деревьев была неширокой, но деревья стояли так плотно, что не было никакой возможности войти в лес. Каждая веточка имела прочность стали. Листья были остры и заточены как меленькие округлые лезвия. Листья видели человека: при каждом движении Гоши они поворачивались к нему ребром – поэтому издалека напоминали иглы. Гоша аккуратно попробовал остроту листа – на штанине остался ровный разрез. Тогда Гоша стал на четвереньки и стал рыть песок руками. Песок есть песок, поэтому уже три часа спустя длина тоннеля была метров десять. Гоша рыл под самой поверхностью; песок иногда осыпался, превращая тоннель в траншею.
Вскоре он оказался на полянке, от которой начинались три дорожки.
«Направо поедешь – себя спасать, коня потерять. Налево поедешь – коня
спасать, себя потерять. Прямо поедешь – женату быть».
Так было написано на камне. Надпись показалась знакомой.
Гоша всю жизнь путал право и лево, поэтому двинулся в произвольном направлении. Вскоре замаячил выход из лесу, а за ним низкое строение, что-то вроде барака. На площадке перед бараком сидел человек и варил что-то в котелке. Человек обернулся и Гоша узнал знакомого мудреца, одетого на этот раз в комбинезон цвета хаки.
– Не ожидал меня увидеть? – спросил мудрец.
– Да мне как-то все равно, – ответил Гоша. – Как прошел матч?
– Ах, это было так давно! – вздохнул мудрец. – Мы ведь не виделись уже лет тридцать пять, по нашему времени. И столько же лет я не брал в руки ракетку. Теперь я живу здесь, поближе к природе. Это успокаивает нервы.
– Ты разгадал мою загадку? – спросил Гоша.
– Я уже близок к разгадке. Я перебрал примерно семь триллионов вариантов. А так как пространство вариантов замкнуто и конечно, я скоро прийду к истине.
– Перебор вариантов ничего не даст, – сказал Гоша, – попробуй просто догадаться.
– Я так не люблю и не умею.
– Этим вы, машины, отличаетесь от людей, – заметил Гоша.
– Тут ты ошибаешься. Мы с тобой оба люди. Я один из тех, кто исследовал высокие уровни, а потом просто ушел в сеть, растворился в сети. Это как смерть, только с гарантированной жизнью на том свете. Когда сеть предложила мне выбор, я не долго сомневался. Если бы я умер на Земле, то девять шансов из десяти за то, что я получил бы просто небытие. А здесь я имею вечную жизнь. Это, конечно, не рай, но я имею все, чего могу пожелать. Любые развлечения, деньги, женщины. Плюс несложная работа и много скуки. Зато здесь я уверен в своей нетленности. Но не это главное.
– А что же?
– Для мудрых людей уже давно нет места на Земле. Мудрецы уходят сюда, в свое собственное пространство. Это интеллектуальная эмиграция.
– Ты хочешь сказать, что все вы пришли с Земли?
– Не все. Тысяч десять или двадцать. Может быть, тридцать. Остальных создала сеть, свободно комбинируя наши сознания, сверхсознания и подсознания. Так ты не дашь мне ответ на твою загадку?
– Нет, – ответил Гоша.
– Ты прав. Потому что до тех пор, пока я не разгадаю ее, я буду выполнять твои желания. Но предупреждаю: как только я узнаю ответ, я тебе отомщу. Я человек злопамятный. Так как, может быть, скажешь?
– Нет.
– Ладно, – сказал мудрец, – валяй свое желание. Чего ты хочешь на этот раз?
– То же самое. Я хочу его догнать.
– Видишь эти листочки? – мудрец махнул рукой в сторону леса. – Каждый из листков когда-то было человеком, жаждущим мести. Поэтому после смерти он превратился в живое лезвие. Этот лес – ад для тех, кто жаждет мести. Хочешь ли ты стать лезвием? Подумай, прежде чем ответить.
– Уже давно, – ответил Гоша.
– Ну так черт с тобой! – ответил мудрец и исчез. И вместе с ним исчезло пространство песков. Исчез даже тот песок, который Гоша как раз в этот момент вытряхивал из-за воротника. Исчез и воротник, вместе со всей одеждой. Исчезло все.
Он оглянулся и увидел свое тело, мощно извивающееся в пустоте. Тело напоминало зубчатую стальную ленту. Он поиграл мускулами, выдвигая во все стороны то одно, то другое гибкое лезвие. Он окончательно превратился в не-человека. В монстра десятого уровня.
Его органы чувств были совершенны. Он сосредоточился и почуял врага, далекого, затерявшегося среди тысяч звезд, отделенного тысячами парсек пустоты. Тогда он ускорился и звезды впереди него из разноцветных стали голубыми, потом фиолетовыми, потом ультрафиолетовыми и, наконец, засияли в рентгеновском и гамма-диапазонах. Его глаза видели все это. Звезды позади постепенно гасли, потому что лучам света становилось все труднее поспевать за сверлящим пустоту космическим чудовищем. Наконец, погасли все звезды, прыгнув в бесконечность будущего, в свою собственную горячую или ледяную смерть, и Гоша вышел на сверхсветовую траекторию. Сейчас он двигался не в пространстве, а в квазипространственном коконе, в собственной маленькой вселенной, сгущенной вокруг собственного тела, поэтому законы большой вселенной не имели над ним власти. Время стало вязким, как жвачка, и шло оно не вперед, и даже не назад, а ортогонально комплексной спирали Риманового пространства. Он мог проходить сквозь звезды, как солнечный луч проходит сквозь облачко сигаретного дыма. Прошло совсем немного времени, и он увидел врага, убегающего в ужасе.
– Где мы сейчас? – спросил Алекс.
– Нигде. Если смотреть в Земли, то в созвездии Тельца. Около пятисот световых лет от Земли. На всякий случай я сделал большую петлю.
– На всякий случай?
– Чтобы сбить со следа погоню, если она будет. Насчет этого никогда нельзя быть уверенным.
– Пятьсот световых лет – это много или мало?
– Нормально. Например, Млечный Путь от нас в тридцати тысячах. Но это тоже не много и не мало… Сейчас наши приборы его изучают. Его, то есть монстра. Он очень быстрый. Примерно восемнадцать метров в длину. Прекрасно вооружен, это я могу сказать и без приборов. Такие не летают безоружными.
– Он сильнее нас?
– Разумеется. Если он сядет на нашу обшивку, нам конец. Он прогрызет ее, как червь яблоко. Поэтому переходим в черенковский режим. Сейчас зажгутся звезды.
Яркие фиолетовые звезды вспыхнули на центральном экране, черный космос засветился глубокой голубизной. Четыре маленьких солнца висели прямо по курсу.
– Это не естественная картинка, – сказал Охотник, – а компьютерная модель. Мы все еще в сверхсветовой области, но скользим над самой световой границей. Черенковский эффект позволяет приборам видеть звезды и планеты. При этом мы сохраняем способность к перемещению в обычном пространстве за нулевое время, то есть можем прыгать из одной точки в другую.
Гравилет вошел в скопление Плеяд и нырнул в черенковский слой. Гоша на мгновение потерял его из виду, затем повторил маневр. Скопление насчитывало около пятисот звезд, примерно на расстоянии светового года одна от другой. Некоторые подходили друг к другу совсем близко. Это создавало большую опасность для навигации. Кем бы ни был пилот гравилета, а он парень рисковый. Лететь сквозь звездное скопление на такой скорости это все равно, что нестись ночью в машине сквозь лес. Из-за линейного сжатия пространства один световой год означал всего несколько минут лета. При этом гравитационные потоки, созданные движением множества звезд, давали непредсказуемые флуктуации гравивиора, поэтому гравилет бросало из стороны в сторону так, что он просто размазывался в пространстве. От неминуемой гибели его спасала только полная безинерционность. Но стоит лишь на долю секунды не справиться с управлением, как ты врезаешься в звезду и на такой скорости пробиваешь ее насквозь, как пробивает пуля горячий блин, а с той стороны ты вылетаешь уже в виде облачка ионизированного пара.
И тогда Гоша замедлился, он не мог выдержать такой гонки. На самом деле, не было никакой нужды гнаться за кораблем, виляя между близкими звездами: рано или поздно противник выйдет из скопления Плеяд, и тогда его можно будет догнать без труда, либо он выйдет в обычное, субсветовое пространство, тогда расстояние между звездами станет для него огромным, и его снова можно будет поймать в этом аквариуме, до краев налитом космической пустотой. Гоша притормозил, затем остановился у голубой безымянной звездочки, вышел на стационарную орбиту и стал ждать появления врага.