Я поняла, что своего решения Ростислав не изменит. Он ведь на полном серьёзе считал, что меня и правда эксплуатировали. Глупость какая! Я сама болела душой за ферму, которая была моим домом. И была рада внести свой вклад в её процветание. Но переубедить правителя мне не удастся. Он всё для себя решил.
- Спокойной ночи,- пробормотала я, потом развернулась и поплелась в свою комнату. Но возле лестницы меня остановили руки, которые легли на мои плечи.
- Не обижайся, Вика,- меня развернули, чтобы смотреть в глаза.- Ты сейчас просто не понимаешь, насколько неправильно проходило твоё детство. Со временем ты это поймёшь. А пока я буду принимать решения, которые покажутся тебе неправильными, но поверь - это лишь ради твоей пользы. Спокойной ночи.
Лёгкий поцелуй коснулся моих обиженно поджатых губ, потом меня снова развернули и легонько подтолкнули в сторону лестницы. И я послушно потопала к себе, будучи в лёгком трансе от этого, совсем мимолётного поцелуя. Значит, то, что было прошлой ночью - это не случайный единичный эпизод? И есть вероятность снова получить поцелуй, причём более... настоящий, чем это лёгкое прикосновение губ?
Я даже не сразу поняла, что улыбаюсь. Но когда зашла в свою комнату, улыбка растаяла - я снова вспомнила, что проблема осталась не решённой.
Не зная, куда себя деть, походила кругами по комнате, потом загрузила всё снятое сегодня в компьютер, пересмотрела некоторые моменты с Ростиславом. Потом, плюхнувшись на неразобранную кровать, посмаковала воспоминания о том, как его рука приобняла меня на обратном пути. И пусть даже это было сделано лишь для того, чтобы я не споткнулась, идя с закрытыми глазами, это всё равно было так...
Стоп!
Я ракетой взлетела с кровати, мечтательно-расслабленного состояния как не бывало. Причинно-следственная связь красной нитью пульсировала перед моим мысленным взором. Рука Ростислава на талии - мои закрытые глаза - выращенная на расстоянии лилия. И тут же - другая цепочка: жуки на картофельном поле - невозможность оказаться рядом - возможность магичить на расстоянии. Нужно видеть это место или очень хорошо знать его. А уж нашу-то ферму я знала, как свои... двадцать пальцев.
Схватила телефон, набрала Серёжку. Игнорируя недовольное ворчание на тему, что он там сейчас ну очень сложный уровень проходит, а я мешаю, сказала фразу, которую не использовала уже более пяти лет
- Код «Радуга», курсант. Слушай мою команду.
- Слушаю, прапор,- тут же откликнулся брат. Всё его недовольство и расслабленность как корова слизала.
- Бери мощный фонарик и дуй на велосипеде к ближайшему картофельному полю. Телефон не забудь. Будешь на месте - кинь дозвон. Перезвоню, у меня безлимит.
Ростислав подключил мой телефон к новому оператору со специальным тарифом для магов. Звонить можно куда угодно, разговаривать сколько угодно - всё оплачивает ЦУМ. С интернетом - то же самое. Поэтому Серёжке нет смысла тратиться на звонок мне, может, он вообще теперь междугородний. Номер-то остался прежним, а вот остальные детали я уточнить не догадалась.
- Ага, сейчас,- откликнулся брат, потом спохватился: - Есть, командир. Будет сделано.
И отключился. Я не сомневалась, что сейчас он лихорадочно собирается, торопясь исполнить приказ. Код «Радуга» - это вам не какой-нибудь жёлтый или даже красный, это серьёзно!
Когда мы только переехали на ферму, меня не сразу, но всё же приняли в общую игру, в которую мои троюродные играли уже много лет. Что-то среднее, между «войнушкой» и «шпионскими играми». Тайные коды, тайные фразы - которые, похоже, прекрасно понимали все взрослые, хотя именно для них это и должно было быть тайной,- секретные операции, важные задания.
Изначально курсантом была я, но когда в игру приняли Серёжку, меня повысили до прапора. Не до прапорщика, а именно так, в честь пингвина из мультфильма «Мадагаскар». Я своим званием очень гордилась, оно казалось мне круче всех этих маршалов, генералов и командоров, которыми щеголяли старшие. Поскольку к тому времени, как подросла Любашка, большинство участников «армии» повырастало, и игра заглохла сама собой, Серёжка навеки остался «курсантом».
Я понимала, что сейчас сделаю то, что мне делать запретили. Причём дважды - не магичить для фермы и не делать этого удалённо без очень серьёзной причины. Но лично для меня возможность потерять урожай - причина максимально серьёзная, форс-мажор, по сути. И я должна сделать всё, что в моих силах, хотя нагоняй от правителя всё же предчувствовала.
Впрочем, оставалась крохотная надежда, что он вообще не узнает. В конце концов, чтобы слегка изменить «состав» ботвы, сделав её ядовитой для вредителей, нужно гораздо меньше сил, чем ту же картошку вырастить. Ну, потрачу я половину своих «канистр», ну, даже если три четверти - всё равно ещё порядочно останется. А завтра суббота, занятий нет, и если Ростислав не станет специально проверять мой уровень - может быть, и не догадается, что я нарушила его запреты.
Понимая, что времени это может занять немало, разобрала кровать, улеглась поудобнее - благо, душ приняла ещё до ужина, после речки,- и тут же пришёл дозвон от Серёжки. Перезвонила.
- Прапор, я на месте,- брат продолжал придерживаться правил игры.
- Молодец, курсант,- почему бы и не подыграть? - Подойди к первой от дороги полосе, к левому углу, и наблюдай. Потом скажешь, что происходит.
- Есть, командир!
Я закрыла глаза и мысленно представила ряды картофельной ботвы. Маленькие, сантиметров в пятнадцать, ростки, с пока ещё небольшими, аккуратными округлыми листочками. Выбрав крайний, мысленно приказала ему стать ядовитым.
- Что-нибудь происходит?
- О! С углового куста несколько личинок упало, а два жука перелетели на соседний ряд.
Хорошо и плохо. Хорошо, что получилось, плохо, что взрослые жуки не сдохли, а лишь улетели. И сразу два на таком маленьком кустике - многовато, видимо, и правда, со всей округи к нам ломанулись. Ладно, лиха беда начало. Я мысленно поднялась над полем, чтобы видеть его целиком, и дала команду уже целому ряду.
- Ого! Взлёт жуков приобрёл массовый характер,- Серёжка пытался выдержать взятый тон, но у него не особо получалось.- Они драпают, Вик, удирают. И красные сыплются, как переспелые яблоки. Круто!
- Наблюдай за крупными. Скажешь, когда с поля улетят все. Ну, со всех кустов взлетят.
- Ага!
И пошла работа. Я мысленно шла, ряд за рядом, слушала доклад брата - всё работало. Закончив с одним полем, поняла, что устала, словно вырастила его целиком. Ростислав о таком предупреждал, потому сюрпризом для меня это не стало. Ничего, сил у меня много, справлюсь.
Второе поле, третье. Я порадовалась, что заранее легла в кровать. Четвёртое. Осталось последнее. Ничего, справлюсь. Осталась половина поля. Из носа потекло. Лизнула - кровь. А я даже не догадалась салфетки или полотенце прихватить. Стала вытирать ладонью, чтобы на подушку не попало. Осталось чуть-чуть совсем, нужно доделать.
Готово! Я сумела. Я это сделала!
- Всё, Вика, всё! - судя по голосу, Серёжка того гляди в пляс пустится.- Все улетели. С самого последнего ряда. И личинки валяются. Ковром просто! Вика, ты чудо. Как ты смогла?
- Это можно и на расстоянии делать,- языком шевелить стало почему-то очень сложно.- Езжай домой, курсант. Благодарю за службу.
И отключилась. Теперь нужно набраться сил, чтобы доползти до ванной и умыться. Начала подниматься, и тут меня как обухом ударило: огород! Колорадский жук не только картошку ест, он и помидорами не побрезгует, и баклажанами, особенно если его с насиженного места согнать. И как накинется вся эта толпа - да они ж до утра ничего от огорода не оставят.
Ладно, огород - это не поле, он маленький. Ну, в сравнении маленький, так-то двадцать соток, но не все же они под помидорами. И если уж взялась - нужно доделывать.
Разделалась с помидорами, попыталась вспомнить, где у нас баклажаны затаились. Мы их мало ели, потому и мало сажали, одну грядку всего. А мозги затуманенные какие-то, совершенно не желали вспоминать, где та грядка находится? Кажется, в правом ряду, но третья или четвёртая от смородины? Третья или четвёртая? Или пятая? Ну, же, давай, Вика, быстрее вспомнишь, быстрее уснёшь? Точно не пятая, там морковь. А рядом с морковью - лук, она от него луковую мушку отгоняет. Значит, третья грядка.
Я мысленно представила себе грядку с «синенькими» - светло-зелёные листья, похожие на небольшие лопушки, вытянутые бутончики, бело-сиреневые цветочки, а кое-где уже и завязь. Потянулась к ним и... С грохотом распахнулась дверь, и знакомый голос требовательно крикнул:
- Виктория, не смей!
Торопливо дала уже привычную команду растениям - и провалилась в темноту.
Очнулась от того, что моё лицо обтирали мокрой тканью. Появилось чувство дежа-вю. Открыв глаза, увидела нахмуренное лицо правителя - нет, немножко не совпадает, в прошлый раз мне Геннадий Владимирович кровь с лица отмывал. Почувствовала, что от виска, к которому Ростислав прикасался другой рукой, растекается уже знакомое тепло.
- Ах, Вика-Вика, ну, что мне с тобой делать? - заметив, что я открыла глаза, тяжело вздохнул мужчина.
- Понять и простить? - на автомате предложила я. Кажется, и это у нас тоже уже было.
- Вот скажи, неужели была такая великая необходимость доводить себя до подобного состояния?
- Была. Это для меня важно, понимаете, для меня. Я не ради кого-то это делаю, а ради себя. Чтобы у меня на душе спокойно было.
Неужели он не понимает? Это же так просто!
Снова тяжёлый вздох Ростислава. Отложив тряпку, он взялся за мои виски уже обеими руками. Тёплый поток усилился двое.
Я ждала, что ругать начнёт, но он молчал. Сидел, подпитывал меня и смотрел укоризненно. Стало стыдно. Но не за то, что делала, а за то, что за себя волноваться заставила, среди ночи, вместо нормального сна, со мной нянчиться. Кстати, о ночи.
- А как вы узнали?
- Геннадий позвонил. Проснулся зачем-то, чувствует - от моего дома выброс силы идёт. У него такой дар, ну, ты в курсе. Вот и поинтересовался, что это я такое затеял заполночь. А поскольку сам я ничего подобного не делал, догадаться было несложно, не на близняшек же думать.