- Да нет, они нормальные были,- пожала плечами девушка.- Воспитывать меня или Полину не лезли, зато быт при них становился заметно лучше. Одна меня даже готовить немного научила. Они смотрели на отца с обожанием, а он оставался таким же холодным и неприступным, как с подчинёнными. Уж не знаю, что там у них наедине происходило, но я никогда не видела, чтобы он кого-то из них не то что поцеловал, а хотя бы просто улыбнулся прилюдно. А тебя обнимает, улыбается, смотрит так, словно ты - его сокровище. Со стороны это очень заметно.
И когда она только увидеть всё успела, сегодня вообще весь день непонятно где была. То есть, понятно, но это не важно. Я сидела и пыталась осознать всё услышанное - и про женщин, и как Ростислав рядом со мной меняется. Я ведь и сама эти перемены видела, помню ещё, каким он при нашем знакомстве был, но считала, что тогда мы совсем чужими были, а когда я стала кем-то вроде члена семьи, он оттаял. А по словам Людмилы получается, что это он именно рядом со мной таким становился. Приятно.
Если бы ещё она про его женщин не заговорила! И думай теперь, есть ли у Ростислава кто-то сейчас? Конечно, последние две недели он был дома неотлучно, и сюда никого не приглашал, но заноза всё равно засела в мысли и царапала. И ведь не спросишь же, о таком мужчин не спрашивают.
Или спрашивают? Я совершенно запуталась.
- Я просто хотела сказать, что если у вас всё серьёзно, то я рада,- слова Людмилы вырвали меня из мысленных метаний и заставили удивлённо взглянуть на неё. Если, чисто теоретически, у нас с Ростиславом было бы всё серьёзно, то разве взрослая дочь не должна ревновать отца к юной потенциальной мачехе? Это же классика! - Просто тебе я смогла бы доверить Олю, когда в следующем году окончу школу и выйду замуж. Мой Матвей живёт и работает в Питере, сейчас он сюда приехал, чтобы побыть со мной, но потом мы будем жить в другом посёлке. Я переживала за Олю, конечно, есть ещё близняшки, но они сами-то нуждаются в присмотре и заботе. А отец так много работает, я впервые вижу, чтобы он взял отпуск. Столько «впервые» рядом с тобой,- она покачала головой.
- Я... я учиться буду,- всё, что смогла выдавить из себя. Я не знаю, что завтра-то будет у нас с Ростиславом, а Людмила уже всё продумала и всё для себя решила.
- Знаю,- она пожала плечами.- Это все знают. И не очень понимают это твоё желание. Но раз хочешь учиться - учись, это мало что меняет.
- Почему?
- На выходных-то всё равно дома будешь. Присмотришь за малышкой. А то я уже думала, что придётся к себе её забирать, Матвей не против, но с отцом я ещё это не обсуждала, мне всё равно ещё год учиться. И тут ты появилась. Это решает все проблемы.
- А ты уверена, что я... подойду?
- Уверена. Не думай, что если меня здесь не было, то я ничего и не знаю. Мне прошлых выходных хватило, чтобы понять всё, что нужно. К тому же, мы с близняшками регулярно созваниваемся, они мне столько видео прислали - надо же им с кем-то делиться,- тепло усмехнулась девушка.- К тому же, ты у нас вообще новость номер один - столько всего с тобой происходит. Как говорится, слухами земля полнится. Так что, я в курсе всего.
- Спасибо за доверие,- только и смогла я выдавить.
- Ладно, не буду тебе мешать отдыхать. Спокойной ночи,- Людмила встала и направилась к двери.
- А можно вопрос? - не удержалась я.
- Конечно,- девушка притормозила и оглянулась.
- Почему ты Людмила? Нет, я понимаю, что это твоё имя,- глядя на удивлённо поднятые брови собеседницы, постаралась я сформулировать свой вопрос конкретнее.- Я знаю, что взрослые маги не пользуются уменьшительными именами, им непривычно. Но девушки-то пользуются. Маша, Рита, Даша. Даже Оля. А ты - нет. Почему?
Людмила постояла, помолчала. Покусала губу. Потом присела на пуфик, удачно оказавшийся рядом, и начала говорить, глухо, глядя куда-то в стену.
- Мама звала меня Людой. Людочкой. И говорила, что любит. А потом отдала магам и забыла обо мне. Я больше была ей не нужна. Отец называет меня Людмилой - так было написано в моих документах. Я знаю, что другие девочки поправляли своих отцов или опекунов, говорили, что их зовут Маша, Рита, Даша, Оля,- с горькой усмешкой перечислила она те же имена.- А я не стала. Подумала, раз я теперь маг и у меня новая жизнь, то пусть и имя будет новое. Так и стала Людмилой. Меня все так зовут. А Люды больше нет.
- Может, твоя мама не забыла о тебе? - осторожно начала я. Говорить про то, что к матерям применяют ментальную магию, я не стала, не мне это рассказывать, но представив себе боль малышки, считающей себя отвергнутой настолько, что даже имени прежнего оставить не захотела, не сдержалась.- Может, она просто не могла с тобой связаться? Не знала твой телефон?
- Знала,- покачала головой Людмила.- Тогда ещё мобильники не были так распространены, во всяком случае - не у пятилеток. Но у нас дома был стационарный телефон, и я хорошо помнила номер. Не дождавшись звонка или письма от мамы, попросила воспитательницу разрешения ей позвонить. И услышала лишь, что я должна хорошо учиться, чтобы контролировать себя и не представлять больше для людей опасность. Ни слова о любви, о том, что скучает, что будет звонить. Ничего...
- Но, как же так?..- Ростислав говорил, что матерям внушают радость от того, что ребёнку выпал «счастливый билет в светлое будущее», чтобы они не страдали в разлуке, а радовались за дочерей. Но по рассказу Людмилы, её мать не очень-то была похожа на гордую за дочь мать мага.- Почему?
- Я едва не убила свою сестру,- глухо уронила Людмила, глядя на свои сцепленные руки.- Думаю, она мне так этого и не простила.
- Ка-ак?! - ахнула я.
- Случайно. Когда мой дар проснулся впервые.
- Целительство? - я вспомнила рассказ Ростислава о том, что может натворить необученный ребёнок с этим даром. Получалось - что-то ужасное.
- Нет. Целительство - мой второй дар, первым была вода. В тот день я смотрела по телевизору мультфильм «Русалочка», а Алинка лежала на коврике и игралась с погремушками - ей было пять месяцев. Мама на кухне что-то готовила, мы были в комнате одни. И глядя мультфильм, я вдруг отчаянно захотела тоже оказаться в море, как Ариэль. Очень сильно захотела, как могут хотеть только маленькие дети. И вода появилась, залила всю квартиру. Не так уж и много, мне, тогдашней, по колено, но Алинку накрыло с головой. Пока я сообразила, что случилось, пока подбежала к ней, пока нашла в воде и взяла на руки - она уже захлебнулась. А прибежавшая мама лишь трясла её и рыдала - она была в шоке и мало что в тот момент соображала. Если бы не маги, среагировавшие на мой чип, появившиеся почти сразу и откачавшие Алинку - моя сестрёнка умерла бы по моей вине.
- Ты не виновата! Это была случайность!
- Да, отец мне тоже это говорил. Но я никогда не забуду взгляд мамы, когда маги уводили меня. Она прижимала к себе Алинку, как самое дорогое сокровище на свете, а на меня смотрела, как на монстра. И после того единственного разговора я больше ей не звонила. Она мне тоже.
- Мне жаль.
Интересно, сколько ещё родителей было радо избавиться от «опасных» дочерей? Прежде я судила лишь по своей семье и думала, что все родители так же страдают от разлуки с детьми. Ментальное воздействие им эту боль сглаживало, но в том, что она была, я раньше не сомневалась. Но перед глазами был уже второй пример обратного - близняшек ведь тоже мать назвала монстрами и была рада избавиться от них.
А Оля? Она несколько месяцев училась контролировать дар, чтобы лампочка в её руках не перегорала. А что, если прежде от её прикосновений не только лампочки, но и более дорогие приборы портились? Много вреда она нанести вряд ли успела - маги забирают детей сразу же, как дар просыпается. Но ведь и одного раза может быть достаточно, чтобы посчитать - ребёнок опасен. Оля - очаровательная жизнерадостная, очень открытая и разговорчивая малышка, но о прежней жизни и о маме не упоминает, хотя воспоминания должны быть совсем свежими. И это тоже наводит на мысли...
Может, даже и лучше, что маги забирают девочек сразу же. Это мне повезло с семьёй, меня не боялись, монстром не считали, а ведь и я, пока осваивалась, немало вещей попортила, но ни слова упрёка никогда не услышала. Конечно, до такого, как у Людмилы или даже у близняшек, не доходило, но много ли нужно людям, чтобы начать бояться непонятного и чуждого?
- Не нужно меня жалеть,- криво улыбнулась Людмила.- У меня есть отец, сестра... сёстры,- поправилась она.- И ещё - Матвей. Уже только за него одного я готова простить свою мать, которая вычеркнула меня из своей жизни. Мы, маги, должны держаться вместе, для людей мы - чужие. Полезные, но чужие.
Цинично, но, наверное, так оно и есть. Моя семья - счастливое исключение.
- И ты ничего не знаешь о своей кровной семье?
- Почему же, знаю. Пару лет назад нашла Алинку в соцсети, подружилась с ней под левым ником. Она даже не в курсе, что у неё есть старшая сестра-маг, знает, что была сестра, но умерла. Мать на самом деле вычеркнула меня из жизни. В прямом смысле.
- Кошмар,- вздохнула я.
- У моих родителей родилось ещё двое детей, им хватает,- пожала плечами Людмила.- Мне моих сестёр - тоже. А к тем просто любопытство испытываю, не более.
Она встала и вновь направилась к двери. Уже открыв её, обернулась и вдруг улыбнулась, широко и солнечно.
- Матвей зовёт меня Мила.
И исчезла. А я осталась осмысливать всё услышанное и понятое.
К сожалению, не получилось. Я поуютнее устроилась в постели, собираясь вспомнить и обдумать все события этого нескончаемого дня, особенно своё чувство к Ростиславу, но практически сразу же уснула.
День и правда был очень нелёгким...
Глава 30Зоопарк
День пятнадцатый. Воскресенье
Пробуждение было... внезапным. Кто-то мелкий запрыгнул на мою кровать и заскакал по ней.
- Вика, просыпайся!
- Костик, отстань! - буркнула я, не открывая глаза, выдернула из-под головы подушку и привычно запустила в брата. Раздался вскрик - ага, попала! - и на мои ноги свалилось что-то некрупное, но увесистое.