его человек.
"Ты уже дважды умирал. Интересно, многие ли об этом знают?" - спросил он. "Кто ты, Адриан Марло?"
"Всего лишь я", - ответил я ему, подняв руки, - "это больше, чем ты можешь сказать, Рен".
"Это не мое имя", - сказал он, криво улыбнувшись. Меч почти коснулся габардина моей туники.
"Когда-то было, - заметил я, - до того, как твой отец забрался к тебе в голову. Интересно, много ли осталось от того мальчика?"
Кален Гарендот зарычал, и тут произошло то, чего я не ожидал.
Перила у меня за спиной исчезли. Я должен был упасть, перевалиться через край пирамиды и рухнуть на площадь, находившуюся в тысячах футов внизу. Вместо этого я ударился о твердый пол.
Надо мной возвышался Кален Гарендот, в сверкающих доспехах, в черном плаще и тунике, пьющих ложное солнце, как кровь. Весь мир начал растворяться. Пирамида с золотым венцом, Белый город с его стенами и высокой башней. Даже небо исчезло, сменившись гулким мраком. Огромные колонны из монолитного камня возвышались вокруг нас, уходя в темную даль. Опершись на локти, я приподнялся, узнавая темную комнату, трон по правую руку от меня и мили извивающихся кабелей.
Это была точная копия тронного зала Воргоссоса, в точности такого, каким я видел его в жизни.
"Ты стоил мне дома, мальчик", - произнес Кален Гарендот, которого звали Рен.
Которого звали Кхарн Сагара.
ГЛАВА 50
ГОР, ИЛИ ЗЕВС
"Я спас тебе жизнь", - сказал я, не вставая. "Если это можно так назвать".
Трон справа от меня был пуст, различные шланги и кабели были вставлены в гнезда, ожидая своего хозяина.
"Ты сделал это", - прорычал Кхарн Сагара. "И ты уничтожил ее".
Внезапно я вспомнил, что сказал Такеши и Урбейну чародей Гаиска на Ганелоне. "Ты потерял Воргоссос из-за своего другого "я"".
"Моя милая сестра, - усмехнулся Кхарн, не отводя острия меча от моей груди, - пыталась уничтожить меня. Она сказала, что только один из нас может править. Если позволить нашему дублированию сохраниться, то мы слишком сильно разойдемся, чтобы когда-нибудь примириться. Я не был заинтересован в примирении. Обстоятельства нашего нового воплощения давали нам много возможностей для новизны. Мы многому могли научиться в нашей ситуации, многого могли достичь вдвоем, чего не смогли бы сделать как единое целое. Но она ничего этого не хотела". Меч в руке Кхарна опустился, на мгновение перестав угрожать мне. "Минуту назад ты назвал меня Реном, но это не так. Носителя, которого ты помнишь, больше нет. Моя сестра убила его. Меня. И изгнала мою мыслеформу с Воргоссоса. Если бы я не предвидел ее вероломства и не подготовил ретранслятор для эвакуации своего сознания, то был бы мертв".
Это была новая информация. Человек передо мной — если он действительно был человеком - был не тем маленьким мальчиком, которого я спас на борту "Демиурга" в прошлой жизни, а совершенно новым воплощением. Призрак, который заполз внутрь маленького Рена, когда Бассандер убил Вечного, был вытеснен во внешнюю тьму. Там он, подобно демону, прилепился к какому-то тайному спутнику, а оттуда мало-помалу перебрался на дальний аванпост, в какой-нибудь скрытый бастион тайной империи Кхарна. Там призрак набрался сил, построил себе новое тело.
Новую жизнь.
Новое королевство на Латарре.
Кален Гарендот.
В один миг легенды об этом человеке стали ясными. Мне казалось, я понимаю, как он так быстро и внезапно стал силой на галактической арене. Он так быстро приобрел свои ресурсы, потому что Кхарн Сагара потратил более пятнадцати тысяч лет на их приобретение. И не только ресурсы. Союзники. Контакты. Оба Кхарна, каждый из которых пытался захватить как можно больше из своих некогда общих владений, поделили их между собой. У женщины был Воргоссос. Таким образом, Братство оказалось в ее власти. Но как же "Демиург" и оружие, которое меня послали найти? Может быть, оно даже сейчас прячется на какой-нибудь темной и замерзшей орбите вокруг солнца Латарры?
"Ты мертв", - сказал я, отвечая на рассказ Монарха.
Меч сверкнул в нескольких микронах от моих глаз, и я вздрогнул.
"Интересно, лорд Марло, вы когда-нибудь устаете от своей противоречивой натуры? спросил он и, почти приставив лезвие к моему подбородку, спросил: "Или вы носите его с гордостью?"
"Спроси любого, кто меня знает", - сказал я.
От улыбки Кхарна кровь стыла в жилах. "Разве я не ясно выразился?" - спросил он. "Твои убеждения имеют значение лишь до тех пор, пока ты можешь навязывать их другим. Какой смысл в твоих убеждениях, если они не могут изменить того, что есть? Ты говоришь, что Кхарн Сагара мертв, но я - это он".
"Даже идеальная копия не является оригиналом, - возразил я, - а ты, я гарантирую, не идеальная копия. И уж женщина определенно таковой не является".
Увидев, как мужчина отвлекся при упоминании о сестре, я воспользовался своим преимуществом, неловко поднявшись на ноги. "Мы пришли сюда в поисках помощи. Союз между Латаррой и Империей".
"Союз, который ты разрушил, когда вынудили моего генерала-коменданта объявить войну Империи", - сказал он. "И ради чего?"
"Лориан сказал тебе". К тому времени мы стояли в пяти шагах друг от друга. Где-то вдалеке я различил капанье воды.
"Он сказал мне, что ты умер", - заявил Кхарн, обходя меня слева, все еще сжимая в руке сверкающий меч. "Снова".
Это новое воплощение, этот Кален Гарендот, казался более живым, более настоящим, чем древний колдун, которого я знал на Воргоссосе в прежние времена. Тот Кхарн был призраком, привидением, одной ногой стоящим в небытии, существом лунного света и тени. Этот Кхарн Сагара был подобен солнцу, его ярость и угроза пылали как огонь. Его черные как смоль одеяния - отнюдь не ночные - скорее напоминали синяки, которые танцуют на поверхности солнц, скрывая под собой свет. Не свет сам по себе, а скорее видимая тьма.
"Он сказал мне, что вмешался, потому что верит, что твои... способности могут оказаться полезными для нашего дела".
Я удивленно уставился на него. Неужели Лориан солгал своему Монарху? Наговорил, что именно мое чудесное возвращение, а не простое сострадание к Кассандре как к моей и Валкиной дочери, побудило его пренебречь своим долгом и сбежать с Форума, прихватив с собой "Гаделику"?
"Он знает?"
"Кто я такой?" спросил Сагара. "Нет".
"Тогда зачем ты мне это рассказываешь?"
"Потому что ты мой пленник", - сказал Гарендот, направляя меч мне в лицо. "И потому что мы с тобой одинаковые".
Я почувствовал, как во мне поднимается инстинктивное желание опровергнуть его слова, но не клюнул на приманку.
"Ты говоришь, что я не Кхарн Сагара, что я новый человек. Или призрак. Но и ты уже не тот, каким был, когда мы в последний раз были здесь". Он поднял свободную руку и обвел ею тусклый зал. Его пальцы, украшенные золотом, мерцали во мраке.
Мы были не на Воргоссосе - мне пришлось постараться, чтобы вспомнить это, настолько полной была эта симуляция, настолько тотальной была эта иллюзия.
Мы были на Латарре. Это был всего лишь сон наяву.
"Твое лицо изменилось", - сказал Кхарн Сагара. Сказал Кален Гарендот. "Но дух твой, твое высокомерие - те же. Что с тобой случилось?"
Я мог бы вырвать у него меч, преодолеть волны времени, как в схватке с Кассандрой, но не двинулся с места. Мне нужен был этот человек, нужен был его корабль, его оружие.
Я приехал в Латарру в надежде еще раз найти дорогу в Воргоссос, но нашел сам Воргоссос. Его короля в изгнании.
"Я был отправлен назад, - сказал я, - возвращен к жизни автором нашего творения".
Лицо Монарха снова озарила та же улыбка, но она не коснулась его глаз, хотя в зрачках вспыхнул свет - бледно-голубой, как молния. Эти глаза, несомненно, были фальшивыми, механизмы не отличались от Валкиных.
"Автором творения?" Сагара рассмеялся. Слышал ли я когда-нибудь раньше, чтобы он смеялся?
"Ты считаешь меня сумасшедшим, - сказал я, - но в глубине души знаешь, что это не так. Когда мы виделись в последний раз, ты говорил мне о силах, которые существуют во Вселенной. Существах, которых я и представить себе не мог".
Львы, леопарды и волки...
"Я знаю о Наблюдателях, Сагара", - продолжил я. "О тех, кого Империя называет Исполинами".
Улыбка Калена Гарендота застыла на месте. Был ли страх в этих фальшивых глазах?
Встречался ли он раньше с одним из Наблюдателей? Владыка Воргососа правил долгие тысячелетия. Кто может сказать, кроме него самого, с какими ужасами он сталкивался?
Прежде чем он успел заговорить, я заявил: "Сьельсины пробудили одного. Скоро их будет двое. Если мы не будем действовать быстро, они обрушатся на галактику, как волна. Никто не будет в безопасности. Ни Империя. Ни Воргоссос. Ни твое королевство. Вот почему я пришел. Мы должны отбросить наши разногласия. Я привез принцессу Империи; с ее помощью мы сможем исправить ущерб, нанесенный нашим переговорам нашими врагами".
"Нашими врагами?" Гарендот приподнял брови.
"Полагаю, Аристид рассказал тебе", - сказал я. "Я был убит Капеллой. Они хотят, чтобы между твоим и моим народом не было мира. Они объявили бы тебе войну, даже если бы сьельсины постучались в их двери".
Монарх Латарры, король Воргоссоса, снова улыбнулся своей мрачной улыбкой. "А ты бы не стал?"
"Ты - меньшее зло", - просто ответил я. "Я не верю, что ты желаешь уничтожения человечества, Кхарн Сагара".
Мужчина снова рассмеялся, и на этот раз в его глубоком голосе прозвучало, как мне кажется, неподдельное веселье. "Нет, - сказал он, - нет, я не желаю этого. Я даже не желаю уничтожения твоей Империи". Отступив назад, он выключил мой клинок и еще раз повертел в руках его рукоять. Позолоченный палец провел по сдвоенным гранатам, которые служили глазами симурга. "Подходящая эмблема для тебя. Симург имеет обыкновение переживать смерть".
Львиноголовая птица была двоюродной сестрой феникса. Вечно уничтожаемая. Вечно возрожденная.
Неужели это была моя судьба? Несомненно, это была моя жизнь.