Оглушенный Кхарн растянулся на полу у моих ног. Я рассчитывал, что эта дезориентация, немощь этого престарелого воплощения станут моим спасением - и ее гибелью.
Я был сыт по горло этими экстрасоларианцами, этими демонами и людьми-машинами, по горло сыт их пустыми обещаниями, их мерзкой ненавистью к человеческой жизни. Существо, бегущее к двери, не было Валкой, но она была кем-то. Я бы убил Кхарна Сагару, уничтожил бы ее - его - полностью, если бы мог. Пусть Воргоссос сгорит в огне. Пусть Латарра рухнет. В тот момент я не думал ни о "Демиурге", ни о своей миссии.
Это не имело значения.
Кхарн Сагара был злом. Я говорю это открыто. Мы не должны терпеть зло.
И я не стану мириться с этим. Больше нет.
Второй удар одного из дронов Кхарна рассек воздух. Я пропустил его сквозь себя, волоча меч по земле, разрывая кабели и шланги. Многие из них все еще были прикреплены к существу у моих ног, подключены к портам в иссохшей плоти ребер и бедер. Под мантией на Леди Воргоссос была лишь льняная набедренная повязка, давно истлевшая от времени. Я пнул ее носком сапога, переворачивая на спину.
"Более чем совершенна?" спросил я, не ожидая ответа.
Я изуродовал ее лицо. Кровь - странно черная и вязкая - забрызгала ей щеку в том месте, где мой кулак в броне разорвал плоть, челюсть была разбита вдребезги.
Между нами не было и не могло быть никаких споров.
Она должна была умереть.
Он должен был умереть.
Выхода не было. Она не могла транслировать свой образ за пределы планеты, и даже если бы она скрылась в другом теле на самом Воргоссосе, мы бы нашли ее. Я бы разорвал эту планету на части, если бы пришлось.
Я поднял меч.
В этот момент один из дронов Кхарна появился в поле зрения, и его глаз вспыхнул. Время расступилось, и луч прорезал то место, где я только что находился. Теперь я был рядом с тварью, клинок по-прежнему поднят. Он упал, а в следующее мгновение упал и дрон, его корпус разлетелся на две части.
Рок настиг Воргоссос.
Я стоял над Кхарном Сагарой, иссохшей оболочкой с разбитым лицом. Последней из его рода.
Кем бы ни стал Кален Гарендот и все его потомки - они были новым существом. Я снова поднял меч. У колдунов МИНОСа было два передатчика в теле. Один в мозгу, другой в груди. Я с криком опустил свой меч, лезвие рассекло макушку Кхарна посередине, без сопротивления пронзив лицо и плечо до самого сердца. В это последнее мгновение последовала еще одна вспышка синего света. Я не видел стрелявшего дрона, и не почувствовал, как жалит луч.
"Она была совершенна", - заявил я трупу Сагары, заставляя себя взглянуть на рассеченную голову. "И ее больше нет".
Вспомнив, о ее частичке, я повернулся к двери, надеясь увидеть, что железный портал открылся, а копия исчезла.
Но двери так и не открылись.
Последняя вспышка голубого света нашла свою цель.
Кхарн Сагара совершил последний акт жестокости. Последним выстрелом он поразил не меня - своего врага, а копию, чтобы ранить меня еще сильнее.
"Валка!" Я не знал, как еще ее назвать.
Выключив клинок, я поспешил к ней.
Выстрел пришелся в спину, прожег спинной мозг, оставив отверстие размером не шире большого мужского пальца, прямо между лопатками. Сквозь него пробивался свет. Сквозь нее. Крови было совсем немного.
"Валка!"
Она не ответила. Выстрел наверняка пробил легкое, если не попал в сердце. Я осторожно перевернул ее. "Только не это", - услышал я свой сдавленный голос. "Только не она. Только не она... не ... нет..." Я поднял голову, оглядываясь в поисках кого-нибудь, хоть чего-нибудь.
Но мы были одни.
Она не была Валкой. У нее были воспоминания Валки - вплоть до нашего первого пребывания на черной планете, но человек - это не сумма его воспоминаний, а нечто гораздо больше.
Человек - это история, нить, протянувшаяся сквозь время от смерти до зачатия, непрерывная линия, за исключением тех случаев, когда вмешиваются силы нашей Вселенной. Человек - это не тело и не душа, а воплощенная душа. Тело, которое я держал в тот момент, не было рождено на Эдде от отца, которого я никогда не видел, отца, убитого Капеллой. Душа, совсем недавно покинувшая эту слишком образцовую плоть, не была духом, которого мой дух любил все эти долгие века. Существо, которое Кхарн Сагара создал, чтобы искушать меня и мучить - как часть своего… ее плана по раскрытию секретов Адриана Полусмертного - было лишь отголоском.
Поденка-однодневка, прожившая один день и умиравшая.
"Только не это", - говорил я, повторял, по-моему, сотни раз. "Только не это..."
Что я себе вообразил? Что я мог бы спасти ее? Освободить от яда, который Сагара влил ей? Думал ли я, что смогу полюбить ее, как любил саму Валку? Нет, нет… Мысль о том, что она будет стоять на коленях у моих ног с расширенными от ужаса глазами, вызвала у меня приступ тошноты. Маленькая некромантия Кхарна была извращением, актом зла. Он создал эту Валку только для того, чтобы она стала рабыней. Моей рабыней или рабыней любого другого человека.
Сколько их у него было?
Я обнял ее голову, прижал к себе, и на мгновение это была не копия, а сама женщина, тело которой я никогда не видел и никогда не мог похоронить. Ее смерть была для меня абстракцией, далекой, как раскаты грома. Здесь же, среди спутанных проводов и квадратных колонн, окружавших этот сатанинский трон, абстракции не было.
Никакого грома.
Это было дыхание на моей щеке?
Я выпрямился, все еще поддерживая ее болтающуюся голову.
"Валка?"
Ее черненые веки дрогнули, открыв щелочки глаз цвета нефрита. "...Адриан?"
Ее голос дрогнул при этом слове, и я понял, что последний выстрел Кхарна действительно пробил ее легкое. Над грудью виднелась дырочка с черными краями. Ее дыхание было очень поверхностным.
"Не смогла..." прохрипела она между вздохами. "...открыть дверь..."
"Не разговаривай сейчас", - попросил я. "Мы вытащим тебя отсюда".
Ее можно было спасти. Если бы мы смогли положить ее на лед - в состояние фуги, - можно было бы предотвратить последствия гипоксии. Повреждение головного мозга. Но чтобы перевести ее в состояние фуги, нам бы потребовались экстренные полевые ясли, а ближайшие были в шаттлах, в туннелях за разрушенными воротами города.
Сможем ли мы доставить ее туда вовремя?
Глаза копии выпучились, рот открылся.
Я понял, что сказал. "Ты можешь говорить, если хочешь", - сказал я. "Только будет лучше, если ты не будешь этого делать". Снова накатила тошнота. Сагара запустил червя в мозг бедного существа, такого же опасного, как тот, которого Урбейн внедрил в саму Валку. "Мне очень жаль".
"Ты… вернулся, - произнесла она и снова повторила - вернулся за… ради меня".
"Конечно", - сказал я, солгав ей.
"Твое лицо..." - сказала она. "Ты выглядишь... по-другому. Хорошо."
Я улыбнулся сквозь слезы. Чуть не рассмеялся.
Каждый вздох приносил боль, как будто это в меня стреляли, а не в бедную женщину в моих объятиях.
"Я не… не она, не так ли?" - спросила копия. "Ты сказал, что я… нет".
"Не моя Валка", - произнес я, кладя руку на рану, как будто мог исцелить ее простым прикосновением. "Но это не имеет значения. Просто держись".
Если бы Рагама забрал мою печаль вместе с потребностью во сне! Вместо этого, казалось, каждая моя эмоция проявлялась еще ярче, каждая боль - еще глубже.
Я знал, что не смогу ее спасти.
"Кассандра!" Я выкрикнул ее имя, умоляя, чтобы она - хоть кто-нибудь - услышал меня через двери.
Я даже не знал, жива ли она.
"Наша… дочь?" спросила Валка. "Тысячу лет..."
"Я люблю тебя", - сказал я, не в силах сдержаться. Сказать это в последний раз - даже эху...
У меня не было выбора.
"Любишь?" Глаза Валки расширились, и я вспомнил, что здесь находилась Валка, которую я никогда не любил, с воспоминаниями Валки, которую я еще не любил. Она повторила, и ее голос, как и глаза, были где-то очень далеко. "...Любишь?"
Ее взгляд, и без того отстраненный, устремился куда-то бесконечно далеко.
Она ушла.
Шрамы, которые я долго считал зажившими, разошлись и разорвали мою грудь, мое сердце, мою душу, и я прижал ее тело к себе, хотя знал, что ее дух спит в ревущей Тьме, ожидая нового творения, как сказал Рагама.
И все же я плакал от боли нашего расставания… и потому, что наше воссоединение было почти бесконечно далеко.
ГЛАВА 65
СТОРУКИЙ
Там они и нашли меня, Рамантану и его братья. Сьельсины прошли вперед и сумели открыть могучие двери в тронный зал. На мгновение я забылся, забыл о клятве, которую они дали в Сабрате, хотя их осталось всего четверо. Увидев их рогатые головы и кривые мечи, я положил двойника Валки обратно на неровный пол и привстал.
"Мой принц!" Рамантану обнажил горло в знак покорности. "Ты цел и невредим?"
"Diqarathuyu ne?" повторил я. "Невредим?" На языке сьельсинов не было слова "да", только прерывистый вздох. "Где Кассандра? Она в безопасности? С ней все в порядке?"
"Твой ребенок?" - спросил капитан. "Он ухаживает за вашим yukajjimn. Один был ранен. Эти нахуте, эти машины… они напали на нас и погибли". Он поднял руку, чтобы показать мне предмет, который держал. Это был один из серебристо-черных дронов Кхарна.
На мгновение переменчивая природа местоимений сьельсинов привела меня в замешательство. Он?
"Ca", - сказал я через мгновение, глядя на тело копии у моих ног. Кассандра узнала бы лицо своей матери, даже несмотря на улучшения Кхарна Сагары. Нельзя было допустить, чтобы она увидела. "Найдите что-нибудь, во что можно завернуть это тело. Я хочу, чтобы ее отнесли на наш корабль".
"Она мертва", - заметил Рамантану.
"Я знаю", - отрезал я и понял, что прошло уже слишком много времени, чтобы надеяться на ее оживление. Должно быть, с момента, когда женщина испустила последний вздох, до того, как Рамантану открыл дверь, прошли целые минуты.
Отомно заговорил. "Ты хочешь съесть это?"