– Ну, а ты откуда?
Чарльз рассмеялся – резкий лай.
– Воры есть везде. Необязательно быть рядом с человеком, чтобы он тебя обворовал.
Дэниэл допил шампанское.
– Какой ужас, – сказала Кэй. – Его поймали? Что вообще случилось?
– Мам, слушай, уже скоро подадут еду.
– Случилось то, что вор отлично знает, что сделал, – сказал Чарльз.
– О, еще как знает, – сказала Энджел, встречаясь глазами с Дэниэлом. Он взял Питера и Кэй под локоть.
– Присядем, пока еда не остыла.
– Еще даже ничего не принесли, – ответила Кэй.
Они прошли к столику в другом конце зала.
– Как странно, – сказала Кэй. – То, что рассказывают Энджел с ее мальчиком.
– Что там насчет вора-то? – спросил Питер.
Дэниэл снял куртку и повесил на спинку рядом со стулом Кэй. Достал бланки для Карлоу-колледжа и отдал Питеру.
– Хорошо, – сказал Питер.
Кэй так широко улыбнулась, что у нее пошло морщинами всё лицо. Дэниэл улыбнулся в ответ. Он еще был сыт после вчерашнего ужина у Вивиан, но ел и маринованные оливки, и салат с рукколой, и лингвини, и ягнятину с баклажаном, заказал бокал красного, еще один. Когда официанты унесли тарелки, он заметил, что Энджел выходит одна. Может, если он извинится перед ней лично, она не расскажет Питеру и Кэй, кто вор. Он попросил прощения, по дороге взял еще бокал шампанского. Энджел стояла в дверях ресторана с коротковолосой женщиной в белом жакете из ресторанного персонала, и он услышал, как они обсуждают свечи и торт.
– Энджел, – сказал он.
Она осеклась на полуслове, на ее лице промелькнул шок.
– У вас какие-то проблемы? – спросила женщина.
– Нет, – ответил Дэниэл.
– Как я говорила, – сказала Энджел, – мы притушим свет, потом споем. Ему понравится.
Он подождал, пока она договорит, а когда она повернулась уходить, загородил дорогу.
– Ладно, – сказала Энджел. – Что тебе надо?
– Ты получила мое сообщение?
Она скрестила руки на груди.
– Какое сообщение?
– Мне очень жаль из-за того, как всё получилось.
– Уж не сомневаюсь.
– Можешь сделать одолжение? Пожалуйста, не говори моим родителям насчет денег. Или своим.
– А что? Страшно? – фыркнула она.
– Не хочу, чтобы они знали. Я все исправлю. Поверь.
– Хочешь, чтобы тебя считали идеальным? Тогда не надо было вытворять такую хрень.
– Они и так знают, что я неудачник. Я просто пытаюсь хоть что-то сделать как надо.
– Ты же понимаешь, что нельзя угодить всем? Включая меня.
– Клянусь, я всё верну.
– Наведи уже в жизни хоть какой-то порядок – только не жди, что я это сделаю за тебя. – Она развернулась и вышла.
Элейн перехватила его, когда он возвращался к столику, сказала, что нужно назначить дату для ужина и что она попросит его номер потом, в квартире. Его родители оставались на ночевку, и после праздника они вместе отправятся пить кофе.
– Когда приедем к нам, у тебя будет больше времени пообщаться с Энджел. Ты уже хотя бы познакомился с Чарльзом?
– Он вроде ничего.
– Планирует поступать на юридический. – Элейн наклонилась ближе. – Знаешь, уверена, им не понравится, что я это скажу, но я всё равно скажу – ты же знаешь меня и мой болтливый язык. Твои родители в ужасе из-за того, что ты не вернулся на учебу. Знаю, кажется, будто мы просто старые олухи, которые лезут в ваши жизни, но – хочешь верь, хочешь нет – я тоже была молодой. Я знаю, как бывает. Только в этом случае, должна сказать, твои родители знают, о чем говорят. Но. Ты думал предложить им, что пойдешь в городской вуз, если так не хочешь возвращаться на север? В смысле, я люблю твоих родителей и всё такое, но я понимаю, почему парень твоего возраста предпочитает остаться здесь, а не возвращаться в Риджборо. Всегда можешь пожить у нас с Джимом. Ты подумай, ладно?
До него донесся голос Энджел в другом конце зала; ее смех. Надо снова ей написать – надо пытаться, пока она не даст их дружбе второй шанс. Она сказала, ему надо навести порядок в жизни, но разве это не признак, что ей не все равно?
– Я поступаю в Карлоу, – ответил он Элейн. – На летний семестр. – От этих слов у него опустились руки, но уже слишком поздно – он отдал Питеру сочинение.
– Превосходно! – хлопнула в ладоши Элейн.
Он извинился перед Кэй и Питером и сказал, что не сможет присоединиться к ним у Хеннингсов, потому что завтра ему рано на работу, хотя на самом деле следующая смена была только в понедельник.
– Скоро увидимся, – ответил Питер. – Летняя учеба начинается через два месяца, так что планируй вернуться за несколько недель, чтобы обосноваться и подготовиться. Лучше всего – на первой неделе мая.
– Я рада, что ты решил поступить правильно, – сказала Кэй.
В следующие два месяца в городе, пока он не уехал, надо успеть как можно больше, начиная с сегодняшней ночи. Надо встретиться с Роландом и его друзьями. Дэниэл заслужил выходной.
Он почти дошел до угла улицы, когда увидел Чарльза, курившего перед пожарным гидрантом. Энджел всегда ненавидела курение, называла это гадостью. Значит, передумала.
– Привет, – сказал Чарльз.
– Привет.
– Я хотел с тобой быстренько поговорить.
Дэниэл остановился.
– Давай.
Чарльз бросил сигарету на тротуар, раздавил и достал из кармана жвачку, сунул в рот.
– Можно мне?
Чарльз бросил ему всю пачку.
– Можешь оставить. Серьезно.
– Спасибо. – Это были зеленые квадратики, слегка горькие от искусственного подсластителя. Дэниэл тут же подумал ее сплюнуть, но вместо этого проглотил.
– Я знаю, что ты сделал, – сказал Чарльз.
– Я много чего делал. Был у меня на концерте?
– Я уважаю решение Энджел не идти в суд, чтобы вернуть деньги, хоть я с ней и не согласен. Но ты лучше с ней больше не разговаривай.
– Так. Погоди.
– Серьезно будешь спорить? Я знаю, что ты украл у нее десять тысяч долларов. Она самый добрый человек, которого я знаю, а ты ею воспользовался.
– Я ничего не крал.
– Тогда пойди и признайся родителям Энджел. Они все только и треплются, какой ты хороший друг, как вы росли как брат и сестра. Просто с души воротит. Расскажи, а то я сам расскажу.
Дэниэл сорвался с места к метро, чуть ли не бегом. Нельзя угодить всем. Но ему хотелось – больше всего на свете – хотя бы самому думать о себе лучше.
Когда он поднялся со станции на Канал-стрит, зазвонил телефон. Он спешно выхватил его, надеясь, что это она.
Это был Питер.
– Мы с твоей матерью посмотрели документы. Что с тобой? Ты же знаешь, что такое сочинение подавать нельзя. «Я даже не хочу в Карлоу, так что не знаю, зачем это пишу». Это что за чушь? Мы дали тебе второй шанс, которого ты явно не заслуживаешь, и так ты нам отплатил?
Дэниэл достал из кармана куртки бумажку. Развернул под фонарем. «Обучение в малых группах и гуманитарное образование, которые предлагает Карлоу-колледж, а в особенности его передовые программы по экономике и политологии позволят мне достичь своих профессиональных целей». Он почувствовал разочарование с примесью облегчения.
– Пап, прости. Это шутка. Давай я подъеду и отдам настоящее сочинение.
– Не говоря уже о том, что ты сегодня грубо обошелся с Энджел. Я понимаю, тебе кажется, будто она предала вашу дружбу, потому что рассказала о твоей игромании, но ты бы мог хотя бы попытаться вести себя по-человечески. Она же за тебя волнуется, Дэниэл. Поэтому и рассказала. Чтобы помочь тебе.
– Вы сейчас где? В ресторане? У Джима и Элейн? Я приеду и отдам сочинение. Оно у меня, с ним всё нормально.
– Не трудись. Ты донес свое решение вполне четко.
– Пап!
– Это последняя капля. С нас хватит.
– Можно поговорить с мамой? – спросил он, но Питер уже повесил трубку.
Он свернул в бар на Гранд-стрит и заказал виски. Бар был маленьким и темным, непримечательным, музыкальный автомат играл Hells Bells AC/DC, а из угла ему настойчиво светила слот-машина. Он повернулся к ней спиной и углубился в телефон, прочитал несколько сообщений и удалил, нашел заметку, которую сохранил несколько месяцев назад, когда еще учился в Потсдаме, с названием и адресом подпольного покерного клуба в городе. Две сотни за вход, говорил Кайл. Адрес был на Лафайетт, в паре кварталов.
Он удалил заметку и допил. Он пойдет к Джиму и Элейн, чтобы отдать родителям правильное сочинение, хотя даже не знал их адрес. Он двинулся на восток, сворачивая на всех зеленых светофорах, но не сходя с Гранд, потом увидел банк и зашел за наличкой. Палец завис над кнопкой с надписью «50 долларов», но он нажал «500» – почти весь его счет – и смотрел, как выплевываются банкноты.
На углу Гранд и Лафайетт в голове зазвенел адрес покерного клуба. Он двинулся на юг, где Говард-стрит переходит в Хестер. Еще было не поздно, он мог бы направиться прямо к Роланду, пройти мимо здания – узкого, без швейцара, только с домофоном. Он проверил свой телефон – без сообщений. Его пугало, как мощно он собирался налажать, отсутствие желания остановиться, растущее предвкушение падения, аварии на полной скорости; уже выходя из бара, он точно знал, где окажется. Он нажал на кнопку домофона. «Что?» – спросил мужской голос. Он назвал пароль, и на миг затеплилась слабая надежда, что пароль неправильный. Но дверь открылась.
Клуб оказался однокомнатной квартирой с двумя столами, заваленными покерными фишками. Там были большой телевизор, где без звука шел баскетбол, стойка с ведрами пива. Дэниэл отдал пять сотен женщине в черном костюме и подождал, когда его посадят. Все игроки были мужчинами, разных рас и возрастов, причем он оказался одет получше многих. Он подошел к столу, готовый играть.
Был мертвый утренний час перед рассветом, когда дворники и мусоровозы еще не выходят на улицы, и Дэниэл сидел на скамейке перед Ист-Ривер – ветер задувал с непредсказуемыми порывами, бил по лицу через секунды после того, как пробегал рябью по куртке. В начале ночи, когда он выходил из ресторана, – так много часов назад – у него еще была шапка, но по дороге он ее потерял. Потерял он и сочинение для Карлоу-колледжа – то, которое хотел отвезти Кэй и Питеру, хотя оно еще было на компьютере. Можно отправить по электронной почте.