По дороге на автобусе обратно в город мы спали. Распаковали сумки. Вернулись на работу.
– Смотри, – прошептала мне Джои с другой стороны маникюрного стола.
Я увидела, как одна новенькая покрыла руки другой воском. Сорвала. Вторая вскрикнула.
Коко уволилась. Просто не явилась на смену. Когда я наконец до нее дозвонилась, она сказала: «Как хорошо заняться чем-то другим».
Рокки уже не была в кабинете каждый день, и, когда бы я ни пыталась с ней поговорить, она отвечала, что торопится, что уже уходит, что ей сейчас надо позвонить. Управляющей вместо нее, похоже, стала Мишель, двоюродная сестра Рокки. На замену Коко Мишель наняла четырех новых девушек, а это значило, что у нас уменьшилось количество часов. Как и Рокки с Мишель, эти новенькие были китаянками вьетнамского происхождения – девчушки с угрюмыми лицами, которые вместе приезжали и уезжали в фургоне, где за рулем сидел мужчина с бронзовым мелированием. Администратор не пыталась скрыть к ним свое презрение, даже не трудилась называть их по именам.
– Эпиляция, – сказала Диди. – Что дальше, перейдут на интимные прически? Радуйся, что нам не приходится выдирать лобковые волосы.
– Это пока, – сказала Джои.
Через четыре ночи после Атлантик-Сити я сказала Леону, что слышала про хорошую работу недалеко от Нью-Йорка.
– Это единственный китайский ресторан в городе, и они ищут официантку. Мне рассказала Джои. Та девушка из Хунаня, в салоне. Она родом из одной деревни с владельцами ресторана. Ты же знаешь, как редко попадается хорошая работа официанткой.
Леон стоял в ванной после душа, голый и обтекающий.
– Ясно.
Я подала ему полотенце.
– Ну, поехали?
Он вытер волосы.
– Куда?
Пар ласкал мое лицо.
– Во Флориду. Ты меня вообще слушаешь?
– Зачем тебе это?
– Хорошая работа. Большие деньги.
Он опустил полотенце. На его плечо капнуло с волос.
– Там всего-то была пара сотен долларов.
– Триста восемьдесят долларов из моих денег, которые ты украл без спроса. Тебе-то, видимо, всё равно.
– Конечно, не всё равно. Я напортачил. Извинился. Это не значит, что тебе надо ехать в вайцзю. Мы быстро наверстаем.
За городом находилось вайцзю – захолустье, глухие американские деревни. Всё, что не Нью-Йорк. Я наклонилась к Леону и вдохнула мыльный запах.
– Во Флориде есть и города, это не сплошное вайцзю. Брось, ты же знаешь, что новая управляющая со дня на день меня выкинет. Я за месяц заработаю официанткой больше, чем за год на родине.
– Ты так просто оставишь Деминя? И меня?
Я смотрела, как он надевает боксеры, и думала о Цин, о набережной, о налитых звездах над океаном.
– Ну конечно, вы поедете со мной. У нас будет большой дом, для всех троих. С работой в ресторане можно есть от пуза. Джои говорит, им понадобятся и мужчины на кухне.
– Ага. Посудомойщики.
– Что плохого в посудомойщиках?
– Если это такая замечательная работа, почему Джои сама не едет?
Он открыл дверь ванной, выпустил облака пара. Вытянулся на кровати, зашептал:
– Это опасно. Почитай про того человека в китайских газетах. Ограбили и убили во время доставки еды. Лишился жизни за пятнадцать баксов.
– Ну это же было не в ресторане, а домой к незнакомцам приходить всегда страшно.
– А ты глянь на того, которого застрелили в ресторане. Через пуленепробиваемый пластик!
– Ничего не случится. У официанток безопасная работа. – Я подняла с пола твои трусы. – Слушай, я хочу поехать. Пора попробовать что-то новое. Ты так не думаешь?
– Я думаю, что мне пора спать. Забудь о Флориде – я всё тебе верну в следующем месяце.
– Леон.
– Если тебе так нужны деньги, поди и найди себе богатея с пропиской, которому не надо заботиться о сестре.
– Хватит.
Дело было не в деньгах. Я достойна большего, чем «Привет, красотка». Леон достоин большего, чем бойня. Ты должен был учиться там, где тебя не будут звать Заказ номер два.
Я опробовала идею с Диди. Она шлепнула меня по руке.
– Вайцзю? С ума сошла? С тем же успехом можешь съездить на метро на луну.
Мы стояли всё в том же чертовом переулке, курили, как курили уже много лет, смотрели на всё ту же кирпичную стену всё того же здания. У Диди был план перебраться в другой салон, в центре, а когда ее английский станет лучше, найти работу, где не понадобится красить ногти.
– Не понимаю, чего ты не хочешь со мной в другой салон, – сказала она, обращаясь к кирпичам. – Во Флориду хочет, а на 13-ю улицу – ни в какую.
– Я же говорю – не хочу.
– Рокки никогда не сделает тебя управляющей. Она нам всем морочит голову, хоть мы и работаем дольше других. Нам урежут смены, а новые девушки будут работать задешево. Мишель начнет командовать здесь, а Рокки примет салон в Ривердейле. Если не уйдешь сама, тебя заставят уйти.
Она была права, но это было больно слышать. По улице проехала полицейская машина с завывающими сиренами. Я чувствовала себя одновременно возбужденной и изможденной.
– Ты не устала от Нью-Йорка?
– Вовсе нет. Теперь всё стало хорошо.
И в самом деле – по крайней мере, для нее. Когда Кван регулярно ездил в Атлантик-Сити, иногда я себя успокаивала: я хотя бы не Диди. Но с тех пор, как Кван бросил игры, у Диди появились деньги на курсы английского вместо того, чтобы платить за его жилье. И теперь она уговаривала его завести ребенка. Ты не мог стать моим спонсором для грин-карты, пока тебе не исполнится двадцать один, зато Диди после свадьбы подала заявку. Скоро она будет легальным иммигрантом и сможет работать где угодно.
– У тебя есть собственный дом, мужчина и сын, а ты хочешь всё спустить.
– Я просто думала, что достойна лучшего. И они могут поехать со мной.
– Но ты же знаешь, что есть здесь. А во Флориде может случиться что угодно. – Диди посмотрела на мобильный. – Пора возвращаться, пока Мишель не начала дышать огнем.
– Вот именно, может случиться что угодно. Это и здорово.
– Ты злишься из-за Леона и денег, но это ерунда.
– Дело не в деньгах. Вам с Кваном тоже стоит поехать.
– Оставайся в Нью-Йорке. Выходи замуж, роди ребенка.
Я видела, как по мне будет скучать Диди, когда я уеду. Я тоже буду по ней стучать – хотя я уже скучала: по временам, когда у нас были только мы, когда мы верили, что старшинство в коммуналке – повод для гордости, когда неопределенность в жизни пугала и завораживала, когда каждый новый день был в равной степени и ужасом, и возможностью. По моим одиноким прогулкам в Центральном парке, по улицам таким новым, что я всё еще легко могла заблудиться. По поездкам на метро, когда передо мной вздымались огни города, когда я гадала, будет ли в моей жизни что-то больше похожее на любовь, чем это.
Снова шел снег, наваливал сантиметры сугробов, и никто из нас уже не помнил, что бывает такая жара, что нужен вентилятор. Леон расчистил ботинками тропинку на ступеньках нашего здания.
– Теперь Флорида уже кажется привлекательней, да? – спросила я.
– Ты прекратишь? Я ведь уже сказал, что заплачу.
– Ты думаешь, я несерьезно.
– Мне пора на работу. До встречи.
– Можешь хотя бы сказать, что подумаешь, что уделишь этому время?
– Ладно, ладно, – сказал он на ходу.
Я поднялась и позвонила в ресторан во Флориде. Сказала управляющей, что знакома с Джои и заинтересована в работе, ответила на вопросы о том, сколько уже живу в Америке, сказала пару фраз на английском. Управляющая объяснила, что ресторан находится в маленьком городишке под названием Стар-Хилл, в часе езды от города Орландо.
– Не затягивайте, – сказала она. – Официантка нам понадобится уже скоро.
Я сказала, что еще перезвоню через день-другой, когда куплю билеты на автобус из Нью-Йорка.
Мою смену в среду сократили, так что я смогла тебя встретить из школы. Ее здание как будто бы вечно находилось в состоянии ремонта – металлические леса стояли у стен столько, сколько ты там учился, а те несколько раз, когда я была внутри, в нос бил затхлый, заплесневелый маринад из пота, клея и чистящего средства для полов. Детям вредно ходить в школу в зоне стройки.
– Я не поеду, – ответил ты, когда я рассказала про Флориду.
– Деминь, я же твоя мать. Мы поедем вместе.
– Когда я был в Китае, тебя со мной не было.
– Тогда с тобой был йи гонг. Я зарабатывала, чтобы привезти тебя сюда. Теперь всё по-другому.
– Что по-другому?
– Тебе понравится во Флориде. Будешь жить в большом доме, в своей комнате.
– Не хочу свою комнату. Хочу жить с Майклом.
– Ты ведь уже переезжал. Было не так уж трудно, правда?
Ты ответил по-английски:
– Я не поеду! Отстань!
Я знала, какими словами ответить, но не ответила – не хотела давать тебе власть надо мной и менять языки, не хотела вести переговоры на твоих условиях. Мои лицо и руки запылали, будто я боролась, пока меня запихивали в мешок.
Мы были снаружи магазина. Я увидела, как на нас смотрит миссис Джонсон из нашего дома. Твое лицо сморщилось от обиды, так что я обняла тебя, крепко, и ты выскользнул и побежал вперед – твои руки торчали из рукавов куртки. Деминь, я так тебя любила. Я запомнила на будущее купить тебе новую футболку. Во Флориде куртки не нужны.
Той ночью, пока ты спал, я не ложилась, ждала Леона с работы. Ты самоутверждался даже без сознания – перевернулся на бок, пока Майкл спал на спине, вытянув руки и ноги. Я была ненамного старше, когда ушла из дома. Ребенку полезно переживать что-то новое, полезно учиться быть храбрым и независимым. Как когда ты упал с качелей. Было страшно, но я гордилась, что ты такой сильный. Я не собиралась с тобой нянчиться. Я хотела, чтобы ты стал умным, самодостаточным; чтобы тебя нельзя было застать врасплох.
Когда ты был маленьким – умещался на одной подушке, – я не выносила расставания с тобой, жаждала соприкоснуться с тобой кожей. Город казался грубым и громким для ребенка, и я хотела защитить тебя от улиц, укрыть тебя от опасностей. Хотела я этого и сейчас. Хотела дать тебе шансы, которыми не воспользовалась сама. Показать, что необязательно сидеть на одном месте.