Сквозь урчание раздались глухие щелчки. Танк вздрогнул. Это чо, по нам открыли огонь? Ну и ладненько, не я первый начал.
Голова ударила прямо в крыло одного из автомобилей, разлетевшись огненными шипящими брызгами. Седан юлой закрутился прочь по трассе, а следом за ним растянулся широкий красный след с рыхлыми комками и обрывками кожаной куртки. Беднягу-копа разнесло фаршем по асфальту. Еще один вояка, попавший под душ из моей хитрой начинки, ломанулся в поле. Разорванное брюхо болталось, будто фартук. И этот не боец.
Да и не жилец тоже.
Я зарядил орудие вторым снарядом и навел ствол.
Чуваки, которые скрывались за оставшимся седаном, быстро просекли аромат жареного и дернулись в придорожную канаву. Поздно, блядь! В этот раз я навел прицел чуть ниже, под авто. Взрывом его подбросило вверх – машина рухнула прямиком на головы копам, которые в этот момент уже не драпали, а кое-как расползались, как недодавленные тараканы. Голова разорвалась под колесами и смела осколками ноги дурачков в труху. Не побегаешь! На всякий пожарный я еще раз долбанул в кучу окровавленного металла, но там и так уже никто не дергался.
Что-то как-то легко все прошло, да?
Сквозь довольное урчание охраняющей меня плоти донеслись болезненные всхлипы и странный прерывистый гул. Мясо вокруг стало потряхивать. Что за херня? Меня обложили, что ли?
Я дернул на себя костяной рычаг и вдавил скользкую педаль. Танк резво крутанулся.
Горизонт вроде чист… Две разбитые тачки, обрамленные месивом из свежевыпотрошенных недогероев, да залитое солнцем поле. И дерганая тень скачет по тошнотно-зеленой траве…
Тень и гул… Снаружи вновь раздались глухие частые удары, и борта задергались, как от икоты.
В нас опять стреляли! И это уже серьезно.
Болван, тупой еблан… Где были мои мозги? Танк засипел, затрясся в эпилептическом припадке. Да, родной, это тебе не пульки-семечки из пистолетиков. Да нас уже с вертолета дрючат!.. Из здоровенного, как мой болт, авиационного пулемета.
Дрючат не-по-дет-ски.
Что это может быть? На полицейских вертушках не ставят авиационного оружия, уж я-то знаю. Авиационное – оно есть на боевых, то есть исключительно на армейских. А если это армейский вертолет, то как он тут очутился, да еще и с боекомплектом? С ближайшего аэродрома подняли по тревоге? Ох и шустрые, черти! И все ради меня. Огонь-то когда успели согласовать?
Я развернул башню, вздернул ствол и попытался двинуть задним ходом. Машина вяло шевельнулась, снова засипела и осталась на месте.
Черт, черт, как-то все уже совсем не славно! Стоны вокруг звучали так громко, что я перестал слышать шум лопастей зависшего над нами вертолета. Танк трясся, визжал и хрипел. Температура внутри резко подскочила, в нос ударила кисло-сладкая вонь. Свет фонаря скакал по пылающей панели, с которой бахромой текла мутная слизь. Накрылась гидросистема, бля. Швы расползались, из проемов выдавливались черные комки свернувшейся крови. Воздух внезапно загустел – похоже, гавкнул и воздухоочиститель. Сколько же их там наверху… Один? Два? Сто??? Дебил, тупорылый осел, надо же так облажаться…
Кабину дернуло вбок, и пол накренился. Фонарь грохнулся в лужу у моих ног и погас. Я не мог сообразить, где второй, и оказался в полной темноте.
Плохо дело. Так, ладно. Обматерим себя позже. Надо выбираться.
Упираясь руками в дрожащие куски плоти, я на ощупь отодвинул систему заряжания и протиснулся к нижнему люку. Хрен вам, гастеллы-мересьевы-нестеровы, через башню я не высунусь. Вы меня даже не заметите, мышкой проскочу, хе-хе… По полям, в траве, вылезу-вывезу. Нет у вас методов против человека с миссией…
Но стоило дотянуться до закрепленного на люке хряща, как мои колени резко дернуло обратно, назад. Я больно плюхнулся на липкую мокрую плоть, чуть не сломав собственный хер.
От боли в паху даже не сразу сообразил, что произошло.
В щиколотки вцепились крепкие твердые пальцы.
Что за бред, где фонарь… Я согнулся пополам и едва успел нащупать на лодыжках чьи-то руки, как такие же цепкие пальцы выкрутили мне локти за спину. Ага, разбежались, хер вам! Я откинулся назад, лягнул темноту и почти что нырнул в проход к нижнему люку. Почти.
Пульсирующий липкий шланг перехватил запястья, вздернул к шее и несколько раз обвился вокруг нее. Кольца плотно стянули узел. Достаточно плотно, чтобы глаза и губы от напряжения вспухли, а рот распахнулся, высвобождая раздутый от давления язык. Но недостаточно плотно, чтобы я вырубился и не смог осознавать происходящее.
Толстый, сочащийся технической смазкой обрезок кишки впихнул язык обратно мне в рот и протолкнул дальше – вглубь пищевода. Слепыми змеями по лицу елозили чьи-то воспаленные от жары члены. Почувствовав соленые дорожки слез, они ткнулись мне в глаза.
Изогнувшись костяной основой, сиденье, будто скорпион, скользнуло за спину и вонзило осколки костей в столб позвоночника. Из запасника выбрались злобные головы и вцепились в пальцы на ногах. Они скрежетали осколками зубов, рвали с бедер лоскуты кожи.
Танк трясся в конвульсиях, агонизируя под пулеметным огнем. Боже, что за экстаз!
На головках напирающих членов внезапно ощерились узкие рыбьи пасти, мои глаза лопнули под их яростным напором. Ротастые члены скользнули дальше, вглубь.
И тьма отступила. Яркая раскаленная картинка предстала так же ясно, как солнечный день за окном. Я не видел, нет, но чувствовал все, что происходило внутри моего чудесного творения. Все мое сознание – весь я! – хлынуло по мясным патч-кордам, уходящим из глазниц в глубины кровавой туши, содрогающейся от боли и возбуждения. Я вошел в тело танка, излился сквозь скользкие уретры прямехонько в гигантский плотоядный механизм. Кошмарная перспектива – быть выпитым заживо чудовищными кабелями! – померкла перед невероятной картиной казни, наблюдаемой через призму одних лишь ощущений. Картиной, отвернуться от которой у меня не было никакой возможности.
Заебательская картинка, ничего не скажешь. Тебе же тоже нормально все видно, да?
Танк продолжал перемалывать заключенного внутри себя создателя.
Глазничные пластины щелкнули осколками и пропустили внутрь головы злобные голодные рты, которые тут же впились в желанную мякоть. Толстые пещеристые стволы исступленно долбили в заднюю стенку черепа, мешая друг другу в тесных глазницах. Только что выжранная полость наполнялась едким зловонным семенем.
Ноги сучили по винегрету из внутренностей, которые вывалились из-под задранного к подбородку живота.
Присмотреться к моему новому состоянию было некогда. Я разрывался между желанием насладиться зрелищем собственного уничтожения и возможностью вкусить сладость болезненных пулеметных попаданий, терзающих машину снаружи, когда танк неожиданно тяжело охнул и замер. Стоны стихли, бурление прекратилось. Борта еще слабо подрагивали, но содержимое стремительно сжималось, корпус оседал. Грозная мясная конструкция вваливалась внутрь себя. Раздался гул, точно от тысячи водопадов.
Вот и прокатились… Если ты еще с нами, то извини, братан, но до города я тебя так и не довез. Совсем как мой батя, когда я малой был. Обещал-обещал… Покажу, мол, охуенные карусели и магазины с жвачками…
Невидимая пуповина, связывающая меня с уже остывающей плотью, растаяла. Поток ощущений прекратился. Нечто, только что принявшее меня, тяжело вздохнуло, и остатки того, что еще можно было назвать мной, легким дуновением выскользнули из размягченной мертвой утробы, оставляя ошметки «плода» киснуть в огромном рукотворном желудке. Все вокруг теряло очертания и ясность…
Я скользнул прочь, мимо черных вертолетов, которые, словно стальные ангелы, продолжали терзать неподвижную жертву.
В недавнем прошлом такие гладкие блестящие бока танка темнели, покрываясь сухой морщинистой коркой. Как гениталии пенсионера в финале последнего в жизни соития.
Вдоль трассы, обрамленной высоченным борщевиком, к мясным руинам неспешно ковыляла сгорбленная фигурка.
…А, старая знакомая! Трухлявый улей, мумия-пулеметчица… Знаю-знаю, что тебе надо. Я тебя давно разгадал, сука терпеливая. Как первые запчасти в сарай притащил, сразу твой душок учуял. Дорогу ей размыло, антенна не ловит… Ага-ага. Тортила пиздлявая. Ну, теперь-то мы с тобой наболтаемся вволю… Ненавижу…
Продавцы смерти
(об авторах)
«Дилеры смерти» (death dealers) или же «продавцы смерти» – так в шутку называют на Западе музыкальные группы, играющие дэт-метал. Но это еще и расхожий эвфемизм для обозначения преступников, торгующих наркотиками, оружием, детским порно, снафф-видео и тому подобным товаром.
В этом смысле авторы сплаттерпанка, едва ли не самой запретной, постыдной и осуждаемой разновидности литературы ужасов, тоже «продавцы смерти».
В антологии «Беспредел» представлены товары от следующих производителей…
Владислав Женевский (1984–2015) – уфимский писатель, поэт, переводчик, критик, редактор, библиограф. Один из людей, стоявших у истоков так называемой «темной волны» в отечественной литературе. Лауреат премий «Рукопись года», «Мастера ужасов», «Книга года по версии портала Fantlab», многократный лауреат премии «Фанткритик». Большая часть прозаического наследия, а также некоторые стихи и статья «Хоррор в русской литературе» вошли в изданный посмертно авторский сборник Женевского «Запах».
Мемориальная страница автора «ВКонтакте»:
https://vk.com/vladzhenevsky
Виктор Точинов (1966–2023) – скоропостижно скончался в апреле 2023 года. Коренной петербуржец, выпускник Ленинградского института авиационного приборостроения, писатель, редактор, независимый издатель, публицист. Лауреат премий «Еврокон», «Книга года по версии портала Fantlab», «Итоги года от журнала „Мир фантастики“» и других, дипломант АБС-премии. Один из первопроходцев жанра хоррор в России нового времени.