Архонты, окружившие походный стол, выпрямились и загомонили. Ираклий взглядом заставил их замолчать и бросил воину:
– Зови!
Скутат исчез, и порог шатра перешагнули двое. Одного Ираклий узнал сразу: Алексий, протоспафарий логофисии дрома. Второго он видел впервые. Высокий, широкоплечий, гость был одет в холщовую рубаху и такие же штаны, заправленные в некогда красные, а теперь порыжевшие сапоги. На его поясе болталась сабля с простой рукоятью. Загорелое лицо в обрамлении короткой русой бороды, ярко-синие глаза…
«И это князь? – удивился Ираклий. – Да у меня скутаты одеты лучше».
– Хайре! – приветствовал его вошедший. – Радуйся, великий доместик!
По-гречески гость говорил не совсем правильно, но уверенно.
– И тебе радоваться! – ответил Ираклий. – Проходи!
Князь приблизился.
– Вина? – предложил доместик.
– Лучше к делу! – отказался гость.
Ираклий кивнул и повернулся к расстеленной на столе карте.
– Вот Фессалоники, – ткнул в нарисованный на пергаменте замок. – Это наш лагерь. (Палец уперся в квадрат к югу от замка.) Между нами две мили. Танкред в городе со своими франками, они взяли его неделю назад…
Ираклий помрачнел. На выручку Фессалоникам он опоздал: погода не позволила кораблям отплыть своевременно. Гарнизон города сражался отчаянно, но франков было слишком много. Они захватили Фессалоники и затворились в них. Единственное, что удалось подошедшим на помощь грекам, так сжечь десяток кораблей захватчиков – остальные успели отплыть. После чего греки соорудили укрепленный лагерь и обосновались в нем. Оба противника выжидали. Для штурма Фессалоник у Ираклия не хватало сил, а Танкред, судя всему, пировал в захваченном городе.
– Сколько их? – спросил рус, указав на замок.
– Тысяч пять. Около двух тысяч конных, остальные – кнехты.
– А у тебя?
– Полторы тысячи катафрактов и чуть больше скутатов. Остальные… – Ираклий махнул рукой, едва не выругавшись. Три тысячи тяжеловооруженных воинов, из которых половина – наемники, вот и все, что выделил Рим для войны с франками. Плохо обученных ополченцев можно не считать – латинянам они на один зуб. Лагерь греки, конечно, удержат, но в открытом бою…
– Что ж, – сказал рус, – завтра выводи войско в поле.
Ираклий побагровел.
– Ты видел атаку латной конницы? – спросил, сжав кулаки. – Знаешь, что это такое? У них крепкие доспехи, тяжелые копья и сильные кони, способные нести на спине всадника, закованного в железо. Да и сами кони одеты в броню. Как и у моих катафрактов. Но под броней у них – люди, которых готовят к этому с младенчества. Кормят мясом, гоняют с оружием, наставляют. А у меня… Теперь слушай дальше, рус! Рыцари выстраиваются в ряды и устремляются вперед железной стеной. Сначала шагом, после – рысь, и вот – галоп! Набравший скорость рыцарь врезается в войско противника, пробивает шесть-восемь рядов, после чего бросает копье и рубит мечом. Его доспехи не берут ни копье, ни меч; а коня поразить можно, лишь вспоров ему живот. Но на такое мало кто отваживается: стопчут! Противостоять атаке рыцарей невозможно. Мои катафракты выстоят против турков, смогут на равных тягаться с твоими дружинниками. При удаче, могут даже победить латинян, но не в сшибке лоб в лоб! Я не самоубийца…
– У меня нет желания видеть твою смерть, – перебил рус, – более того, хочу, чтоб ты жил долго и счастливо. Франки не доскачут к твоим воинам.
– Кто их остановит?
– Я! – сказал князь. – И не просто остановлю, а смешаю ряды и заставлю бежать. Тебе останется бить их в спины. У франков добрая пехота?
– Если побегут рыцари, пехота падет духом, – махнул рукой Ираклий. – Она привыкла идти вслед всадникам, зачищая поле битвы. Прямой удар конницы не выдержит. Мы расколем ее на части и вырубим, как капусту. Самых упорных нашпигуем стрелами… Но сначала нужно разбить кавалерию. Как ты это сделаешь?
– Так же, как до сих пор.
Ираклий недоверчиво нахмурился.
– Я слышал про битву с половцами, – сказал задумчиво, – но разве можно сравнить кочевника-варвара с рыцарем? Что у них общего?
– Кони, – сказал рус.
Доместик и его архонты удивленно посмотрели на князя. Тот кивнул.
– Кони половцев или рыцарей одинаково боятся змеев.
– Я могу на них взглянуть? – спросил Ираклий.
Князь покачал головой.
– Почему?
– Не думаю, что Танкред настолько глуп, чтобы не держать близ лагеря лазутчиков. Нас заметят, проследят и найдут место, где прячутся смоки. Танкред разгадает наш план и не выйдет за стены.
– Тогда я не могу… – начал Ираклий, но вмешался Алексий.
– Верь ему, – сказал, поклонившись.
«Тебе легко говорить, – подумал доместик. – За поражение спросят с меня!»
– Я настаиваю! – сказал, набычившись.
– Ладно! – согласился рус. – Едем вдвоем. Причем ты – в облачении простого воина.
Архонты за спиной Ираклия зароптали, но доместик утихомирил их жестом.
– Принеси одежду! – велел слуге.
…Два всадника вернулись в лагерь под вечер. Их приезд, как и отбытие никого особо не заинтересовали: мало ли конных разъездов высылают из лагеря? Ираклий выглядел довольным. В укромной бухте, где прятались змеи, он не только разглядел каждого, но и попросил князя показать, как смоки пугают лошадей. Один из змеев негромко рыкнул, этого оказалось достаточно, чтоб жеребец доместика обезумел. Воины князя едва удержали коня. Не спешься Ираклий, лежать бы ему на камнях со сломанной спиной.
– Я распоряжусь, чтоб доставили откованные стрелы, – сказал доместик. – Как раз стемнеет. Признаться, я сомневался, что они понадобятся, хотел даже выбросить. Такая тяжесть!
Князь ничего не ответил – только кивнул, соглашаясь. Они вошли в шатер. Архонты доместика и Алексий, ожидавшие их возвращения, вскочили с раскладных стульев.
– Выступаем на рассвете! – сказал Ираклий, подходя к столу. – Сделаем так…
Получив приказания, архонты разошлись, в шатре остались Ираклий, Алексий и рус. Последний уходить явно не собирался.
– Что еще? – удивился доместик.
– Хрисовул! – сказал рус.
Ираклий пожал плечами и полез в ларец. Рус хочет проверить, не обманывают ли его… Князь бережно принял из рук доместика пергамент, тщательно рассмотрел золотую печать, пробежал глазами текст, после чего сунул хрисовул за пояс.
– Э-э! – возмутился Ираклий. – Мне велели отдать его только взамен.
Рус кивнул и расстегнул пояс с саблей. Бросив их на стол, потащил через голову рубаху. Под ней оказалась еще одна – с более короткими рукавами и без ворота. Тело князя поверх нее было обмотано свитком. Рус распустил стягивавшие пергамент ремешки и выложил его на стол.
«Вот что у него топорщилось под рубахой! – подумал Ираклий. – А я думал: кольчуга!»
Сходив к ларцу, он принес первую часть свитка, расстелил ее на столе, прижав кинжалом, затем придвинул тот, что принес князь. Края пергаментов совпали по разрезу. Ираклий раскатал свиток руса до стержня и внимательно осмотрел место крепления. Оно было давним. Свежих следов клея, неизбежных, если бы кто-то вырезал из свитка кусок, не наблюдалось. Князь вел себя честно.
Ираклий бережно смотал пергаменты и спрятал их в ларец. Теперь даже в случае поражения ему есть, что предъявить. Алексий заключил замечательную сделку!
Пока Ираклий возился со свитками, князь успел одеться и даже спрятать хрисовул.
– Вина? – предложил доместик.
Князь покачал головой.
– Не стоит напиваться перед битвой.
Ираклий нахмурился. Рус отказывается с ним выпить? Считает недостойным?
– Между прочим, – сказал сердито, – я могу позвать воинов, и они отберут у тебя хрисовул. И мне плевать, что ты после этого улетишь! Я верну пергамент императору вкупе с тем свитком, – доместик кивнул на ларец, – и меня наградят.
– Ты не сделаешь этого, – сказал рус.
– Почему?
– Только глупец отказывается от победы. Она даст тебе больше, чем какие-то свитки. Ведь так?
«Дьявол!» – подумал Ираклий. Рус ударил по больному месту. Ираклий служил не одно десятилетие, но успешных битв за ним не числилось. Оборона крепостей, неспешное выдавливание врагов из захваченных земель, осада городов – это все было. Но чтоб одержать победу в прямом столкновении с врагом… Рим разучился так воевать.
– Хайре, великий доместик! Сделай, как договорились!
Князь повернулся и вышел. Алексий устремился следом.
– Подожди! – остановил его Ираклий.
– Я должен быть с русом! – возразил протоспафарий.
– Догонишь!
Ираклий, заложив руки за спину, прошелся вдоль стола. Алексий ждал, отступив в сторону.
– Давно знаешь князя?
– Менее года.
– Сколько на его счету выигранных битв?
– Я знаю о трех.
– А лет ему сколько?
– Двадцать семь.
«Когда рус успел? – удивился Ираклий. – Хотя… Бывший раб, расчищавший дорогу к княжьему престолу. Варвар…»
Если русу нужен хрисовул, пусть забирает, решил доместик. Это противоречит интересам Рима, но Ираклию плевать. Он доместик, а не логофет дрома, политика не его забота. Можно издать эдикт, отменяющий жалованную грамоту, или еще чего. В Константинополе правит Андроник, прожженный интриган, воевавший за трон с покойным Мануилом. Ему такие дела – тьфу! Не это сейчас главное. Рус прав: победа нужна – как басилевсу, так и доместику. Андронику – чтоб показать себя защитником Рима, Ираклию – для сохранения должности. В случае удачи Ираклия ждет небывалый триумф. А нет, так корабли наготове. Убежать успеет.
Ираклий знаком отпустил Алексия и кликнул слугу. Выпить за удачу все же следовало.
Танкред привстал на стременах, окидывая взглядом поле. Греки решились на битву: подножие холма щетинилось копьями их войска. Ряды панцирной пехоты, турмы[39] катафрактов по краям. Древнее римское построение. Пехота принимает на себя главный удар, конница с флангов окружает противника; оказавшись в кольце, тот сдается или гибнет. Tertium non datur