В притихших водах появилась рыба, йорхи занялись охотой. Рыбы оказалось много, убийства прекратились.
Стихия разбросала змеев. Некоторые, боясь быть съеденными, отбились специально, другие просто потерялись; ко времени, когда вода спала, йорхи расселились по планете. Оседали обычно в устьях рек – там рыбы водилось больше, находили пещеры, удобные для спячки. До потопа зимы на планете были теплыми, но погода изменилась. Реки стали замерзать, а достать рыбу из-подо льда не получалось. Йорхи приноровились зимой спать. Со временем отыскалась трава, поев которой йорхи откладывали яйца, число змеев стало расти. Жизнь наладилась, но йорхи по-прежнему ждали хозяев. Они тосковали по ним. Оборот звезды вокруг планеты следовал за оборотом, хозяева не возвращались. Со временем берега рек, где обитали змеи, заселили люди, йорхи попытались с ними сдружиться. Они помнили, что это потомки хозяев, и хотели служить им, однако люди пугались и убегали. Вместо змеев они любили мохнатых существ, которые ходили стадами и ели траву. Люди стригли с них шерсть и употребляли их в пищу. Ревнуя, йорхи нападали на стада, рвали мохнатых на части, после чего, опьянев от крови, выпускали огневые железы. Горючая слизь, ярко вспыхивая, летела в людей. Становлению дружбы это не способствовало.
Только однажды змеями заинтересовались. Это были воины. Они носили шлемы с гребнями из крашеных конских волос, красные туники и тяжелые сандалии, подкованные гвоздями. Римляне, как звали воинов, были решительны и отважны. Они научили змеев сражаться с конницей, поджигать города и топить корабли. Длилось это недолго. У новых хозяев что-то произошло, и они отплыли на кораблях, бросив любимцев. Уезжая, обещали вернуться, но не сдержали слова. Возможно, из-за бури, разметавшей корабли римлян. А йорхи ждали и тосковали.
Мохнатые существа со временем съели траву, помогавшую йорхам откладывать яйца, змеи стали вымирать. Если откладывать одно яйцо, да и то, умирая, трудно ждать лучшего. Детеныш, появившийся на свет, беззащитен: его может съесть даже рыба, что говорить о диких зверях? Йорхи, как могли, сберегали детей, но годовалого возраста достигали немногие. Тогда появился Главный Хозяин. Он нашел и сберег яйцо йорха, после чего растил и оберегал змея. Он кормил его и защищал от врагов, учил и заботился. Счастливчик, обретший хозяина, был родителем йорха, летевшего сейчас в небе, и сын помнил, что случилось с отцом. Родителя сразили стрелой, и это была достойная смерть. Хозяин горевал о погибшем, из глаз его текла вода, что служило признаком скорби. За это йорх и любил хозяина. Ради него он, не задумываясь, повторил бы судьбу родителя.
Йорха растил не Хозяин. Его заменила женщина, добрая и ласковая. Хозяин любил ее. Став женой Хозяина, женщина перестала летать, Йорх горевал. Главный нашел ему другого Хозяина, тот был другом Главного, и змей принял его.
Йорх вспомнил прошедшую ночь. Они заночевали на берегу озера. Пока летевшая с ними женщина варила пищу, хозяева сбросили одежду и зашли в воду. В их руках была сеть. Йорх ждал на берегу, нетерпеливо переминаясь на лапах. Люди вытащили ворох рыбы, змей набросился на еду. Он здорово проголодался, поэтому проглотил пищу быстро. Людям пришлось идти в воду снова.
– Ишь, как жрет! – заметила женщина, варившая еду. – Сколько ж ему нужно?
Йорх понял ее, поскольку знал язык людей. Когда те говорили, что думали, понять не составляло труда.
– Потаскай на спине дружинников, узнаешь! – ответил женщине Главный Хозяин, и Йорх одобрил его слова. Женщина, обидевшись, умолкла.
Насытившись, змей лег у костра. Он не боялся огня, он сам мог исторгать пламя. Йорху хотелось ласки. Однако Главный Хозяин был занят: ел, зачерпывая ложкой из котла. Женщина тоже ела, украдкой поглядывая на Главного. Она занималась этим давно, еще, когда люди ловили рыбу, Йорх понимал, чего ей хочется. Только Хозяин этого не желал, он думал о другой женщине – той самой, которая вырастила йорха. Хозяин тосковал по ней, и Йорх разделял его чувство: прежняя хозяйка того стоила. Покончив с едой, хозяин спрятал ложку в сапог, йорх немедленно придвинулся ближе. Хозяин погладил друга по голове.
– Молодец! Умница! Хороший!
Йорх прикрыл глаза. Внутри звучала мелодия, в такт ей змей стал посапывать.
– Чтой-то он? – удивилась женщина.
– Мурлычет, – ответил Хозяин. – Любит ласку.
– Прямо как кот! – удивилась женщина.
– Коты не летают! – возразил Хозяин.
Женщина, поколебавшись, подошла. Йорх не хотел, чтоб она касалась его тела, – это означало разделить ласку Хозяина, но отгонять не стал: Хозяин не одобрил бы. Женщина, присев, коснулась шеи Йорха, затем погладила ее. Рука у нее была сильной, но ласковой. Змей вздохнул.
– Храбрая ты! – сказал Хозяин. – Змеев боятся.
– Так он же, как кот, – ответила женщина, а сама подумала: «Лучше б ты гладил меня!» Йорх услышал и развеселился. Он умел смеяться и даже шутить. «Размечталась!» – подумал Йорх. Это слово часто произносил Хозяин; он вообще думал и говорил не так, как другие люди, и слова его нравились Йорху: они были сочными и неожиданными. Улыбнувшись, змей поднял губу, обнажив острые зубы.
– Ишь, какие! – сказала женщина, потянувшись.
– Не надо! – упредил Хозяин. – Не любит!
Женщина отдернула руку.
– Иди спать! – предложил Хозяин. – Мы следом. Встаем с рассветом.
– Я покараулю! – предложила женщина.
– Он посторожит! – Хозяин кивнул на змея. – Лучше пса. Чужих издалека чует.
Йорх знал, почему женщина вызвалась сторожить. Она хотела смотреть на хозяина, пока тот спит. Тем не менее она подчинилась. Спустя короткое время люди лежали на разостланных войлоках. Мужчины спали, а женщина ворочалась, думая о своем. Йорх слышал ее мысли и смеялся…
Вспомнив об этом сейчас, йорх развеселился и коротко рыкнул, раздув бока.
– Чтой-то он? – спросила сидевшая в корзине женщина.
– Жизни радуется! – ответил Хозяин. – Молодой еще.
«А чего ему? – подумала женщина. – Нажрался – и счастлив! Не то что люди…»
Под «людьми» женщина понимала себя. Йорх прочел ее мысли и снова развеселился. Однако трубить не стал. Спуск завершался, наступало время махать крыльями.
Получив ответ на вопрос, Млава угомонилась и вернулась к прежнему занятию – смотреть на проплывавшую под крыльями змея землю. Та была чудо как хороша. Леса сменяли луга, те пересекали реки. Небо, отражаясь в водах, превращало реки в голубые ленты, прихотливо вплетенные в зеленые косы лесов. Они летели второй день, а Млава не могла налюбоваться. Олята, управлявший змеем, тоже смотрел вниз – только с другой целью. Ему предстояло привести смока к стоянке – укромному месту неподалеку от Звенигорода, где на озере, затерявшемся в лесах, жили змеи. Князь, сидевший за спиной Оляты, никуда не смотрел. Прикрыв глаза, он размышлял. В беспокойной жизни, которую вел Иван, моменты, когда можно отрешиться и подумать о прошлом и настоящем, случались не часто.
Мысли князя были грустными. Три года тому, скитаясь с ватагой, он думал, что самое тяжкое – вернуть княжество. Дальнейшее представлялось простым и ясным. Вышло ровно наоборот. Звенигород сам открыл ему ворота. Дурной нрав Володько, завладевшего княжеством, настроил против него людей. Бояре, ремесленники, смерды – все страстно желали прогнать чужака, поэтому, подняв восстание, позвали Ивана. Примеру Звенигорода последовали другие земли. После того как Володько сбежал, сам Галич поклонился Ивану.
Удержать власть не составило труда. Святослав Киевский, решивший подсобить изгнанному зятю, послал на Звенигород Ростислава Белгородского. Худшего выбора он сделать не мог. За год до того дружина Ростислава разгромила киевлян благодаря Ивану со смоком. Белгородцы знали, чего стоит змей, поэтому, увидав в небе смоков, сложили зброю.
Весть эта ошеломила Русь. Полку желавших сразиться с изгоем резко убыло. Западные соседи почесали в затылках и прислали посольства. Формально: подтвердить договоры, заключенные с Володько, а на самом деле – глянуть на князя и определиться: крепок ли? Получится отгрызть кусок от богатой Галицкой земли или лучше не пытаться? Посольство угров возглавил первый жупан, ляшское – сам король.
В Галиче их приняли с почетом, а после пира пригласили в поле. Два смока продемонстрировали гостям бомбардировку камнями соломенных чучел (от тех только пыль полетела!), сожгли специально выстроенную для того крепостную стену из бревен, а на десерт разогнали конную дружину гостей, решившую помериться со змеями силушкой молодецкой. Солировали лучшие витязи гостей: им предложили испытать непередаваемые ощущения, витязи согласились. Впечатления и вправду вышли незабываемые: с десяток гостей сломали себе руки и ноги, одного и вовсе пришлось хоронить – неловко упал под копыта. Свои, галичские, в потехе не участвовали: знали, чем кончится. Жупан с королем, не медля, подписали ряд о нерушимости границ, добавив по желанию князя пункт о преследовании разбойников.
Рубежи стояли незыблемо, не ладилось в самом княжестве. На первый взгляд оно цвело. Галич богател, чему в немалой степени способствовали реформы князя. Иван, пребывая в ромейском плену, научился многому. Например, тому, что основная статья дохода государства торговля, а не дань с крестьян. Размер таможенной пошлины, он же мыт, в Галиче снизили вдвое, купеческим караванам обеспечили охрану на пути через княжество. Торговые люди, прикинув барыш, пошли через Галич. Сманили даже караваны из Новгорода, про ляхов, полочан и берестейцев с волынцами говорить не приходилось. Возросший поток, несмотря на снижение размера мыта, увеличил сборы втрое. Оживилась торговля в самом Галиче. Возвращаясь из Константинополя, купцы, нуждаясь в серебре, оставляли здесь часть груза. Шелка, вина, украшения и прочие заморские товары галичане покупали дешевле, да и сбывали так же. Купцы из соседних земель, проведав о сем, ехали покупать в Галич, оставляя здесь серебро за мыт, за ночлег и корм.