Кэтрин резко обернулась к столу.
Джокер сидел справа от Шляп Ника, с надкушенным печеньем в одной руке и чайной чашкой в другой.
Лавку наполнил свист и радостные возгласы.
Глядя на Кэтрин, Джокер улыбался, и ее сердце отозвалось на эту улыбку. Однако она попыталась скрыть радость, нахмурилась и уперла руки в бока.
– Ник прав, – укоризненно сказала она Джокеру. – Было ужасно невежливо с вашей стороны оставить меня.
Джокер слизнул крошку в углу рта.
– Я знал, что вы все поймете.
Шляп Ник снял свой цилиндр с головы Боа Констриктора, который доставил его с середины стола, и хмыкнул.
– Не будем преувеличивать способности милой леди, она ничего особенного не сделала, просто прочитала нам детский стишок, колыбельную. – Схватив трость, он трижды ударил ею об пол и возгласил: – Ну что, мелкота, кто хочет последовать за шутом? Слезайте!
Глава 19
Чаепитие у Шляп Ника больше напоминало цирк. Стулья отодвигали, они то и дело падали, а тот из гостей, кто оказывался по правую руку от Ника, должен был исполнить следующий номер. Каждый гость по очереди вставал, выбирал один из висящих на стенах невероятных головных уборов и начинал развлекать публику, как умел. Попугаи Ара и Какаду изобразили комическую сценку с пантомимой. Лев прекрасным альтом спел арию из известной оперы. Седая старушка, скрестив ноги, уселась на стол и лихо сыграла вязальными спицами на перевернутых тарелках, как на барабанах. Застенчивый юный Черепах дрожащим голосом, запинаясь и путая слова, продекламировал любовный сонет – один раз он решился украдкой взглянуть на Кэтрин, залился густым темно-зеленым румянцем и больше до конца вечеринки не поднимал на нее глаз.
Возможно, в чай – который показался Кэтрин самым вкусным, какой она пробовала в жизни – что-то было подмешано, потому что Кэт моментально расслабилась, без конца смеялась, аплодировала, что-то выкрикивала и даже топала ногами. Кэтрин уже поняла, что Шляп Ник обожает командовать, а его гости почти не обращают внимания на приказы. Она узнала, что Садовая Соня раньше была самой шустрой в компании, но полтора года назад впала в спячку и еще из нее не вышла. Джокер дал понять Кэт, что ему стыдно из-за фокуса с летучими мышами, одна из которых чуть не запуталась у нее в волосах. Признавшись в этом, он поправил выбившийся у нее локон, и у Кэт по коже пробежали мурашки.
Растерявшись, она смахнула его руку, как летучую мышь.
Сколько бы раз гости ни пересаживались, Джокер оставался рядом с Кэт, помогая ей ориентироваться в вихре происходящего и отводя в сторонку от кресла выступающего. Кэтрин чувствовала большое облегчение от того, что не попадала в центр внимания, но невольно рылась в памяти, обдумывая, чем могла бы удивить собравшихся. Ей вдруг захотелось произвести на всех впечатление, поразить даже больше, чем Джокер с его иллюзиями и фокусами. Но как? Ни петь, ни жонглировать, ни плясать она не умеет. Она ведь не артистка, а всего-навсего леди.
Когда все продемонстрировали свои таланты и Шляп Ник вновь скомандовал пересаживаться, Джокер двинулся в сторону кресла, чтобы освободить Кэтрин от обязанности выступать.
Но сесть он не успел, потому что Ник опустил на подлокотники кресла свою трость.
– Терпение, друг мой. Поверить не могу, но мы до сих пор не имели удовольствия увидеть какой-нибудь номер от твоей леди.
Шляп Ник смерил Кэтрин надменным взглядом.
Джокер сбросил трость.
– Леди здесь, чтобы наслаждаться нашим гостеприимством, а не затем, чтобы ты выставлял ее напоказ.
Кэтрин спокойно выдержала взгляд Шляп Ника. Джокер повернулся к ней.
– Не позволяйте ему себя обижать. Если пожелаете, буду счастлив выступить вместо вас.
– К чему так жадничать, – перебил Шляп Ник. – Только брать и брать, и ничего не давать взамен.
В его словах сквозило недовольство.
Укоризненно взглянув на Шляп Ника, Джокер прошептал, обращаясь к Кэт:
– Все не так. Нет ничего страшного в том, чтобы попросить кого-то выступить вместо себя, особенно на первом чаепитии.
Кэт понимала, что он пытается сгладить вызов, брошенный Шляп Ником, но эти слова ее немного задели. Прав он или нет, но откуда у него такая уверенность, что ей нечего показать?
Она разглядывала его руку – тонкие пальцы, не такие нежные, как ее собственные, но и не такие грубые, как у садовника или слуги. Ей понравилось, что он назвал это чаепитие первым, ведь этого означало, что будут и другие.
– Я готова, – услышала она собственный голос будто издалека.
На лице Шляп Ника заиграла усмешка, но Кэтрин не могла сказать, одобрительная или издевательская.
– Леди будет следующей! – закричал Шляп Ник, не давая ей шанса передумать, а потом обвел рукой шляпы на стене. – Выбирайте головной убор, сударыня. Вот увидите, он поможет.
– В чем поможет? – Кэт старалась держаться, медленно идя вдоль стены, увешанной дамскими шляпками, цилиндрами, прозрачными вуалями и шелковыми тюрбанами.
– Это как маскарадный костюм. Или, в вашем случае, изысканный наряд. – Шляп Ник провел пальцами по краю своей шляпы. – Удачно скроенная шляпа делает человека… храбрее.
Кэт не была уверена, что согласна с этим: даже самые лучшие платья никогда не придавали ей отваги. Однако все здесь во время выступлений надевали шляпы, с какой же стати ей спорить? Толпа замерла, ожидая, что она выберет, но Кэт понимала, что только тянет время, перебирая в пальцах то золотую застежку, то страусовое перо.
Должен же быть у нее какой-нибудь талант. Любой, лишь бы не опозориться.
Большинство шляп были куда более экстравагантны, чем те, к которым привыкла Кэт. Пока ей больше всего пришлась по душе потрясающая шляпа в розовую и зеленую полоску – в виде карусели с лошадками-пони, весело скачущими по кругу. Но ее надевал Лев во время своего номера, и Кэт к своему разочарованию, увидела, что он так ее и не снял.
– Могу ли я предложить одну из красных? – спросил Шляп Ник.
Кэт вздрогнула и обернулась к нему.
– Почему красную?
Он пожал плечами.
– Этот цвет наилучшим образом оттенит вашу кожу, дорогая. Как вам вон та, видите?
Кэт увидела широкополую шляпу с множеством оборок из вино-красного шелка, украшенную белыми и желтыми маками. Кэт сморщила нос. Шляпа, конечно, красивая, но она бы нипочем такую не выбрала.
Зато оказалось, что рядом висит белый поварской колпак, отделанный широкой черной лентой. Сняв колпак с деревянного колышка, Кэтрин не задумываясь надела его.
– А, шляпа для принятия небанальных решений. – Шляп Ник прищурился. – Интересный выбор.
Не сразу, но Кэт все-таки осмелилась поднять глаза на Джокера. Тот даже не обратил внимания на колпак и снова предложил ей руку.
Кэт повязала черную ленту под подбородком и, опираясь на его руку, забралась сперва на кресло, а потом на стол.
Пока она думала, что будет делать, в шляпной лавке наступила тишина, совсем не похожая на обычно царящий здесь хаос. Гости замерли и смотрели на нее с любопытством. Кэт и самой было интересно. От возбуждения у нее даже руки задрожали.
Она нашла место среди разбитых тарелок и разбросанных булок, глубоко вздохнула, оглядывая лица вокруг. Змеиные глаза со зрачками-щелками, глаза ящериц с набрякшими веками, выпученные рыбьи глаза – все были устремлены на Кэт. Подол ее платья был весь в крошках и брызгах разлитого чая.
– Спойте нам, прекрасная леди! – предложил Лев, а карусельные лошадки скакали вокруг его гривы. – Спойте нам древнюю балладу.
– Нет, станцуйте для нас! Вы танцуете?
– Может, она умеет подавать чай, как гейша?
– Рисовать ногами?
– Делать сальто?
– Предсказывать судьбу?
– Завязывать узлом черенки вишен при помощи языка?
– Не будь дураком, это же невозможно!
– Кэтрин.
Она обернулась и поняла, что все еще держит Джокера за руку. Он улыбался ей, но был явно озабочен.
– Вы не обязаны этого делать.
За кого ему стыдно? – подумала Кэт. За нее или за себя, за то что привел ее сюда? Леди. Дворянку. Одну из этих девиц с нежными ручками и пустым сердцем. Недостаточно безумную для того, чтобы участвовать в чаепитии Шляп Ника.
Она резко отняла руку и посмотрела на Шляп Ника. Тот снова положил ноги на стол и теребил пальцами галстук.
Отец Кэтрин был известен на все Червонное королевство как прекрасный рассказчик, этот дар передавался в ее семье от поколения к поколению, но ее саму как-то обошел стороной. Сейчас Кэт пыталась вспомнить одну из отцовских историй. Такую, которая смогла бы зачаровать стаю юрких рыбешек. Которая заставила бы тучи рыдать, а горы пасть на колени.
– В незапамятные времена… – начала Кэт, но вынуждена была остановиться: слова застряли у нее в горле.
Вытирая о юбку влажные ладони, она вдруг нащупала в кармане хрустящий кусок.
Сердце у нее груди подпрыгнуло.
– Жила-была… жила-была девочка. И была она дочерью Маркиза.
Уголки губ Шляп Ника презрительно поползли вниз.
– И вот она выросла и стала леди. – Кэт отвернулась, ища взглядом очарованных слушателей или, по крайней мере, тех, кто хотел быть очарованным. И продолжила: – Но, хотя она научилась всему, что должна уметь леди, хорошо у нее получалось лишь одно. Это не было что-то грандиозное или важное, это вообще не очень-то подобало истинной леди, но это было то, что девочка действительно любила.
Она сунула руку в карман и вытащила пакетик с розовыми пирожными. Вощеная бумага измялась, но не разорвалась, потому что была перевязана шпагатом. Гости за столом вытянули шеи.
– Я… – она заколебалась, – видите ли, я делаю сладости.
– Она делает гадости? – пробормотала седая старушка, – Какой кошмар. Впрочем, боюсь, я и сама натворила немало гадостей в этом году.
Кэт улыбнулась.
– Нет же, сладости.
Она развернула вощеную бумагу, достала розовые пирожные. Они немного раскрошились по краям, но в общем остались целыми, все пять штук.