ванильного медаванили и меда, смешанных вместе. С сахарной пудрой сверху.
Пламенно вас обожающий, с самыми горячими восторгами —
Подпись Короля и приписки были сделаны другим почерком. Так почти всегда было в присланных им письмах. Кэт представила Джокера с пером в руке и Короля, диктующего ему письмо. Шут склонился над столом, его коробит от изысканной прозы, но он вежливо помалкивает.
– Червонный Король
(Вообще-то, поблизости нет никаких других королей. Особенно таких, которые могли бы назвать Вас Дорогушей. По крайней мере, я надеюсь, что их нет!)
(Хи-хи-хи!)
P.S. Не пришлете ли мне еще пирожных?
Едва сдерживая тошноту, Кэт подошла к дивану и засунула письмо между страниц своей книги в надежде, что там оно и забудется, но тут из конверта выпало еще что-то – листок белого пергамента с красным сердцем на нем. Карточка напомнила ей о конфетти, которые она ловила в бальном зале… Кажется, с тех пор прошли столетия.
Дорогая леди Пинкертон,
Если его величество и можно в чем-то упрекнуть, причиной тому не его намерения, а лишь неспособность облечь свои чувства в слова. Однако Ваше очарование способно превратить даже лучших ораторов в бессвязно бормочущих глупцов. Умоляю Вас снисходительно отнестись к нашим жалким попыткам вознести хвалу той, чьи совершенства невозможно запечатлеть кроме как в поэзии океанских волн и пении отдаленного грома.
Смиренно припадаю к вашим ногам,
Ваш Шут
P.S. Не пришлете ли мне еще того печенья?
Кэт легко засмеялась, чувствуя, что согревается. Она сунула карточку в конверт и закрыла книгу, спрятав оба письма между страниц.
– Не собираешься ответить своему монарху?
Кэтрин чуть не выронила книгу, но это оказался всего лишь Чеширский Кот, устроившийся на подоконнике. Она медленно выдохнула.
– Обязательно подкрадываться исподтишка?
– Не льстите себе, леди Пинкертон. Я подкрадываюсь ко всем. – Задрав заднюю лапу, Кот бесстыдно принялся вылизываться, как обычно делают все коты.
Кэтрин со вздохом закатила глаза, снова уселась на диван и стала перелистывать страницы в поисках места, где читала.
– Нет, я не собираюсь отвечать на письмо своего монарха. Я пытаюсь охладить его пыл и не поддерживаю его намерений.
– И что же, этот метод оказался эффективным?
– Не слишком, но я полна решимости.
– Судя по всему, Король тоже. А что ты читаешь? – Над коленом Кэт всплыла широкая улыбка, следом проявился полосатый хвост и приподнял книгу так, чтобы Коту было видно название. – «Путешествия Легковера»? Никогда о таком не слышал.
Кэт захлопнула книгу, и Кот едва успел отдернуть хвост.
– Ты чего-нибудь хочешь, Чеширчик?
– Пожалуй, я не отказался бы от чашечки чая. Не забудь, мне со сливками. Сливок побольше, а чай вовсе не нужен. Спасибо.
Снова вздохнув, Кэт отложила книгу и поплелась на кухню. Там ее уже дожидался Чеширский Кот. Он громко замурлыкал, когда она достала из ящика с колотым льдом бутылку сливок.
– Как продвигается королевское ухаживание?
– Тянется и тянется. Он дарит мне подарки, а я отдаю их матушке.
– Как романтично! – Взяв двумя лапами блюдце сливок, Кот поднял его и осушил залпом.
Опираясь руками на кухонный стол, Кэтрин смотрела, как он облизывает усы.
– Мне не нужна романтика, – заявила она и добавила, понизив голос, – по крайней мере, от Короля.
– О да, я наслышан о других вариантах, хотя и не ожидал, что ты позволишь так себя очаровать.
Кэт окаменела.
– Что ты имеешь в виду?
– Вчера сэр Зай Ятс угостил меня чудесной чашечкой молока. Он, конечно, Заяц, да еще и полоумный, как все зайцы в марте… Но он помнит прелестную девушку на последнем чаепитии у Шляп Ника, которую пригласил туда не кто иной, как придворный шут. Поверишь ли, у нее при себе оказалось самое вкусное розовое печенье, какое он в жизни пробовал. А теперь внимание, вопрос: кого это, интересно, он имел в виду?
Кэт хотела все отрицать, но в следующую секунду поняла, что это бесполезно. Чеширский Кот, отъявленный сплетник, получал слухи из самых надежных источников.
– Не говори никому, умоляю!
Кот поковырял в зубах когтем.
– Кому я могу сказать?
– Да кому угодно. Но я умоляю тебя этого не делать. Пожалуйста, Чеширчик! Моих родителей…
– …это убило бы, да и Короля тоже. Шут, скорее всего, лишится места, а ты – репутации, а заодно распрощаешься с надеждой на достойный брак.
– Мне дела нет до моей репутации, но я совсем не хочу сделать больно родителям или Королю, или… или Джокеру.
– Тебе должно быть дело до своей репутации. Сама знаешь, каковы люди. Какими бы вкусными не были твои десерты, но ни один лорд и ни одна леди не станут покупать их в кондитерской у безнравственной девицы.
Кэт сжалась.
– Чеширчик, прошу тебя…
– Не смотри на меня жалостными щенячьими глазами. Ты ведь знаешь, я терпеть не могу щенков. Конечно, я никому ничего не скажу, хотя не могу поручиться за остальных гостей на той вечеринке. Я просто зашел убедиться, что ты цела и невредима.
– А про Бармаглота Зай Ятс тоже тебе рассказал?
– Да, милая. И о самопожертвовании храброго Льва, этого достойнейшего из кошачьих.
Кэт закрыла глаза – ее пронзало горе каждый раз, когда она вспоминала последние мгновения Льва. Его непреклонность, его грозный рык. Его золотистую шкуру, когда он встал между ней и чудовищем.
– Бармаглота нужно остановить, – сказала она. – Сначала придворные, а теперь это. Король, надеюсь, что-то делает?
– О да, Король очень занят в последнее время. Пишет любовные письма и остальное в том же роде.
Кэт возмущенно фыркнула.
– Эти нападения не прекратятся сами собой. Неужели мы ничего не можем предпринять?
– Пропуская мимо ушей это царственное мы, я посоветую тебе впредь избегать неурочных ночных прогулок. Конечно, гибель Льва – это большая потеря, но я не был знаком с ним лично. Тогда как потерять вас, леди Кэтрин, мне было бы невыносимо.
– Это так мило, Чеширчик. Обещаю тебе осторожнее. Никаких чаепитий, – она набрала в грудь воздуха. – И никаких шутов. По крайней мере, пока у нас с Королем все не решится.
Кот глядел на нее глазами-щелочками и улыбался чересчур зубастой улыбкой.
– Что такое?
– А ты всерьез им увлечена, так ведь?
– Совершенно не понимаю, о чем ты говоришь. За мной уже ухаживает Король, сам знаешь.
– Но ведь этих ухаживаний добивался как раз Король?
– Кажется, никого не интересует, чего хочу я. – Кэт поставила на место бутылку сливок. – От кого хочу принимать ухаживания, чем мечтаю заниматься в будущем.
– У тебя есть шанс стать Королевой, Кэт. Чего же больше?
– Ох, Чеширчик, хоть ты-то не говори так. Я не хочу становиться Червонной Королевой. Видимо, я единственная, кого это совсем не прельщает.
– Но возможно, став Королевой, ты сможешь время от времени печь пироги – и даже есть их.
Кэт прищурилась.
– О чем это ты? К чему печь пироги, если не можешь их есть?
– Я только хотел сказать, что ты можешь выйти за Короля, но кто тебе запретит тайно встречаться и с Шутом?
Кэт задохнулась от возмущения и вскочила.
– Ах ты, гадкий кот! Да как ты посмел предложить мне такое! – она хотела шлепнуть Кота, но тот исчез, и ее рука ударила лишь воздух. Покраснев, как помидор, она развернулась и увидела Кота, парящего над полкой для противней.
– Успокойся, милая, это ведь только… возможность. – Кот зевнул.
– Это грязно, и я больше не потерплю оскорблений! – Кэт сжала кулаки. – Если уж суждено стать женой, то я буду верна мужу.
Немного успокоившись, она подняла глаза.
– И ты совершенно неправильно меня понял, Чеширчик. То, что я сопротивляюсь ухаживаниям Короля, связано не только с тем… что я, возможно… как ты выразился, немного увлечена Шутом…
– Ну, разумеется.
– Хватит! – сердито посмотрела она на Кота. – Я сопротивляюсь потому, что королевам не положено держать кондитерские. А это именно то, чего я хочу, и, насколько тебе известно, хотела всегда.
– Да, да, та самая кондитерская, лучшая во всем Королевстве, – У Чеширского Кота подергивались усы. – Мечта, которая, если не ошибаюсь, не стала ни на волосок реальнее с тех пор, как ты впервые заговорила об этом много лет назад?
Кэт поджала губы.
– Она стала реальнее. Становится день ото дня.
– Неужели Маркиз дал согласие?
Кэт, сердитая, с горящими щеками, схватила пустое блюдце из-под сливок и сунула в стопку грязных тарелок, оставшихся после завтрака.
– Он его даст, – сказала она упрямо, не поворачиваясь к Коту. – Просто я еще не спрашивала.
– Повторяй это каждый день. Рано или поздно сама поверишь.
Все еще хмурясь, Кэт вытерла руки посудным полотенцем.
– Между прочим, у меня есть и другие новости, которые, думаю, могут быть интересны тебе и твоей служанке.
Пришлось снова повернуться к Коту. Он начал исчезать, и постепенно над кастрюлями осталась парить лишь его большая голова. А потом перед носом у Кэт возникла лапа. На острый коготь был наколот клочок пергамента. Объявление.
Сорвав с когтя листок, Кэт положила его на стол и разгладила. Прочитав, она фыркнула.
– Хочешь верь, хочешь нет, Котик, но я и так знаю, что скоро Черепаший праздник.
– А расписание праздника видела?
Кэт еще раз заглянула в список: ненавистная кадриль омаров, турнир по игре в волан, восьминогие бега, а это что?…
Она ахнула.
– Состязание по выпечке?
– Ежегодное! Проводится впервые. – Кошачья лапа снова начала таять, чтобы, вероятно, воссоединиться с невидимым телом. – Пожалуйста, не разочаруй меня, приготовь для состязания тартинки с тунцом. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
– Ты не знаешь, какие будут призы?
– За первое место – голубая лента.