Кэтрин тоже встала, глядя на него поверх груды бумажных цветов и обрезков фетра.
– Откуда роскошь и довольство, если вся жизнь – вранье? Я никогда туда не вернусь. Теперь я принадлежу Джокеру.
Шляп Ник блеснул глазами, но отвернулся и подошел к большому зеркалу, у которого Кэт однажды крутилась, любуясь шляпкой-пирожным. Он отодвинул зеркало от стены, развернул его на скрипучих шарнирах. С обратной стороны зеркало выглядело точно так же. Самое обычное зеркало в полированной деревянной раме, вот только…
Кэт обошла вокруг стола, касаясь пальцами спинок разнокалиберных стульев.
В зеркале больше не отражалась шляпная лавка. Там была поляна, травы и цветы, а в предутреннем свете виднелся паточный колодец.
– Тогда вперед, – позвал Шляп Ник, и в его голосе послышалась угроза. – От Сестер не укроется, насколько в самом деле истинно ваше отчаяние.
Кэт оглянулась на Джокера, но он кивнул, успокаивая и подбадривая ее. Выражение его лица не вызывало никаких сомнений (не то что лицо Шляп Ника), и это вселяло в Кэт мужество. Она знала, что приняв решение, уже не сможет передумать и изменить его. Но разве ей оставили выбор?
Она была уверена в том, что сказала.
В Червонном королевстве ей больше не место.
Она никогда больше не увидит родителей. Чеширского Кота. Мэри-Энн. У Кэт мелькнула мысль написать, объяснить, куда она исчезла. Может, Ворон мог бы потом доставить записку. Но попытавшись мысленно составить письмо, она ощутила горечь и злость. Как ни зла она была на родителей, ей не хотелось, чтобы это было последним, что они от нее услышат. Но ведь Шляп Ник гонец и регулярно путешествует сквозь Зеркало! Когда она успокоится и обретет счастье в новой жизни, спасет Шахматное королевство и они с Джокером заведут кондитерскую – вот тогда она пошлет родителям весточку и сообщит, что у нее все хорошо.
А пока пусть поволнуются. В конце концов, это же они угрожали, что откажутся от нее.
Пути назад нет.
Да, она в отчаянии, но в то же время полна надежд.
Подобрав пышную юбку, Кэт подошла ближе, глубоко вздохнула и шагнула в зеркало.
И вот она снова на лугу, окруженная со всех сторон зеленой изгородью. Трава покрыта алыми и золотистыми пятнышками цветов. Легкие Кэт наполнились приторно-сладким запахом патоки.
Не успев отойти от зеркала, она услышала за спиной шаги – это были Джокер с Вороном на плече и Шляп Ник.
Шляп Ник поднял бровь и выглядел несколько удивленным – может, тем, что отчаяние Кэт было достаточно велико, чтобы попасть сюда. Однако вслух он сказал только:
– Вы не прихватили ничего теплого, леди Пинкертон?
Кэт взглянула на свое бальное платье без рукавов и с открытыми плечами.
– Я не ожидала, что отправлюсь сегодня в путь, а мою накидку унесли дворцовые слуги.
Он что-то проворчал, как будто остался недоволен объяснением, и, протиснувшись мимо, зашагал к колодцу.
Джокер взял ее за руку. В тишине бубенцы на его колпаке звенели особенно громко.
Шляп Ник трижды ударил тростью по каменной стенке колодца, потом наклонился и улыбнулся в черную пустоту.
– Привет, Тилли.
Из колодца высунулись две тонкие ручки, следом появилось бледное детское личико. Девочка, на вид не старше шести лет, с личиком цвета снятого молока и струившимися по плечам длинными серебристо-белыми волосами, была прозрачной, как привидение. Глаза у нее, наоборот, были угольно-черными и слишком большими для ее лица.
– Где ты так долго пропадал, Шляп Ник? – спросила Тилли, подтянувшись и встав на колени на край колодца. Ее белое муслиновое платьице было покрыто грязью, как будто она… ну, как будто она только что вылезла из колодца. – Мы по тебе скучали.
– Прости, дорогая. Я был очень занят. Твои сестрицы где-то поблизости?
– Они на дне, устраивают гонки корабликов, сделанных из двух половинок дамского башмачка, – Тилли улыбнулась. Двух передних зубов у нее не хватало. – А это Джокер? Ах, да и Ворон тоже здесь. Как поживаете?
– Здравствуй, Тилли, – поздоровался Джокер.
– Никогда, – прокаркал Ворон.
Тилли обратила внимание и на Кэтрин.
– А вы – та девушка, которую он приводил раньше. Та, которую он наконец поцеловал и целовал много, много.
Кэт зарделась, но никто, казалось, не заметил ее смущения.
Шляп Ник закатил глаза.
– Мне было бы спокойнее жить, не зная этого, дорогуша.
Тилли наклонила голову к плечу и уставилась на юбку Кэтрин.
– Нога-то ваша поправилась.
– Да. И все благодаря вашей патоке, – робко пробормотала Кэтрин.
– Она не моя, – Тилли не сводила с нее глаз, – Но, вообще-то, и не ваша тоже, хотя вы за нее и заплатили.
Она приподняла уголки губ, но улыбка даже не попыталась проникнуть в глубину ее непроницаемых глаз. Кэт сомневалась, что это юное создание вообще знает, как выглядит настоящая улыбка.
Это хоть кого могло вывеси из душевного равновесия. Дитя, в глазах которого отражалась скорбь древней старухи.
– Тилли, – заговорил Шляп Ник, – нам снова нужно пройти сквозь Зеркало. Вы откроете для нас лабиринт?
– Снова, снова Зеркало, – нараспев произнесла Тилли. – Сколько раз ты уже ходил туда и обратно, Шляп Ник?
– Слишком много раз, так много, что и не сосчитать, дорогая. Но это очень важно.
– Ты сказал слишком много раз, – девочка обиженно надула губы, – Всегда один приходит, один уходит, и ни один никогда не остается. Хоть бы разок кто-то из вас спустился на дно и поиграл с нами в кораблики! Я приготовила бы тебе чашечку горячей патоки.
– Радушное приглашение, но я воспользуюсь им как-нибудь в другой раз. А сейчас нам необходимо пройти лабиринт.
– Вам? Всем четверым? – спросила Тилли.
Шляп Ник кивнул.
– Да, всем четверым.
Дитя испустило долгий, протяжный вздох.
– Мои сестры и я больны, Шляп Ник. Мы давно и долго умираем и вынуждены брать плату, чтобы поддержать свое существование.
– Я понимаю. Какова цена за проход?
Тилли склонила головку, глядя на них черными глазами так, будто собиралась упасть в обморок.
– Лэйси нужно птичье перо, черное, как смола. Элси возьмет себе три бубенца, поющие тра-ла-ла. А я хочу твое время, Ник: я бы всего пять минуток взяла.
Шляп Ник оглянулся на свою компанию, а потом спросил:
– А от дамы ничего?
Пустой взгляд Тилли упал на Кэт, и она едва сдержалась, чтобы не спрятаться за спины. Затем дитя медленно покачало головой.
– У нее нет ничего, что мы хотели бы. Пока нет.
И она снова улыбнулась жутковатой, беззубой улыбкой.
Кэт молча стояла в сторонке, пока они расплачивались. Перо из хвоста Ворона и три бубенчика с колпака Джокера упали в колодец. Последним подошел Шляп Ник, он извлек из кармана часы и перевел стрелку вперед на пять мнут. Он явно был этим огорчен, но вслух не жаловался.
Когда расчет был произведен, Тилли кивнула и скрылась в колодце. Кэт вздрогнула, но из глубины не раздалось ни всплеска, ни крика.
– Ты теряешь минуты, Шляп Ник.
Они повернулись. На поваленном, поросшем мхом дереве сидела другая девочка. Она была точно такой же, как Тилли, с восковой кожей и зловещими черными глазами, только серебристые волосы были коротко острижены и топорщились, как листья.
– Знаю, Элси, – отозвался Шляп Ник, – Вы их у меня забираете.
Она надолго – пожалуй, слишком надолго – задержала на нем пристальный взгляд, а потом улыбнулась.
– Долго еще ты собираешься бегать от Времени?
– Сколько смогу.
Третий голосок пропел:
– Здесь Время тебя никогда не найдет.
Кэт обернулась на звук. У зеленой изгороди стояла третья девочка, зеркальное отражение своих сестриц, но ее блестящие локоны ниспадали до самых лодыжек. Огромные бездонные глаза смотрели на них с другого края поляны.
В изгороди за спиной у третьей Сестры появилась дверь – массивная, деревянная, на черных железных петлях. Тилли стояла рядом с ней, утопив в грязи пальчики босых ног, и держалась за громадную дверную ручку.
– Мог бы остаться с нами, ты ведь знаешь, – сказала третья девочка.
Шляп Ник потряс головой.
– Прости, Лэйси, но не могу.
– А они? – спросила Тилли, указывая подбородком на Кэт и Джокера с Вороном.
Кэт была рада, когда заговорил Джокер, ведь она сама не нашлась, что ответить.
– Прости, но мы должны вернуться в Шахматное королевство. Нам предстоит сыграть свои партии.
– Ах да, – откликнулась Элси, – Два Руха, Пешка и Королева. Так начинается шахматный этюд, но чем-то он закончится…
Она закатилась смехом.
Кэт пробрала дрожь.
– Увидим, какую партию тебе придется сыграть, – сказала Тилли.
– Когда ты доберешься до другой стороны, – добавила Лэйси.
Тилли потянула дверь. Железные петли скрипели, и дерево со стоном терлось о замшелые камни. В проеме Кэтрин не видела ничего, кроме зеленых изгородей.
Сестры прошептали хором:
– Поприветствуем судьбу по ту сторону!
Кэт нерешительно шагнула вперед, Джокер крепко держал ее за руку, а Шляп Ник шел на шаг позади. Когда они подошли к двери, Кэтрин увидела по другую сторону лестницу – несколько раскрошившихся каменных ступеней, ведущих вниз, на другую лесную поляну. С обеих сторон нависали разросшиеся кусты изгороди, и на лестнице оставалось слишком мало места для них с Джокером, если идти рядом.
Она пропустила Шляп Ника вперед и вошла следом, подобрав юбку, чтобы не оступиться на шатких камнях. Листья цеплялись за подол. С обеих сторон наступали тени.
Не успели они войти, как тяжелая дверь захлопнулась, и Кэт вздрогнула от неожиданности. Джокер сжал ей плечо, и от одного ее присутствия по телу разошлось тепло, прогнав неприятную дрожь.
Они добрались до нижней ступеньки, и Кэтрин замерла. Ничего не понимая, нахмурилась.
Потом оглянулась, но лестница исчезла. Она увидела перед собой только высокую стену невероятно длинной изгороди, без дверей и проходов.
С бьющимся сердцем Кэт снова посмотрела вперед. Они стояли на той же самой лесной поляне, с тем же самым паточным колодцем.