Шляп Ник покачал головой.
– Я знаю дорогу.
Девочки кивнули и снова заговорили в один голос.
– Тогда прощай. До скорого. Добрый вечер. УБИТЬ придется одному. УБИТЫЙ головы лишится. Та будет УПРАВЛЯТЬ страной, а тот с УМОМ навек простится.
Кэт в ужасе зажмурилась, кровь в жилах заледенела. Хотелось поскорей убежать от них. Ей внезапно так же отчаянно захотелось унести отсюда ноги, как еще недавно хотелось сюда попасть. Нащупав руку Джокера, она пожала ее и с облегчением ощутила ответное пожатие.
Потом Кэт услышала звяканье трех шутовских бубенцов. Удивленная, она открыла глаза, но девочек уже не было. На поляне стояла тишина. Ни ветерка, ни дуновения.
Стена с рисунками тоже исчезла, открыв вход в зеленый лабиринт со стенами из живых изгородей, в три раза выше Кэт.
Шляп Ник устало вздохнул.
– Спасибо, дорогуши. – В его голосе слышалась неподдельная благодарность и облегчение, как если бы он каждый раз не был уверен, откроют ему путь или будут терзать вечно. К входу в лабиринт он подходил совсем не таким упругим и бодрым шагом, как раньше. А когда поравнялся с Кэтрин, она услышала, что он бормочет себе под нос: «Если я все-таки спячу, мы все знаем, кого в этом винить».
Кэт рада была бы улыбнуться, но нервы у нее все еще были на пределе. Она пошла следом за Шляп Ником и, решив, что нехорошо быть невежливой, прошептала, обернувшись к пустой поляне: «Большое спасибо».
Она уже миновала первую стену, когда еле слышный шепот трех детских жутковатых голосов коснулся ее ушей.
– Не стоит благодарности, – расслышала Кэт, – Ваше Величество.
Глава 44
Стены лабиринта были образованы переплетенными сухими ветвями и буйно разросшимися листьями лавра, лишь кое-где проглядывала древняя каменная кладка. В первый момент Кэтрин почувствовала себя беспомощной и растерянно смотрела на уходящие в бесконечность аллеи. Лабиринт расходился во все стороны, насколько хватало глаз. Дорожки были выстланы мягко пружинящей под ногами, влажной от росы травой с мелкими белыми цветочками.
– Однако, – сказал Джокер, откашлявшись, и это был первый звук, нарушивший неловкое молчание, наступившее после расставания с Сестрами, – все было не совсем так, как в первый раз, когда ты привел нас к Сестрам.
– Разве нет? А я проходил тут уже столько раз, что они стали казаться мне одинаковыми, – усмехнулся Шляп Ник и начал расстегивать пальто. – Какую цену они запросили тогда?
– Ворон подарил им цитату из классической шахматианской поэмы, – ответил Джокер, – а я расплатился зернышком лимона.
Кэтрин замерла, вспомнив лимонное дерево, выросшее в изголовье ее кровати.
Джокер, неверно истолковав ее удивление, беспечно улыбнулся.
– Я в тот день пил чай с лимоном – зернышко застряло у меня в зубах. Я выковыривал его все утро, но стоило Сестрам о нем спросить, как оно мгновенно выскочило. Я был рад от него избавиться.
Кэт все еще раздумывала над лимонным семечком и сном, не понимая, могло ли это быть совпадением, как вдруг почувствовала у себя на плечах что-то тяжелое и теплое. Она провела рукой по шее, опустила глаза. Пальто было безупречно, нигде ни пылинки, ни ниточки.
Она повернулась к Шляп Нику.
– Что вы, зачем?
– Нам предстоит долгий и довольно сырой путь, леди Пинкертон. Мне не хотелось бы, чтобы вы подхватили простуду. – Шляп Ник отвернулся и зашагал по дорожке лабиринта, усеянной цветами.
– Спасибо, – неуверенно поблагодарила Кэт, и они с Джокером поспешили следом за ним. Она просунула руки в рукава. Подкладка была шелковистой и теплой, пахло от нее травяным чаем.
– Да, это очень любезно с твоей стороны, Шляп Ник, – добавил Джокер, у которого не оказалось своего пальто, чтобы предложить Кэт.
Не оборачиваясь, Шляп Ник махнул рукой.
– Лучше бы она прихватила шляпку, пока мы были в лавке. Непостижимо, как я могу находиться рядом с неприкрытой головой, щебечущей о лабиринтах и колодцах! Просто непостижимо.
По голосу было слышно, что он слегка улыбается.
Джокер предложил Кэт руку, и она с радостью оперлась на нее; теплое пальто Шляп Ника и общество Джокера прогнали холод, пробиравший ее до костей после общения с Сестрами.
Они шли недолго, вскоре вокруг заклубились тени, напомнив Кэт, что, несмотря на золотистый свет на поляне, время все же ночное. Джокер снял колпак – непривычно было, что он больше не звенит – и вытащил из него уже зажженный фонарь. Уютный круг теплого света окружил их маленькую компанию, мягко ложился на стены лабиринта и мерцал в черных глазах Ворона.
– Когда вы были у них в первый раз, они тоже рисовали такие ужасные картинки? – спросила Кэт, тащась следом за Шляп Ником.
– Рисовали, да, но я тогда не обратил особого внимания на эти рисуночки. – Джокер улыбнулся, перебирая пальцы Кэт. – А ты не помнишь, что на них было, Ворон?
Ворон, сидя на плече у Джокера, нагнул голову и искоса посмотрел на Кэтрин.
– Сестры карусель пером нарисовали, монстра страшного на камне начертали, был там и гонец, что разума лишился – так он за свои ошибки расплатился.
– Верно, – задумчиво и тихо сказал Джокер, и без улыбки поглядел вперед, на Шляп Ника, удалявшегося быстрым шагом. – Гонцом был Шляп Ник. Теперь я вспомнил.
У Кэт обмякли ноги.
– И она нарисовали монстра, похожего на Бармаглота? Карусель? Уж не ту ли, которая была на шляпе Льва, когда…
Они с Джокером в тревоге переглянулись: их переполняли те же мысли, те же ужасные догадки.
А что, если эти рисунки – пророчества? Два из них уже сбылись.
Слова Сестер не выходили у Кэтрин из головы. УБИТЬ одному, УБИТЫЙ головы лишится. УПРАВЛЯТЬ страной, с УМОМ простится…
– Не входите в дверь! – издалека крикнул им Шляп Ник. Он не замедлял шага и быстро исчезал в тенях лабиринта. – Они предупредили нас, остается лишь последовать совету.
Вздрогнув, Кэт посмотрела на Джокера. Но было уже слишком поздно поворачивать назад, к тому же, ничего не изменилось. Они по-прежнему идут в Шахматное королевство, и с каждым шагом становятся все ближе к цели.
Они поспешили за Шляп Ником, пока он не скрылся из виду. Свет фонаря качался и метался между стенами. В этом лабиринте не было решительно ничего веселого, но Шляп Ник принялся насвистывать и крутить в руках трость, как будто дирижировал марширующим уличным оркестром. Найти первый поворот оказалось нетрудно. Это была брешь в зеленой изгороди слева. Перед тем, как нырнуть туда, Шляп Ник подпрыгнул и щелкнул в воздухе каблуками.
Кэтрин – ей было совсем не до веселья – подошла к проему с опаской. Высоко над головой изгородь срослась, образовав арку. Казалось, что она появилась здесь тысячу лет назад.
– Сколько времени нужно, чтобы пройти лабиринт? – спросила она.
– А что? – вскинулся Шляп Ник. – Опаздываете на свидание?
Джокер развел руками, словно извиняясь.
– Не обращайте внимания, иногда он просто невыносим. Когда мы проходили лабиринт в прошлый раз, это заняло почти целую ночь. – Он посмотрел под ноги. – Если вы устанете или сотрете ноги, я понесу вас на руках.
Кэтрин запротестовала, не желая становиться обузой.
– Я полна сил. Просто хочу поскорее выбраться отсюда.
Джокер поднес ее руку к губам. Это был нежный поцелуй, поцелуй-утешение – но, когда Джокер поднял голову, глаза его были печальны, и Кэт понимала, что он думает о рисунках. О себе, изображенном без головы. О фигуре в капюшоне, стоящей над ним с топором. И о ней, Червонной Королеве, найти которую ему когда-то приказали.
Кэт, при всем желании, тоже не могла избавиться от этого воспоминания. Как же она будет рада, когда их странствие окончится и все будет позади.
– Скажите мне, если передумаете, – сказал Джокер. – После этой сцены у колодца я настроен быть вашим рыцарем.
– Вот как? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. – Тогда, может быть, следует подыскать вам латы.
Протянув руку, Кэтрин подергала за один из трех рогов его колпака и поежилась, не услышав привычного звона.
– Как по-вашему, не могут ли они оказаться здесь?
Джокер рассмеялся.
– Нужно спросить Шляп Ника. Колпак-то он сшил.
Кэт посмотрела вперед. Шляп Ник шел на границе светлого круга от их фонаря и продолжал негромко свистеть, но ей показалось, что он слышит каждое их слово. Впрочем, возможно, он старался не обращать на них внимания.
– А какие у него свойства? Все его шляпы наделены какими-то свойствами, насколько я помню…
Пальцы Джокера крепче сжали ее руку.
– Надеюсь, вы не будете разочарованы, если я скажу, что именно эта шляпа делает меня таким невозможным.
Кэт, глядя на него, приподняла бровь, вспоминая их поцелуи и то, как он смешил ее, и как сражался с Бармаглотом, защищая ее.
– Может, он так задуман, но я не верю, что это правда.
Джокер криво усмехнулся и кивнул.
– Вы правы. Подозреваю, что на самом деле это просто превосходный склад забытых вещей.
После мрачного, драматичного вечера эта нехитрая шутка показалась такой неожиданной, что Кэт прыснула, а потом залилась смехом и долго не могла успокоиться. Шляп Ник перестал свистеть и удивленно посмотрел на нее.
Кэтрин смущенно зажала рот и сильно ткнула Джокера локтем в бок. Он крякнул, но только крепче сжал ее пальцы.
– Я не шучу, – сказал он. – Вы ведь вытащили оттуда самый настоящий Бурлатный меч. Так что я не удивлюсь, если там найдутся и рыцарские латы.
Кэт бросила на него лукавый взгляд.
– А я совсем не об этом. Уверяю вас, что вовсе не колпак делает вас невозможным, сэр Шут.
Его глаза блеснули, и Кэт порадовалась, снова увидев в них плутовские искорки вместо загнанного выражения, которое появилось у него на лице, на поляне у Сестер. Шляп Ник снова засвистел, на этот раз громче.
Джокер быстро наклонил голову к Кэт и зашептал ей на ухо, так что слышала только она.
– Не могу выразить, как мечтаю о жизни рядом с вами. И обо всех невозможностях, которыми наделит меня ваша вера в меня.