Дама, зардевшись, на негнущихся ногах подошла к трону и передала подарок Королю, после чего, пятясь, вернулась на свое место.
Король с окаменевшим лицом боязливо развязал бант и отогнул бумагу. Он проделывал это так осторожно, как будто боялся, что коробка взорвется у него на коленях.
Наконец он поднял крышку. Все, кто был в тронном зале, вытянули шеи – все, кроме Кэтрин, которая смотрела на Короля пустыми глазами, с безучастным лицом.
– К-королек? – пискнул Король.
– Апельсиновый торт из корольков, Ваше Величество. Недаром вы сказали как-то раз, что корольки – путь к сердцу короля.
Король облизнулся, в глазах у него появился голодный блеск. Червонный Валет у него за спиной подался вперед, пытаясь заглянуть в коробку – он был охвачен тем же вожделением, что и монарх.
Кэт потупилась.
– Надеюсь, мы прекрасно поладим, и я буду счастлива постоянно баловать вас всевозможными утонченными лакомствами. Я ведь обожаю печь, и вам это известно.
Она задрожала, но стиснула зубы. Держаться. Быть сильной. Она знала, что Король колеблется. И знала, что победит.
Глубже, глубже, глубже.
– О, да. Верно, – сказал Король, – Вы были… хм.
Он покосился на Кэтрин, потом на торт. Облизнулся.
– Вы говорите… всевозможными утонченными лакомствами?
– Какими только захотите, – она подняла голову. – И, поскольку я не вижу причин для задержек, предлагаю отпраздновать свадьбу через две недели.
Глаза у Короля полезли на лоб.
– Через две недели?
Кэтрин невозмутимо кивнула.
– Совершенно справедливое замечание, Ваше Величество. Через неделю – это еще лучше.
Король не находил, что сказать. Придворные и стражники в смятении перешептывались и переглядывались.
– О, ну, раз вы так настаиваете, – продолжала Кэтрин. – Трехдневный срок ничуть не хуже любого другого.
Она царственно взглянула на юного пажа, Тройку Бубен, который прятался за колонной.
– Запишите, что бракосочетание между Червонным Королем и дочерью Маркиза Черепашьей Бухты состоится через три дня. Приглашаются все жители королевства. Вы не возражаете, Ваше величество?
– Я… Я полагаю…
– Превосходно. Я так рада! – И Кэт снова присела в реверансе.
Король схватил коробку, в которой хранился ключ к его сердцу, и прижал к животу.
– Значит, три дня. Это… я… для меня это большая честь, леди Пинкертон.
Губы Кэтрин дрогнули в улыбке, скорее издевательской, чем льстивой.
– Полагаю, что эта честь для меня.
Она развернулась и не оглядываясь вышла из тронного зала. Она была счастлива, когда кисло-приторный аромат апельсина остался, наконец, позади.
Всю дорогу домой, в карете, она размышляла над рисунком Сестер. Кэтрин на троне, королевская корона у нее на голове. Она попыталась вспомнить ощущение ужаса, который испытала тогда. Она была твердо уверена в том, что этому никогда не бывать.
Те чувства остались далеко в прошлом.
– Я Червонная Королева, – сообщила Кэтрин пустой карете. И снова, чтобы привыкнуть: – Я Червонная Королева.
Глава 51
Белый куст роз был весь в цвету. Кэтрин видела его из своих покоев в замке, куда ее привезли для последних приготовлений к свадьбе. Цветы среди зеленой листвы в саду светились, как белые фонарики.
Кэт не могла оторвать от них глаз.
В груди у нее жгло, будто там тлел уголь. Ярость не отпускала ее, она нарастала с тех пор, как она повидала Сестер, с тех пор, как приняла предложение Короля. Три дня превратились для нее в сплошную муку. Она хотела, чтобы все скорее закончилось. Хотела стать Королевой, чтобы Сестры смогли, наконец, выполнить свое обещание.
На плече у нее сидел Ворон, его острые когти впивались ей в кожу сквозь ткань свадебного платья. Он стал ее постоянным спутником, хотя разговаривали они редко. Ему одному Кэт рассказала о сделке, которую заключила с Сестрами. Она думала, что он попытается ее отговорить. И хотя он этого не сделал, ей понадобился целый день, чтобы понять: Ворон жаждет мести не меньше, чем она сама.
Джокер был его другом, его приятелем, его соратником Рухом.
– Скоро, – шепнула она Ворону и самой себе. – Теперь уже скоро.
Ворон не ответил, только глубже вонзил когти. Кэт не вздрогнула, хотя и подумала, что на белой парче останутся капли крови.
Дверь за ее спиной тихо отворилась.
– Кэт? – прокрался в комнату робкий голос Мэри-Энн. – Я пришла сделать вам прическу.
Повернувшись к ней, Кэт кивнула, потом отошла от окна и села перед туалетным столиком.
Мэри-Энн постояла в дверях, будто ожидая приветствия или чего-то еще, но не дождалась и со вздохом ступила на ковер. Ворон перелетел на верхушку зеркала.
Мэри-Энн трудилась в тишине, умело прядь за прядью укладывая волосы Кэт и украшая их жемчугом и бутонами алых роз.
– Вам не обязательно это делать.
Кэт вопросительно посмотрела на отражение Мэри-Энн в зеркале.
– Король готов разорвать помолвку, если вы попросите, – продолжала служанка. – Скажите ему, что передумали.
– И что тогда? – спросила Кэт. – Стать Фальшивой Черепашьей Маркизой? Умереть в одиночестве, старой девой с наполовину невидимым котом?
Мэри-Энн обошла ее спереди и оперлась на туалетный столик.
– А как же мы? Наша мечта, кондитерская?
– Моя мечта! – рявкнула Кэт. – Это была моя мечта, и только моя. Твоей она стала только тогда, когда мошенник обманом наделил тебя воображением.
– Это не так, – запротестовала Мэри-Энн, – Я всегда…
– Я не передумала, – Кэтрин встала и поправила юбку. – Я делаю именно то, что хочу.
– Обманный союз, брак без любви?
Кэт посмотрела на свое отражение. Лицо в зеркале будто принадлежало трупу, бескровное и безразличное. Но платье было до того красиво, что дух захватывало – у тех, кто мог дышать. Широкая юбка до пола, кружева и ленты. Лиф был расшит красными розами.
Кэтрин ничего не чувствовала, глядя на себя в свадебном платье и представляя себя на троне. Ее совершенно не трогали мысли о том, что предстоит делить с Королем брачное ложе и что когда-нибудь она увидит, как целая колода из их десяти ребятишек носится по крокетной площадке.
Ее будущее представлялось ей бесплодной пустыней с единственным светлым пятном на горизонте. Там ждало единственное, чего она хотела по-настоящему. Последнее в этом мире, о чем она мечтала.
Голова Питера.
– Да, – сказала она без малейшего волнения, – Это именно то, чего я хочу.
У Мэри-Энн поникли плечи, и Кэт поняла, что она проглотила несказанные слова. Наконец, она отошла от столика.
– Маркиз и Маркиза хотели бы повидать вас перед церемонией. И… Кэт? Вы не предложили мне стать одной из ваших служанок здесь, в замке…
Кэт прикрыла глаза, дожидаясь, пока слова Мэри-Энн проникнут в ее сознание.
Лучше бы ты умерла вместо него, – хотелось ей крикнуть. – Если бы ты не потащилась на огород, ничего этого не случилось бы. Нужно было бросить тебя там. Оставить тебя умирать.
– Нет, – ответила она наконец. – Не предложила.
– Кэт, пожалуйста, – зашептала Мэри-Энн. – Я знаю, что вы страдаете – наверное, даже опустошены. Но вы моя лучшая подруга. Вы пошли туда ради меня. Вы спасли меня.
Лучше бы ты умерла вместо него.
– Белый Кролик ищет горничную, – сказала Кэт вслух. – Возможно, тебе стоит поискать новую работу там.
Настала удушливая тишина.
Кэт взяла лежащее на столике рубиновое ожерелье, одно из тех, которые присылал ей Король во время своего жалкого сватовства. Она приложила его к вырезу. Камни тяжело повисли у нее на шее.
– Как вам будет угодно, – пробормотала Мэри-Энн.
Кэт не смотрела на нее. Не повернулась даже, когда за ней хлопнула дверь.
Где-то в замке собирались жители Червонного королевства. Играла музыка. Король размышлял, не совершает ли ошибку и не поздно ли все это остановить.
Кэт смотрела на девушку в зеркале – та выглядела так, будто ее губы никогда не знали улыбки. Стоило ей об этом подумать, как уголки рта отражения приподнялись, сложившись в полубезумную улыбку под угрюмым взглядом красных глаз.
Она хмыкнула.
– Не тебе учить меня, как стать счастливой.
Глаза отражения пожелтели, зрачки в них стали вертикальными.
– Ты не забыла, что это день твоей свадьбы? – поинтересовался Чеширский Кот. Следом за глазами появилась и вся морда, пушистые щеки и длинные усы. – Не годится выглядеть такой печальной.
– Я не в настроении. Уходи.
– При всем уважении, Ваше будущее Величество, вы, кажется, и в самом виде не в настроении. Никогда не видел такого безучастного выражения. – Его голос затух, остались только очертания щек и усов, да острые уши над ними.
Кэтрин резко поднялась и отошла от столика.
Морда Кота появилась вновь.
– Не будь такой холодной с Мэри-Энн. Она так переживает, волнуется за тебя. Мы все беспокоимся.
– Нет никакого повода для беспокойства. Я стану королевой. Я счастливейшая девушка в Королевстве.
Кот пошевелил усами.
– Вопрос, будем ли счастливы мы с такой тоскливой бедняжкой, в которую ты превратилась.
– Помяни мое слово, Чешир, я выгоню тебя из Королевства, если будешь надоедать.
– Пустые слова пустой девицы.
Кэт оглянулась на него, сверкнув белыми зубами.
– Я не пуста. Я до краев полна мыслями об убийстве и мести. Они переполняют меня, и я не думаю, что тебе понравится, если они выплеснутся на тебя.
– Было времечко, – Чеширский Кот зевнул, – когда ты выплескивала на меня шутки, жирные сливки и посыпала их сахарной пудрой. Та Кэтрин мне больше нравилась.
– Та Кэтрин была глупа, как пробка. – Она замахнулась на кота. Тот исчез прежде, чем она успела его ударить. – Ты же знал, что кондитерской не бывать. Ты знал, что меня ждет либо нищета, либо брак с этим тупым Королем, и глупо мечтать о другом.
– Да. Это правда.
Повернув голову, она увидела Чеширского Кота, парящего перед дверью.