Марина смотрела на нее во все глаза. Истина предстала перед ней во всей своей простоте. Итак, бандиты торчали в ее подъезде, следили за квартирой и ждали, когда принесут посылку, которую Татьяна отправила ей из Бийска через нарочного. Но когда посылку принесли, подъезд оказался полон народу. Бандиты видели, что почтальонша отдала посылку человеку, открывшему дверь. Возможно, тут же выяснили у соседей, кто это такой. Оставалось только потребовать у Ивана отдать посылку им. Наверное, он бы отдал без разговоров. И остался жив.
Но тут вмешался господин случай в образе шафера жениха. Шаферу чем-то не понравились мужья подруг невесты, и он затеял драку. Бандиты пали жертвой его буйного темперамента, были нейтрализованы врачами и увезены с места событий.
Оказавшись на свободе, они выяснили, где живет Иван, и отправились к нему. Жил он по-прежнему недалеко, поскольку учился с Мариной в одной школе, и весь двор знал его как облупленного. Разжиться его адресом бандитам не составило труда. Однако посылки у Ивана уже не было. Вытряхивая из него правду, бандиты его убили. А куда он подевал посылку, так и не выяснили. Так куда же? Марина даже представить себе этого не могла.
— Маш, что сказал Иван, когда увидел посылку? Он ведь за нее расписывался.
— А как же! Расписался как миленький. Чего сказал? А ничего особенного. Спасибо сказал, вот чего.
— И все? Может, ты что-нибудь заметила необычное? Ну, Иван расстроен был или еще что?
— Да не заметила я! Драка же в подъезде была, забыла?
Дракону надоело дремать в своей пещере, и он изрыгнул пламя:
— Эй, Маха, почеши мне спину! Иди сюда, зараза!
— Ща, спешу и падаю, — сварливо крикнула Кузина себе за спину. — Такому борову спину чесать — не начешешься. Я педикюр стану делать, мне малиновый лак подарили.
— Хрен тебе, а не педикюр! Будешь тут передо мной ходить с малиновыми ногтями!
— Чего перед тобой ходить, у тебя глазки жиром заплыли, ты и не видишь ничего!
Марина поняла, что пришло время сматываться, и быстренько ретировалась, поблагодарив Кузину за сотрудничество.
Что оставалось делать? Если она пойдет бродить по Ивановым друзьям и спрашивать о посылке на свое имя, то засветит всю операцию. Среди друзей обязательно найдется кто-нибудь, кто настучит о ее расспросах следователю. Следователь вызовет Марину к себе, и у них начнется уже совсем другой разговор. Иными словами, ходить и задавать вопросы нельзя — так она выведет милицию на «своих» бандитов, и те Таню убьют.
Интересно, а следователь уже знает, где был Иван в тот день? Даже если знает, ей он не скажет. Нет никакого выхода — тупик. Бандиты понятия не имеют, куда Иван дел посылку. И она сама тоже не имеет. Единственную зацепку дала Наталья: Иван придумал способ с ней, Мариной, помириться. Возможно, посылка играла здесь какую-то роль? Если она догадается — какую, поймет и все остальное. Что же делать? Сидеть, подперев щеку кулаком, и думать? Но разве бандиты обещали ждать вечно?
Может быть, попробовать начать с другого конца, то есть со старух, в руках у которых осталась вторая часть книги? Нужно настроить на командировку Льва Валентиновича… Впрочем, он наверняка готов. Не парень, а порох, на месте не сидит. Не повезет той девице, которая в него влюбится. Все равно что влюбиться в солнце — сегодня оно светит, греет и искрит, а завтра за тучу закатится, и жди его три месяца.
Придется с утра ехать на работу и уламывать Разгуляеву отложить пчел на потом. Марина даже не представляла, какой будет ее реакция. С их главредом ничего нельзя загадывать наперед. Остается надеяться на свою удачу и хорошо подвешенный язык.
Марина увидела его, когда поднималась по лестнице на второй этаж. Знакомый незнакомец спускался вниз, держась рукой за перила. Бежал с беззаботным видом, как будто ему лет двенадцать и двойка в дневнике — самая большая неприятность в жизни. На лестничной площадке они поравнялись друг с другом и встретились глазами. В руках у него был все тот же портфельчик, который она запомнила с прошлого раза. Только рубашка другая — синяя, под цвет глаз.
Он тут же отвел взгляд и полетел дальше, хотя и принялся при этом фальшиво насвистывать. Марина и сама не поняла, почему вдруг решила его окликнуть. Наверное, ее задело то, что он тогда смылся. Когда женщина падает в обморок в одном с тобой лифте, невежливо вытаскивать ее оттуда, как старую кофту, и бросать на диванчик в холле.
— Эй! — сказала она ему в спину. — Подождите! Это ведь с вами я ехала в лифте, когда…
Он даже не вздрогнул. И ее «когда» повисло в воздухе. Она еще говорила «когда», а он уже ступил на мраморный пол в холле и быстрым шагом двинулся к выходу из здания.
Не слишком вежливого незнакомца звали Олег Валецкий. Он был владельцем фирмы «Эгида», которая занималась установкой и обслуживанием электронных систем безопасности. Здесь, в здании, находился очень выгодный клиент, с которым он только что подписал договор о сотрудничестве.
Марина повернулась на сто восемьдесят градусов и пошла вверх по лестнице, пробормотав:
— Не очень-то и хотелось…
Парнишка, встретивший Валецкого у двери, удивленно спросил:
— Ты чего не обернулся? Она же тебя звала. Какая женщина!
— Потому и не обернулся, — назидательно ответил тот, — что она такая женщина. Мне сейчас только влюбиться недоставало. А если мы с ней познакомимся, я обязательно влюблюсь.
— Откуда ты знаешь? — спросил Петя Макухин, его главный помощник.
— Я чувствую. Когда встречаются мужчина и женщина, они сразу понимают, есть между ними токи или нет. Между нами есть.
— А что тебе мешает влюбиться?
— Дела, разумеется. Женщина отнимает слишком много времени и сил.
— Ну да! Ты ведь еще молодой.
— Я не в том смысле. Вот увидишь — стоит мне с ней сблизиться, и она меня во что-нибудь впряжет.
Они уже шли по улице, стараясь держаться возле изгороди, куда падала тень от лип. Петя, невысокий и ладный парнишка, семенил рядом с размашисто шагающим Валецким. Женская тема его интересовала чрезвычайно, поэтому он с удовольствием ее поддержал:
— Во что, например?
— Ну… — Валецкий неопределенно повел рукой. — Вдруг окажется, что ей нужно немедленно покрасить дачу или перевезти старый шкаф своей бабушки из Москвы в Бомбей. — Он криво ухмыльнулся, вспоминая, через что ему уже довелось пройти. — Или рухнет стеллаж в ее комнате, и мне придется его восстанавливать, или ее кошка заболеет редкой африканской болезнью, и, чтобы ее вылечить, потребуется лететь за лекарством в Патагонию, а кроме меня, никого не окажется под рукой. Или она решит провезти пару алмазов через границу, и ее посадят в кутузку, а мне придется ее вызволять… Нет, дорогой друг Петя, я не хочу сейчас никакой любви. Кроме того, еще неизвестно, какой у нее характер. Одни женщины окрыляют, другие хорошо прицеливаются в тех, кто взлетел. Так что пусть она будет хоть трижды рыжей, наши дороги разошлись. И баста. Не знаю, в какой фирме она работает… Надеюсь, в такой, где существуют командировки. Пусть она отправится куда-нибудь на край света и сидит там до тех пор, пока мы не смонтируем систему. Иначе есть опасность встречаться с ней каждый день то в лифте, то на лестнице.
Вероятно, благодаря пожеланию Валецкого катиться на край света разговор с главредом прошел у Марины довольно гладко.
— Зоя Петровна, я хочу отложить пчел, — твердо сказала она, появляясь в кабинете Разгуляевой без доклада.
— О, Беглова! — радостно возвестила та. — Это правда, что ты закадрила стажера?
Марина, не имевшая понятия о том, что Лариса Капуста приезжала к ней домой и слышала опрометчивое заявление Льва Валентиновича, позволила себе удивиться:
— Что, уже пошли слухи? У нас нездоровый коллектив, Зоя Петровна. Возможно, людям не хватает организованного отдыха. Вам следует вывезти нас в Третьяковскую галерею или в пансионат, где есть столы для пинг-понга.
— Не пытайся задурить мне голову, — сердито сказала главред. — Я взяла мальчика, потому что меня попросили его родные. Как я буду смотреть им в глаза, если его прямо тут, в редакции, соблазнит опытная женщина?
— Скажите еще — пожилая, — обиделась Марина. — У нас с ним не такая большая разница в возрасте. По крайней мере, я не могла бы быть его матерью. А вообще-то я и не собираюсь соблазнять вашего мальчика.
— Он поселился у тебя дома, — обвиняющим голосом сказала Разгуляева. — Я послала к тебе Капусту, и она его там застукала.
— Боже, я оставила его в своей квартире, потому что ему хотелось поесть халвы и поиграть с соседской кошкой.
— Ну и как? — мрачно поинтересовалась Зоя Петровна.
— Он выкрасил кошку гуашью.
— Я же говорю — сущий ребенок. И все-таки взрослеть ему нужно не в твоей квартире.
— Совершенно согласна. Пришла пора отправить его в Горный Алтай.
— Как это — пришла пора? Он работает у нас всего несколько дней. И почему в Горный Алтай? Разве пчелы живут только там?
— Дело в том, что пчелы тут ни при чем, — быстро ответила Марина. — Лев Валентинович вышел на один чудный сюжет. Есть легенда о Черном Альпинисте…
— Чудный сюжет? — возмутилась Зоя Петровна. — Этому сюжету лет триста, и у него не просто борода, а борода на резиночке. Этот сюжет не может пойти в «Непознанном». Если только у Погребинского.
— Тогда мы напишем о шаманах. Или о наскальных рисунках. О призраках, которые живут в пещерах, наконец. Мальчишка решил, что ему нужно ехать в Бийск — и точка. Если сейчас его обломать, можно отвратить парня от журналистики на всю жизнь.
— Что-то ты крутишь, Беглова, — прищурилась Зоя Петровна. — Я тебя уже худо-бедно знаю. Хочешь с помощью стажера провернуть какие-то свои делишки?
— Бросьте, Зоя Петровна! Горный Алтай — это край нехоженых троп. Обещаю, что мы нароем там что-нибудь диковинное.
— Ну, ладно, — сдалась главред. — Только если то, что вы нароете, окажется с языком и зубами, не привозите его в редакцию. Из-за той хрюкающей собаки, которую тебе подарили в Тамбове, у меня испортилась кардиограмма. Это был какой-то грандиозный обман, который я не смогла разоблачить.