— А тех двух кто? — задал резонный вопрос Карась. — Их тоже на нас повесят?
— Это если докажут, что мы там были. — У Коляна на лице отражался тяжелый и мучительный мыслительный процесс. — Реально-то мы только того, самого первого…
— Еще заложники, — загрустил Карась. — За них сейчас много дают, можем как террористы пойти… Хотя мы с ними хорошо обращались — не били, кормили из супермаркета. Таньке вон даже кремы покупали для чего-то там и шампунь.
— Ладно, не ной. Но ведь по всему получается, что книга эта правда какая-то волшебная. Секи, Карась, действительно все, кто с ней сталкивался, умерли. Вспомни — пресс-секретарь писательницы, потом мужик в офисе Судейского, потом парень этот, один из тех, кто у депутата с дачи ее украл. Да и сама она куда-то девается все время. Куда?
— А мы как же? Тоже умрем? — испуганно спросил Карась.
— Мы, блин, теперь по этапу пойдем, а если докажут наше соучастие в убийствах, то точно умрем, только в тюрьме и не скоро. Что даже хуже. А все Клин, блин, чтоб он сдох! Денег платить не хочет, только работы требует. Орет всегда, вроде как мы его рабы. Все, хватит, надоело! Вот срок отмотаю — и завяжу. Нет! Открою свое дело.
— Какое? — заинтересовался Карась.
— Не знаю. Времени будет много подумать. Скорее всего соберу ребят, создам свою бригаду — и сам себе голова.
— Какое же это дело?.. — разочарованно протянул Карась. — Это то же самое, что сейчас, только без Клина.
— Ладно, потом подумаем. Давайте решать — что берем на себя, а о чем — молчок.
В результате договорились — сдают Клина, сознаются в попытке ограбления и захвате заложников по его приказу. Этим можно будет прикрыть и все остальное. Сотрудничество со следствием облегчит участь. За это Колян и Карась проголосовали единогласно, а кожаного и спрашивать никто не стал.
После чего Колян сам попросился на допрос.
Таню и Егора Алеева выпустили ближе к вечеру. Произошло все буднично — милиционеры просто открыли дверь ключами, которые им передал Колян, и вошли в квартиру, где в комфорте и уюте, по словам бандитов, содержались заложники. Ее действительно никто не охранял, поэтому автобус с ОМОНом сразу же уехал. В квартире оказалось достаточно чисто, только вот пленники в отсутствие похитителей были прикованы наручниками к батареям.
Сначала им предложили медицинскую помощь, а также консультацию психолога, но они хором отказались. Тогда их привезли в отделение, сняли показания и устроили очную ставку с бандитами, на которой они друг друга опознали и, кажется, даже обрадовались, словно родственники, не видевшиеся много лет. Таня и Алеев подтвердили только сам факт похищения, а жаловаться на похитителей не стали, чем те были очень довольны и даже извинились перед своими бывшими пленниками. В итоге все присутствующие, кроме следователя, едва не расплакались от умиления.
Менты вежливо поинтересовались, есть ли потерпевшим где остановиться в Москве. Таня уверенно сказала, что у нее тут сестра и они поедут к ней. На том и расстались.
Уже выйдя на улицу, Алеев и Таня стали прощаться. Алеев сказал, что у него здесь есть преданный последователь, которому надо позвонить, и он решит все проблемы. Его зовут Эдуард Кудрявцев.
— Знаете, Егор Спиридонович, — участливо предложила Таня товарищу по несчастью. — Я сейчас сестре буду звонить. Поедем к ней, а уже оттуда вы вызовете своего последователя.
Из ближайшего таксофона она позвонила Марине.
— Маринка, — радостно заверещала Татьяна, — нас освободили!!!
— Таня, дорогая! — еще не до конца веря в то, что услышала, воскликнула Марина. — Ты где? Я приеду за тобой сейчас же! Как это произошло? Почему вас отпустили?
— Расскажу при встрече. Только со мной еще Егор Спиридонович, с которым мы вместе…
— Тащи его ко мне. Вы здоровы? Врача не надо?
— Все отлично, не надо, нам уже в милиции предлагали медпомощь.
— Так вас милиция освободила?
— Все-все расскажу, только забери нас поскорее отсюда.
Первым делом Марина усадила Таню и Алеева за стол и стала их кормить. Они почему-то казались ей детьми, долго блуждавшими в темном подземелье, населенном злыми волшебниками, и наконец-то вернувшимися домой. Убедившись, что есть они больше не в состояний, Марина принялась поить гостей чаем и кофе со всякими сладостями.
Все это время она теребила их, заставляя рассказывать о своих злоключениях снова и снова, со всеми мыслимыми подробностями.
Но вскоре утомленные переживаниями и приключениями гости начали задремывать, а Алеев вообще заснул, прямо сидя на стуле. Разбудил его Эдуард Кудрявцев — сначала он настойчиво звонил в дверь, а потом влетел в комнату как вихрь.
Яркий, загорелый, пышущий силой и здоровьем, он едва не приплясывал от нетерпения. Было так трогательно наблюдать за встречей наставника и ученика, что у Марины задрожали губы. Кудрявцев и ей долго жал руку. Вернее, тряс ее ладонь и благодарил от всего сердца.
— Спасибо, что так чутко отнеслись к Егору Спиридоновичу, он тонкий человек, вы же понимаете… Здесь замешаны такие материи…
Егор Спиридонович Алеев, целитель и настоящий владелец заветной книги, выглядел именно так, как представляла себе Марина. Невысокий человек с мудрыми глазами, утонувшими в морщинистых веках, с седой бородой, жиденькой, как первый весенний ручеек. Он устал, но, несмотря на это, всех окидывал доброжелательным взором. Марина рядом с ним испытала даже некоторый трепет. Подумать только — этот человек лечит страждущих от всяких болезней, владеет древними секретами исцеления, умеет читать таинственную книгу…
— Он чудный дядька, — шепнула Таня ей на ухо. — Поднимал мой дух. Рассказывал мне всякие истории, не позволял унывать… А когда один придурок из тех, что нас сторожили, стал на меня с аппетитом поглядывать, он пригрозил, что нашлет чуму на весь его род. Тот быстро угомонился. С Егором Спиридоновичем так сразу расстаться я не могла…
— Тань, ну что ты! Конечно, я его приючу. Если вам покажется тесно, дядя Арсений готов всегда предложить комнату, ты же его знаешь…
— Нет, мне привычнее у тебя, — запротестовала Таня.
— Кстати, надо позвонить ему. Наверняка он захочет приехать и покудахтать над тобой. За родную кровь готов в огонь и в воду. Редкое по нынешним временам качество. Он нацелился отправиться со мной в Бийск, очень переживал за тебя. Я еле-еле упросила его не идти на Лубянку. Поговоришь с ним сама?
Марина набрала номер и, услышав знакомый голос, подала трубку Тане. Та рассказала Арсению Андреевичу о том, что ее освободили, и попросила его приехать.
— Хочу повидаться, потому что вряд ли задержусь в Москве надолго. Меня, в конце концов, в аспирантуре ждут. Нет, никто не мог хватиться — я по требованию бандитов записку на турбазе оставила, вещи мои они с собой забрали.
— Когда же тебя ждать, дядя Арсений? — уточнила Марина, снова взяв трубку.
— А я вам не помешаю? Я слышу, там голоса…
— Нет, конечно, не помешаешь! Здесь все свои!
— Кто же свои, Маришка? — рассеянно спросил дядя Арсений. Марине показалось: он на что-то отвлекся. Вдруг вообще раздумает ехать? Таня расстроится.
— Ну, Егор Спиридонович, целитель, — начала перечислять она. — Его друг и преемник Эдуард Кудрявцев, еще мой приятель, Олег, ты его помнишь. Лев Валентинович тоже собирался подскочить попозже.
— О, вот это дело.
— Я знаю, что ты хочешь с ним познакомиться.
— А он уже сейчас приедет?
— Нет, у него до шести мероприятие, но потом он подтянется. И Таня тоже горит желанием Леву увидеть. Он ведь ей совершенно бескорыстно помогал. И мы с ним вместе пуд соли съели на Алтае! Так что приезжай, пожалуйста!
Дядя обещал поскорее собраться и приехать.
— А вы уже разобрались со всей этой ужасной историей? — напоследок спросил он. — Книгу нашли?
— Нет пока, — понизив голос, ответила Марина, исподтишка взглянув на Алеева. — Никто ни в чем не разбирался. Вот соберемся все вместе и поговорим…
— Вы как? — постоянно спрашивал Эдуард Кудрявцев целителя. — Нормально? Может, в магазин сходить, рыбы принести? Я ведь знаю, вы рыбу любите. Или морепродуктов? Тут в супермаркетах креветок всяких много, кальмаров… Нет?
— Да вы не беспокойтесь, — сказала ему Таня. — Нас хорошо бандиты кормили. И поили соками. Даже телевизор разрешали иногда смотреть. Мы и ванной пользовались два раза в день. Только на улицу запрещалось выходить, и ни одного телефонного аппарата в квартире не было. По батареям стучать не разрешали — я один раз машинально марш начала отбивать, так мне чуть голову не свернули. Спасибо, Егор Спиридонович заступился. А сейчас нас Марина до отвала накормила.
Валецкий лег на пару часов поспать — на Марининой кровати. Сказал, что выработал свою норму и теперь организму требуется передышка. Пока бодрствовали, они по очереди звонили в больницу узнавать про Петю, и дежурные отвечали им, что состояние у того стабильное. Эта стабильность хоть немного их приободрила.
Во сне Валецкий выглядел абсолютным мальчишкой и даже губы складывал по-детски упрямо, и Марина несколько раз придумывала повод заглянуть в спальню, только чтобы лишний раз на него взглянуть. Когда зазвонил электронный будильник, который Олег для себя завел, она оказалась поблизости. Олег сел, сонно поморгал, потом сказал:
— С Петькой все обойдется. Мне сон хороший приснился.
— Ты что, веришь в сны? — спросила Марина, размышляя о том, что воры иногда исправляются и до конца своих дней живут честно.
— В хорошие — верю, — кивнул Валецкий. — Все, кто обещал, приехали?
— Никто не приехал. Ни дяди нет, ни депутатского любимчика.
Она позвонила Леве на мобильный и услышала лязг и грохот — вероятно, он спустился в метро:
— Я скоро буду! Извини, у меня мобильник разрядился, я долго разговаривать не смо…
Это было все, что он успел сказать. Марина выразительно вздохнула, проводила глазами вышедшего из спальни Валецкого и набрала номер Старостиных. Если дядя уже уехал, ответит тетя. Она рассчитывала услышать, как обычно, тетино щебетание. Однако у Ирины Владимировны оказался голос растерянной школьницы, потерявшей портфель: