ахужеболеетвердо.
— Может, примешьванну? — ободряющепредложиля, надеясь, чтоэтопоможетейприйтивсебя.
— Временинет.
Мэрилинзавязалахалатинеровнойпоходкойнаправиласьвгостинуюномера, гдевокругнеесразужевсезасуетились — такконюхиобслуживаютпородистуюскаковуюлошадь.
Онаселанатабурет, ипарикмахер — этобылнектоиной, каксамгосподинКеннет — занялсяееволосами. Мэрилинвключиласьвработу, итуманунеевголовесталпонемногурассеиваться. Мневдругподумалось, чтодлянееэтоиестьсамаянастоящаяреальность: несамовыступление, аподготовкакнему.
— Знаешь, ятакждалаэтоговыступления. ХотяпослеКореимнебольшениразунеприходилосьпетьпередтакойогромнойаудиторией. СпециальнодляэтогослучаяЖан-Луисшилмнеплатье. Оноизпрозрачнойматерии, всепронизаномаленькимибусинкамииоченьобтягивающее, такчтоегопридетсясшиватьпрямонамне…
— Акакпесня? — спросиля. — Помнишьтекст?
— Текст?
— Нуда, “Сднемрождения”.
Мэрилинзакрылаглаза.
— “Сднемрождения, сднемрождения. — Онасноваоткрылаглаза, широко, взглядабсолютноневинный — никтонесумеетизобразитьтакойневинныйвзглядилихотябыпопробоватьсымитироватьего. — Сднемрождения, дорогойгосподинпрезидент, сднемрождения…” Нукак?
Онанесталапеть. Простодекламировалатексттоненькимголоском, который, казалось, исходилоткуда-тоиз-подводы. Темнеменеетекстоназнала .
— Оченьхорошо, — похвалиля. — Ановыеслова?
Мэрилиншаловливоулыбнуласьипогрозилапальцем.
— Неиспытываймоетерпение, Дэйвид, — сказалаона. — Текстдебильный, нояегопомню.
— Чтож, — проговориля, — тывнадежныхруках. Язакажудлятебякофеипоедупосвоимделам.
— Давай. ИпередайДжеку, чтобынебеспокоился.
АДжекинедумалбеспокоиться.
ЕмуужесообщилиопроблемахМэрилин, ноонответил:
— Ничего, всебудетнормально.
Ятожедумал, чтоскореевсеговсебудетнормально. ВовторойполовинедняяпозвонилМэрилин. Настроениеунеебылоприподнятое. Яинеподозревал, чтоонадаженепритронуласьккофе: всевремя, покагримерипарикмахерколдовалинадеелицомиволосами, онаглоталатаблетки, запиваяихшампанским.
Досамоговечераябылоченьзанят, имнебылонекогдадуматьоМэрилин, покаянаконец-тонезаглянулвотведеннуюдлянееуборнуювМэдисон-Сквер-Гарден. Пожалуй, никогданевиделятакогоскопленияжурналистовифоторепортеров, даженасъезде. СочетаниеименДжекаКеннедииМэрилинМонробылолучшей “приманкой” (пользуясьпопулярнымсловечкомизмиракинобизнеса) висториисовременАнтонияиКлеопатрыдажедлятех, ктоникогданеслышалобихлюбовнойсвязи.
Яорганизовалтелетрансляциюторжествавчестьднярожденияпрезидента, ипоэтомувсюдускамерамитолпилисьсъемочныегруппы, стоялаосветительнаяаппаратура, тянулисьпровода. Обстановканапоминаланечтосреднеемеждусъездомпартииицирком. Однакововсейорганизациипраздника, вотличиеотцирковыхпредставлений, нечувствовалосьпрофессионализма. Людиизокруженияпрезидентапрекрасноумелиобставитьполитическоемероприятие, темболеечтоДжекбылотприродынаделендаромталантливогоисполнителя. Ноунихбыловесьматуманноепредставлениеоканонахшоу-бизнеса: имказалось, чтонаконцертахизвестныеактерыипевцыпростопоочередипоявляютсянасцене, ипубликадовольна.
Протискиваясьсквозьтолпытелеоператоров, фоторепортеровисотрудниковохраны, ядобралсядоуборнойМэрилин, постучалвдверьипроскользнулвкомнату. Мэрилинстоялапередбольшимзеркалом, вкоторомвовесьростотражаласьеефигура. Вокругнеесуетилисьпортные. Сестьонанесмоглабыпривсемжелании — платьеЖана-Луи, казалось, былонарисованопрямонаеетеле. Спинадосамыхягодицбылаполностьюобнажена, тонкаяпрозрачнаяматериятелесногоцветатугооблегалаеегрудииживот, такчтопоначалумоглопоказаться, будтоонасовсемголая. Тольконижняячастьюбки, волнамиокутывавшаяеелодыжки, быларасшитабусинками, вызываяввоображениирождениеВенерыизморскойпучины.
Таковобыломоепервоевпечатление. Потомязаметил, чтоМэрилинкакбыиграетсамусебя. Вашевниманиевпервуюочередьпривлекалаискрящаясякопнаплатиново-белыхволос. Взбитыеипышные, каксахарнаявата, волосызатмевалисамуМэрилин. Глядянабезупречныеформыеефигуры, вынесомневались, чтопередвамибогинясексавсейАмерики, нолицоеевяркомсветеничемнеотличалосьотлицмиллионовженщин, тех, комузатридцать, которыевдругсудивлениемзамечают, чтомолодостьпрошла, аиминевдомек, кактакоемоглослучиться.
ЯположилрукунаобнаженноеплечоМэрилинипотерсягубамиоеещеку, стараясьнеиспортитьмакияж.
— Тывыглядишьпотрясающе, — сказаля.
— Мнеужасноплохо. Наверное, где-топростыла.
Должнобыть, Мэрилинзаметила, чтоявстревожен.
— Неволнуйся, — успокоилаонаменя. — Явыстою. — Онахихикнулаиотдалачесть. — Semper fidelis , господинпрезидент, — отсалютовалаона. — Кажется, такговорятморскиепехотинцы?
— Да, этоихдевиз. Этоозначает: “Всегдаверны”.
Мэрилинулыбнулась, илицоеепросветлело — онабольшенеказаласьусталойиизмученной. Улыбказаметнопреобразилаее, номоепервоначальноевпечатлениенерассеялось.
— Вотоночто, — отозваласьона. — Мнеэто, пожалуй, неподходит.
Ябросилвзглядначасы.
— Мненадоидти. Поракормитьзверейвзоопарке.
— Надоже, какинтересно. Мнетожепоказалось, чтоздесьпахнет , каквзоопарке.
— Здесьцирк.
— Вот-вот, — сказалаМэрилин. — Похоже. Наверно, поэтомусегоднявечеромяичувствуюсебякаким-тоуродцем. — Онавзяласумочкуивытряхнулаизнеенесколькокапсул. Взявушвеибулавку, онапроткнулавкапсулахдырочки, резкимдвижениемопрокинулапригоршнювроти, морщасьотнеприятноговкуса, запилаихшампанскимизкофейнойчашкисэмблемойМэдисон-Сквер-Гарден. — Toodle-oo[21], какговорятвАнглии, — произнеслаона. — Поцелуйзаменяпрезидента. — Видимо, принявтаблетки, онапочувствоваласебяуверенней.
— Думаю, онпредпочелбы, чтобытысамапоцеловалаего.
— Дауж.АгдеБобби?
— Взале, рядомсДжеком.
— Передайему, чтобыонпришелкомнесразуже, каквсекончится, Дэйвид. Оченьтебяпрошу.
Мэрилинпроизнеслаэтисловаспугающейнапряженностьювголосе. Хорошеенастроение, вкоторомонапребываламинутуназад, растворилосьтакжебыстро, какивозникло.
— Скажи, чтомнеобязательнонадоснимувидеться.
— Передам.
— Этооченьважно.
Веелицеяувиделитребование, имольбу — толькокинозвездаспособнаодновременноизобразитьтакиеразныечувства.
— Обещаю, — ответиля.
Онавпоследнийразвнимательноогляделасебявзеркало, понимая, чтоактрисавсегдадолжнавыглядетьослепительно. ЭмилинСнайвли, главафирмы “БлюБукМоделЭйдженси” (скоторойиначаласькарьераМэрилин), всегдатвердилаейобэтомвтехжесамыхвыражениях. ИменноЭмилинв 1945 годунаправилаеевдамскийсалон “ФрэнкэндДжозефе” набульвареГолливуд, гдеобесцветилиееволосы, истехпоронасталаблондинкой. ИещеЭмилиннеуставалаповторять “своимдевочкам”, чтобыонипредохранялисебяотбеременности…
Ивот, спустясемнадцатьлет, говориласебеМэрилин, волосыунеевсетакиежесветлые, ноонаопятьбеременна! Онанапоследокглотнулашампанского, простотак, чтобыпрополоскатьгорло, ихихикнула. Беременна! “Пузатая” — этословобыловходуумолодеживтедни, когдаоналюбилаоколачиватьсявозлебассейнаотеля “Амбассадор” вкомпанииребят, которыеработалитамспасателями. Первыймужчина, “обрюхативший” ее, былТедЛьюиспопрозвищу “ВажныйТед — Яимоячертоватень”. Онжепервыйвручилейпачкубанкнотиназвалимяврача, который “занимался” подобнымипроблемами.
Онаточнознала, сколькоразейприходилосьизбавлятьсяотэтихнеприятностей. Поееподсчетам, сообщилаонаоднаждыЭмиГрин, онасделалатринадцатьабортов — вЛос-Анджелесе, вТихуане, вНью-Йорке… Онамоглабынаписатьцелуюкнигунаэтутему. Гинекологи, обследуяее, каждыйразтревожноиснегодованиемпокачивалиголовами, словноонанекоенаглядноепособие, демонстрирующее, какнельзяобращатьсясженскимидетороднымиорганами.
Нонаэтотразвсебудетпо-другому! Этогоребенкаонародит! Онвырастет — онабылауверена, чтородитмальчика, — ибудеттакимжекрасивымиумным, какегоотец, аможет, ещекрасивее, ведьонунаследуетиеечерты. Оназакрылаглаза, пытаясьпредставить, какимбудетееребенок — дитялюбвиМэрилинМонроиРобертаФрэнсисаКеннеди…
Раздалсястуквдверь.
— Вашвыход, миссМонро, — сообщилеймальчик-слуга.
ДажеонанеимелаправазаставлятьждатьпрезидентаСоединенныхШтатовАмерики. Напоследоконаещеразосмотреласебявзеркало. МистерКеннет, портнихаигример, выставиввверхбольшиепальцы, подтвердили, чтоонанеотразима, изахлопаливладоши. Мэрилиншагнулавкоридор, втусклоосвещеннуюузкуюгалереюскрашенымистенамиизшлакобетона.
Онасвернулазаугол, дошладоследующегоповоротаитолькотогдапоняла, чтомальчик, пришедшийпроводитьеенасцену, куда-тоисчез. Где-тодалековпередигуделогромныйзал, исредиэтогошумадонеедонессяголосПитераЛофорда, которыйговорилоней, готовясьобъявитьееномер.
Онарешила, чтонестоитповорачиватьназад, — ведьонашлапонаправлениюксцене. Онапродолжалаидтипокоридору, который, какейпоказалось, состоялизоднихповоротов. Вносейударилмерзкийзапах, какбудтоздесьсовсемнедавноразмещалиськонюшни. Наконецонадошладобольшойметаллическойдверистабличкой “Сцена”. Онапотянулазаручку, нодверьбылазаперта.
Мэрилинпочувствовала, чтоееохватываетпаника.
— Господинпрезидент, — услышалаонаголосЛофорда, рокотавшийизсотендинамиков, — послучаювашегоднярожденияэтаженщинасегоднянетолькоослепительнокрасива, ноипунктуальна… Господинпрезидент, этаженщина — МЭРИЛИНМОНРО!
Публиказааплодировала, засвистела, затопаланогами. Оркестрзаигралмелодиюпопулярнойпесни, которуюонапелавфильме “Некоторыелюбятпогорячее”. Мэрилинпобежалапокоридору, тыкаясьвкаждуюдверь, новсеонибылизаперты. Непомнясебяотстраха, онасвернулазаугол, думая, чтосейчасувидитдверьсвоейуборной, но, очевидно, вэтомподземномлабиринтеонапоошибкесвернуланевтусторону.
— Женщина, котораяпоистинененуждаетсявпредставлении! — Раздаласьбарабаннаядробь, публикаопятьзааплодировала, нотеперьужебезособогоэнтузиазма. Мэрилинпобежалабыстро, насколькоейэтоудавалось, ведьонабылавтуфляхнавысокихкаблуках-шпильках.
ТеперьонаслышалавзалесмехвответнабеспомощныедифирамбыЛофорда. Нуачтоещеемуоставалосьделать, ведьонстоялодинвлучахпрожекторовпередсемнадцатитысячнойаудиторией?
Вконцекоридораонаувиделажелезнуюлестницуисталак