арабкатьсяпоней. Надверхнейступенькойвозвышаласьдверьскраснойлампочкой. Мэрилинтолкнулаееи, споткнувшись, нырнулавтемнотукулис. Тамтолпилиськакие-толюди. Онаначалапротискиватьсяксвету, итутеенаконецзаметилпресс-агентПитераЛофорда. БезлишнихцеремонийонсхватилМэрилинзарукуисословами: “Божемой! Гдевасчертиносят!” — подтолкнулеексцене. ОнаувиделаЛофорда. Онсжималврукахмикрофон, словноотэтогозависелаегожизнь. ПолицуЛофордаструилсяпот; онбылвотчаянии.
Должнобыть, сосвоегоместанасценеонкраемглазазаметилееотливающиеблескомволосы. Лофордповернулсякней, внегодованиикачаяголовой, затемсновапереключилсвоевниманиенапубликуи, широкоулыбаясь, выкрикнул:
— Господинпрезидент, висториишоу-бизнеса, пожалуй, нетдругойженщины, котораяигралабыстольвыдающуюсярольикоторая… — онсделалпаузуимногозначительноподмигнул, — имееттакиезаслугипередстранойиеепрезидентом… — Позалупрокатилсясмешок, икактолькосмыслсказанногодошелдотех, ктознал, начтонамекаетЛофорд, толпаразразиласьдикимхохотом. Лофордтожезасмеялся, затемвытянулрукувтусторону, гдестоялавожиданииМэрилин. Унеестучаловвисках, глазанаполнилисьслезами, щекиишеясталипунцовыми. — Господинпрезидент! — выкрикнулЛофорд, перекрываясвоимголосомшумтолпы. Публиказамолчала. — Вотона — каквсегда, опоздала, будтодобираласьстогосвета — МэрилинМонро![22]
Унеезахватилодухотэтойдвусмысленности. Онаоцепенела, невсостояниидвинутьсясместа, атолпазавывалаиревелаотхохота. Изоцепененияеевывелчей-тосильныйтолчок, такчтооначутьнерастянуласьнасцене. Струдомудержавшисьнаногах, Мэрилиншагнулавослепительнояркийкругсвета. Наеелицезастыланапряженнаяулыбка — онадажеиспугалась, чтоунеесведетчелюсть.
СяростьюглядянаЛофорда, Мэрилинпослалаемувоздушныйпоцелуйинаправиласьктрибуне. Яркийсветослепилее. Онапостояла, привыкаякосвещению, затемпосмотрелавсторонупрезидентскойложи, гдесиделДжекКеннеди — ногинапоручне, ворту — сигара. Рядомсним, ссутулившись, сиделБобби, глядянанеевовсеглаза.
Интересно, чтопроизойдет, пронеслосьунеевголове, еслионавдругобъявитвовсеуслышание, чтоспаласнимиобоимиичтовданныймоментонаноситподсердцемребенкаБобби? Ейказалось, чтоогромнаяаудиториянастроенапротивнее. Реакциейнаеенарядбылинеприличныйсвистираскрытыеотпотрясениярты. Мэрилинпочувствовала, чтозалбеспокойнозаерзал, и, собраввсесвоисилы, вцепившисьрукамивтрибуну, запела:
— Сднемрождения,
Сднемрождения,
Сднемрождения, господинпрезидент,
Поздравляемвассднемрождения.
Онапелатоненькимголоском, медленно, запинаясьнакаждомслоге, инесколькосмущеннаяпубликаначалаподпеватьлишьпослетретьейстрочки.
Мэрилинзамолчала, собираясьсновымисилами, изапелапосвященныйпрезидентутекст, которыйнаписалРичардАдлер, запеласостановками, струдомвспоминаяслова:
— Благодаримвас, президент,
Занеустанный, тяжкийтруд,
Завашиславныепобеды,
Завашимудрыедела,
Изазаботуобовсех
Мывасблагодарим.
Потомонавскинулавверхдрожащиеруки. Публикавсталаинестройнымхоромещеразисполнилакуплет “Сднемрождения”.
Втотмомент, когдаМэрилиннаконец-топоявиласьнасцене, ясиделпозадиДжекаиБобби. Джексоблегчениемвздохнул, но, какоказалось, онуспокоилсяпреждевременно. Джек, какия, немогнеотметить, чтоМэрилинвыбраланеоченьудачныйнаряд, чтоонапереступилачертудозволенного. ВэтомплатьеМэрилинуженеказаласьтойблондинкой, которуювселюбили. Теперьвглазабросаласьлишьеевульгарнаясексуальность. Мэрилинникакнесоответствовалатомусимволунации, которыйхотелпродемонстрироватьнародупрезидентнаторжестве, устроенномвчестьдняегорождения.
Из-подтелесногоцветаматериигениальноготворенияЖана-Луиявственнопросвечивалиеегруди, такчтоказалось, будтоонастоитнасценесовсемголая. Мэрилин — воплощениеразврата, разрушительницасемейныхочагов — словнобросалавызоввсемблагонравнымженам, пришедшимнапраздник. Акогдаоназапеласвоимвысокимтоненькимзадыхающимсяголоскомрастерявшейсямаленькойдевочки, всемсталоясно, чтооналибопьяна, либоодурманенанаркотиками. Движениязаторможенные, совсемневтактмузыке, междусловами, дажемеждуотдельнымислогами — длинные, слишкомдлинныепаузы.
БедняжкаМэрилин, нервная, измученная, выбиваласьизпоследнихсил, чтобыпонравитьсяпублике. Этобыложалкоезрелище, словноназамедленнойскоростипрокручивалисъемкикакого-тонесчастногослучая.
Сказать, чтоДжеквсеэтозаметил, — значит, ничегонесказать. Онулыбался — онведьисамбылнеплохимактером. Уголкиегогубчутьшевельнулись, ияуслышалшепот:
— Чертвозьми, Дэйвид, чтосней?
— Простудилась, наверное, — поспешилзащититьМэрилинБобби, преждечемяуспелчто-либоответить.
— Простудилась? Даонажелыканевяжет.
Джекапоправусчиталимудрымгосударственнымдеятелем. Онподнялсясосвоегоместа, недожидаясь, покаМэрилинзакончитпетьилисвалитсясног, иливыкинетещекакую-нибудьнеуместнуюшутку.
Нанегосразуженавелипрожекторы.
— Спасибо, — сказалДжек, хватаямикрофон. — Теперь, послетогокаквмоючестьпрозвучалапесня “Сднемрождения” втакоммилом… — оннамгновениезамолчалиширокоулыбнулся, — удивительномисполнении, ямогусоспокойнойдушойотойтиотполитики!
Публикаразразиласьгомерическимхохотом. НасценувышлидругиеисполнителииокружилиМэрилиниПитераЛофорда. Джексприсущейемуловкостьюровнокназначенномувременизавершилпраздник, организованныйвегочесть.
— Еслимнекогда-нибудьвзбредетвголовуустроитьнечтоподобное, выдолжнымнеэтозапретить, — сказалон, когдамывышлиизеголожиидвинулисьвдольрядовполицейскихиагентовслужбыбезопасности. — Пустьлучшеменязастрелят.
45
Ейнескембылообсудитьвыступление — рядомнебылониПолыСтрасберг, ниНаташиЛяйтесс, ноонаибезнихпонимала, чтоопозорилась. Эточиталосьвглазахокружавшихеелюдей, дажеДэйвиднемогскрытьсвоегоразочарования.
Ноонабылазнаменитостью, аэтобольшоепреимущество: никтонесмелсказатьейпрямо, чтоонавыступилаплохо. ОнастояламеждупрезидентомиБобби. Мужчиныодаривалилучезарнымиулыбкамипоздравлявшихпрезиденталюдейинесколькихжурналистов, которымбылопозволеноприблизиться, потомучтоихсчиталидостаточноприрученными. КнейподошелЭдлайСтивенсон, затемгубернаторГарриман, другие, менеезнаменитыеличности — многолюдей, сотнилюдей, казалосьей. ОнипоздравлялиМэрилин, аБоббивсеэтовремяохранялее, каксвоюличнуюсобственность. Президентпаруразбросилнанегопредостерегающийвзгляд, какбыговоря, чтобыоннеслишкомявнодемонстрировалсвоюпривязанностькМэрилин, ноБоббивсилусвоегохарактеранеобращалнаэтовнимания.
Онапыталасьзалитьшампанскимглодавшеееечувство, чтоонаогорчилапрезидента. Оннепоказывалвиду, чторазочарован, нооназналаеголучше, чеммногие, ипонекоторымнюансамвегоповеденииопределила, чтоонкрайненедоволен, иотэтогопилаещебольше. Икогдапрезидент, ссылаясьнаусталость — хотясовсемневыгляделутомленным, — наконец-топожелалвсемспокойнойночииуехалв “Карлайл”, Мэрилинвздохнуласоблегчением.
Онадогадывалась, чтовотелеегождеткакая-нибудьженщина, такжекаквбылыевременаиногдаприходилосьждатьиейсамой. И, возможно, этаженщинаужележитвпостели, ожидаяпрезидента. Мэрилинбылолюбопытно, ктоэтаженщина, новпринципе, ейбыловсеравно. Ходилислухи, чтоееместозанялакакая-тодлинноногаятелезвезда, нобылиидругие…
ОнанаклониласькБобби.
— Тынуженмне, — сказалаона. — Тыобязательнодолженбытьсомнойсегодня.
Онкивнул, взглядомпредупреждаяее, чтобыонаговорилатише.
— Яхочууйтисейчасже, — заявилаона.
— Янемогу.
— Тогдаяухожу.
Мэрилинвидела, чтоонмечетсямеждужеланиемуйтиснейичувствомдолга. Кееразочарованию, чувстводолгапобедило.
— Чтож, иди, — отозвалсяБобби.
— Тыпридешь? — спросилаМэрилин, стараясьскрытьмольбувголосе.
Онкивнул.
— Черезчас, — ответилон. — Самоепозднеечерездва. — Но, заглянувейвлицо, добавил: — Постараюсьосвободитьсякакможнораньше.
Вернувшисьвгостиницу, онаразделась, швырнувнаполтворениеЖана-Луи, котороеобошлосьейвпятьтысячдолларов, вбешенствеоттого, чтовыставиласебянапосмешище, какбудтоейнечегобылопоказатьпублике, кромегрудейизадницы, — вотвамиитогдвенадцатилетупорноготрудаибольшихуспехов. Вяростионаприняласьвышагиватьпокомнате, открыланаходубутылкушампанскогоипроглотиладветаблетки; внутриунеевсекипелоотзлости. Ейплеватьнато, чтовпостелиспрезидентомв “Карлайле” лежитсейчасдругаяженщина. Еезлиласобственнаяжизнь, вкоторойничегонеменялось. Сколькораззавсеэтигодыейприходилосьподолгуготовитьсяккакому-нибудьсобытию, накотороеонаявлялась (какправило, сопозданием), чтобывугодукинокомпанииили, каксегодня, президенту, повилятьзадницейипродемонстрироватьгруди, апотомвозвращатьсявлимузинедомой, гдеейтолькоиоставалось, чтосмытьслицакосметику, снятьвыданныенаодинвечерпышныйнарядиукрашения, принятьснотворноеиждать, когдапридетсон, еслиейвообщеудастсяуснуть… СколькораззавремяработывГолливудепоявляласьонавлучахпрожекторовиподвспышкамифоторепортеров, апотомвозвращаласьнастудию, чтобысдатьсвойвечернийнаряд, будтоМэрилинМонро — этодекорация, вещицастудийногореквизита, как, например, МиккиМаусилиЛесси.
Онапосмотреланачасы. Онанепомнила, скольковременитакходит, незнала, сколькопринялатаблеток, даивообщенесоображала, зачемихпьет. Ееклониловсон, иэтобылопростоневероятно. Но, разумеется, онанехотелавыглядетьсоннойтетерейкприездуБобби. Чтобывзбодриться, онаприняладвевозбуждающиетаблетки “Рэнди-Мэнди” — дляповышениясексуальнойвозбудимостии, немногопоразмыслив, парутранквилизаторов, чтобыуспокоитьнервы. Всеэтооназапилашампанским.
Косметикуонастиратьслицанесталаиразгуливалапономерувбюстгальтереивтуфляхнавысокихкаблуках, времяотвременинатыкаясьнастолыистулья, — должнобыть, какой-тоидиотспециальнорасставилмебельтак, чтобыонаударяласьобнее. ЗаМэрилинпополутянулсяшлейфмокрыхпятенотшампанского, какбыотмечаяеепередвижение. КогдаБоббиКеннединаконецприехалвгостиницу, Мэрилинлежаланаполуводнойтуфле, набедреогромныйсиняк, глазазакрыты. Онподумал, чтоонамертва.
Онаслышалаегоголос, хотяиоченьотдаленно, чувствовалаприкосновениеегорук. Оннеумелопыталсянащупатьпульс, никакнемогопре