, аонаневсостояниипереговоритьскаждымизних. Оналежаланакровати, прислушиваяськнепрекращающемусязвонувгостиной. Ейстановилосьвсехужеихуже. Выгнали! Иэтопослешестнадцатилетработына “Фокс”! Дакактакоеможетбыть, ведьстудиядалаейимя!
Онапрошлавванную, выпилапригоршнютаблеток, сновавернуласьвспальню, легланакроватьинакрыласьподушками, чтобыничегонеслышать.
НаследующийденьПитерЛиватессозвалпресс-конференцию. ОнназвалМэрилин “безответственной” ипригрозилпредъявитьейискнаполмиллионаилидаженамиллиондолларов, потомучтоиз-заеехроническихопозданий, которыесрываютработувсейсъемочнойгруппы, нетникакойвозможностизакончитьфильм. ДоМэрилиндажедошлислухи, будтоеекостюмыперешиваютдляЛиРемик, которойотдалирольМэрилин, чтобыможнобыловозобновитьсъемкикартины.
Оскорбленная, озлобленная, онавсевремяпроводиладома; лишьразвденьЮнисМюррейотвозилаеенасеанскдокторуГринсону. Ейсрочносменилиномерателефонов, такчтотеперь, покрайнеймере, онахотябысамамоглазвонить. Но, сдругойстороны, никтоизеедрузейнезналновыхномеров, аунеенебылосилизвеститьихобэтом, ипоэтомувдомечастостояламертваятишина, каквмогиле. Такисидели — толькоонасама, Мэфиочем-томолчаразмышлявшаянакухнемиссисМюррей.
Поначалуонанадеялась, чтодрузьянебросятеевбеде, хотькак-товыразятсвоюпривязанностьиподдержку, ноничеготакогонебылоивпомине, илипочтиничего — ницветов, нителеграмм, нипредложенийотдругихкиностудий. Правда, Динозаявил, чтопоконтрактуегопартнершавфильме — МэрилинМонро, иотказалсясниматьсясЛиРемик. Динопоступилблагородно, ноэтоозначало, чтокартину “положатнаполку”, авкинобизнесеэтосамоехудшее, чтоможетпроизойти.
Ксчастью, Боббинебылзанятвшоу-бизнесеипоэтомудаженеподозревал, чемгрозитейтакаяопала. Вегопредставленииэтобылобычныйтрудовойконфликт, ктомужевтакойобласти, вкоторойонничегонесмыслиликкоторойвообщенеотносилсясерьезно. Она — “звезда”, изначит, скоровсеуладится, успокаивалонМэрилинкаждыйраз, когдаоназвонилаему.
Оееребенке — ихребенке, напоминалаонасебе — онстарательноизбегалговорить. Унегобылисвоипроблемы, ионабыласчастлива, еслионделилсяимисней. Емувсеопостылело, онпотерялпокойисон, жалеет, чтосогласилсястатьминистромюстиции. Зачтобыоннибрался, жаловалсяБобби, еговсюдуподстерегалинеудачи: емунеудалосьобойтиГувераиперестроитьработуФБР; Хоффавсеещенасвободеиегодрузьяизмафиитоже; правительствоумышленнооттягиваетрешениеповопросугражданскихправ, ивсвязисэтимнегрыюжныхштатовуженачалипоговариватьотом, чтобывыступитьсдемонстрациями — идаженепротиврасизма, апротивКеннеди…
— Это “зиматревогинашей”, — сгрустьюпродекламировалБобби — онпостояннозанималсясамосовершенствованиемивпоследнеевремямногочиталШекспира, — хотявтотмоментстоялолето.
ВконцемесяцаондолженвыступатьсприветственнойречьюнасъезденадзирателейфедеральныхтюремвБоулдере, штатКолорадо, сообщилейБобби, инаобратномпути, возможно, заедетвЛос-Анджелес.
Толькоэтоипридавалоещесмыслеесуществованиювтемрачныеднипослеувольненияизкиностудии — мысльотом, чтоприедетБоббиивсеобразуется…
ИзвестиеобувольненииМэрилинизкинокомпании “XX век — Фокс” засталоменявЛондоне. Янебылудивлен. Онассамогоначаладавалавсемпонять, чтоейненравитсясниматьсявэтомфильме, даисКьюкоромонаникакнемоглаполадить. ЯневинилниПитераЛиватеса, нисоветдиректоров “Фокса” — вполневероятно, чтонаэтомэтапежизниМэрилинработатьснейбылоневозможно. Ясразужепопробовалпозвонитьей, нонедозвонился.
ВернувшисьвНью-Йорк, яопятьпозвонилей, ностемжеуспехом. ТогдаяпозвонилЛофорду, хотяинедолюбливалего. Онсообщилмне, чтоМэрилин, конечно, “расстроена”, новобщем-тобеспокоитьсянеочем. СэтиммнениемсогласилсяимойприятельАйкЛюблин.
— Может, длянееонотакдажеилучше, — сказалонсприсущимемуоптимизмомюриста, занимающегосяпроблемамишоу-бизнеса. — Всеравноэтакартина — сущеедерьмо.
Возможно, янатомбыиуспокоился, еслибыизЛос-Анджелесамненепозвонилодинмойдавнийдруг. Этобылпрофессорлиберальныхвзглядов, одинизмногих, ктопретерпелнемалогоненийотДжоМаккартииегоподручныхисумелскрытьсяотних, устроившисьработатьнарадиоведущимночнойпрограммы, вкоторойонотвечалнавопросырадиослушателей. Простойвобщении, невозмутимый, умныйчеловек, АланБерк, ксвоемуудивлению, сталвЛос-Анджелесесвоегородабожеством, вовсякомслучае, средилюдей, страдающихбессонницей. Услышавмойголос, онсразуперешелкделу — мыслишкомхорошозналидругдруга, чтобыходитьвокругдаоколо.
— ТыведьзнакомсМэрилинМонро, нетакли? — спросилон. Яответил, чтознаком. — Тыузнаешьееголос? — Ясказал, чтоузнаю.
— Тогдапослушайвотэто. — Раздалсящелчоквключаемогомагнитофона, затеммягкийзадыхающийсяголосок, которыйневозможнобылоспутатьнискакимдругимголосом:
“Яскоровыйдузамужзаодногочеловека, занимающегооченьважныйпоствправительстве. Радименяонготовброситьжену”.
ДальшезаговорилАлан:
“Каквасзовут, дорогая?”
“Мэрилин”.
“Также, какМэрилинМонро?”
Тихийсмешок.
“Точно”.
“Актовыпопрофессии?”
“Яактриса. Вернее, былаактрисой. — Опятьсмешок. — Менянедавноуволили”.
“Актоэтот “человек, занимающийоченьважныйпоствправительстве”? Выможетеназватьегоимя?”
Пауза. ЯслышалзаписанноенапленкудыханиеМэрилин.
“БоббиКеннеди… Ух! Наверное, мненеследовалоэтоговорить”. — Послышалсящелчок. Мэрилинповесилатрубку.
— Божемой! — воскликнуля.
— Такэтоона?
— Похоже.Большеонанезвонила?
— Звонила. Оназвониткаждуюночь, иногдаподваразазаночь. Онаговорит, чтобеременнаичтоотецребенка — Бобби.Послушай, вотещечто. Оназахотелапознакомитьсясомной. Ейпонравилось, чтоястакимвниманиемисочувствиемразговаривалсней, ионапожелалапознакомитьсясомнойлично … Нознаешь, этосовсемневмоемвкусе. Почтявсе, ктозвонитнапередачу, какправило, чудакиилисумасшедшие, такчтоникогданеугадаешь, накогоможнонапасть… Новееголосебылостолькоотчаяния, чтоясогласился. Ипотом, яподумал: будьчтобудет, этоведьивпрямьможетоказатьсяМэрилин…
— Такэтобылаона?
— Вневсякогосомнения. Мывстретилисьвбарересторана “БраунДерби”. Этовозлестудии, сразужезауглом. Этоточнобылаона, Мэрилин.
— Чтоонаговорилатебе?
— Мыразговаривалиснейчасадва. ОнамнемногочегопорассказалапроБоббиКеннедиипрезидента, оченьинтимныевещи. Имнепоказалось, чтоонаговорилаосмысленно. Язапомнилоднуеефразу: “Уменябыласлава, дажебольше, чемнужно. Атеперьяхочусчастья, ияобретуегоилиумру”.
— Онанебылапьяна, кактыдумаешь?
— Нет, думаю, чтонет. Сомнойонавыпилатолькобокалбелоговинаибольшеничего. Онаговорилатак, будтотолькочтоприлетеланаземлюскакой-тодругойпланеты, нопьянойонанебыла.
— Акудатыделэтипленки?
— Никуданедел. Слушай, Дэйвид, причемздесьпленки? Моюпрограммукаждуюночьслушаютникакнеменьшеполумиллионалюдей. Ионитожеслышатеепризнанияотом, чтоБоббиКеннеди — отецееребенка, чтоонсобираетсярадинееброситьЭтель. Раноилипозднонаэтокто-нибудьобратитвнимание.
— Тыможешьнеотвечатьнаеезвонки?
— Нет, — резкоисердитоответилАлан. — Профессионалытакнепоступают, Дэйвид. Ипотом, еслихочешьзнать, мнекажется, толькоэтизвонкиипомогаютейжить . Онаоченьодинокаяженщина, соченьнеустойчивойпсихикой. Онануждаетсявпомощи. Поэтомуяизвонютебе. Еслионапокончитссобой, янехочучувствоватьсебявиноватым, слугапокорный.
— Ясовсемнеэтоимелввиду, Алан…
— Именноэто, — бесстрастновозразилон. — Язнаю, накоготыработаешь. Нонезабывай: янесчитаюБоббигероем. Он — зловредныйнегодяишка, одинизтех, ктолишилменяработызато, чтоянесталдаватьпоказаниянасвоихколлегпередкомиссией. ОнничемнелучшеРояКоуна, даиДжектожеподстатьвсемдеятелямсената, которыедрожалипередМаккарти. ХочешьпреклонятьсяпередКеннеди, Дэйвид, делотвое, нуаяделатьэтогонесобираюсь. Слишкоммногимонииспортилижизнь. Имневтомчисле.
— Понимаю.
— Тогдапоймиито, чтоянестанумешатьМэрилинвысказываться, чтобызащититьрепутациюБобби, котороговсесчитаютверныммужем. Янаеестороне.
— Ятоже.
— Вкакомсмысле?
— Янехочу, чтобыонапострадала.
Аланпомолчал, обдумываяуслышанное.
— Надодумать, этимлюдямничегонестоитпогубитьее. Тыможешьэтопредотвратить?
— Незнаю. Попытаюсь.
— Яивпредьбудуприниматьеезвонки, но, повозможности, будустаратьсяотвлечьееотэтойтемы.
— Яоченьблагодарентебе, Алан. Зазаботуоней . ЗавтраябудувЛос-Анджелесе. Еслизахочешьсвязатьсясомной, яостановлюсьвотеле “Беверли-Хиллз”.
— ТыжетолькочтоизЛондона.
— Да, этоверно, — угрюмоподтвердиля, подумав, чтомнеопятьпредстоитдлительныйперелет.
ЯпопыталсядозвонитьсядоБобби, ноонкакразвэтовремялетелвХианнис-Порт. Президентбылужетам, имнеудалосьпоговоритьсним. Своимзвонкомяпомешалегоотдыху, ионбылраздражен.
— Явыхожувморенаяхте, — сказалон. — Надеюсь, утебяхорошиеновости.
— Новостисовсемнехорошие, господинпрезидент. ЭтокасаетсяМэрилин.
— Яслышал, ееуволилиизкиностудии. Оченьжаль. Каконаэтовосприняла?
— Трудносказать. Ядумаюпоехатьтудаивсевыяснить. Боббиговорилстобойоней? — спросиля.
— Онаприслалаемутелеграмму. Довольностранногосодержания. Онпоказывалмнеее. Онабылаприглашенанаужин, которыйБоббииЭтельдаваливХикори-ХиллвчестьПитераиПэт, — дурацкаязатея, надосказать, ввидусложившихсяобстоятельств, — ионаотказалась, выразивпоэтомуповодусожаление… Подожди-каминутку, Боббидалмнекопиюэтойтелеграммы… Ага, вотона.
Джекзамолчал — должнобыть, надевалочки.
“Дорогойминистрюстиции, дорогаямиссисКеннеди, яоченьблагодарнавамзаприглашениепосетитьвечернийприем, которыйвыустраиваетевчестьПэтиПитераЛофорда. Ксожалению, ядолжнаучаствоватьвдемонстрациивзащитуправзвезд, которыхтакмалоосталосьнанашейземле. Ведьмытребовалитолькоодного — чтобынампозволилимерцать. МэрилинМонро”.
Оннервнопрокашлялся.
— Чтотыобэтомдумаешь?
— Наверно, онаимелаввиду, чтоееуволили. Кинокомпаниялишилаееправамерцать? Логичноеобъяснение.
— Ятожетакподумал.
— Ноестьидругойвариант. Возможно, этокак-тосвязаносБобби.
— Чтотыимеешьввиду?
ЯсообщилДжекуозвонкахМэрилиннарадио.
— ОБоже! — воскликнулон. — Онасумасошла.
— Может, итак.
— Тыженеверишьвэто?
— Вто, чтоонабеременна? Вполневе