роятно.
Джекпомолчал.
— УнееромансБобби, верно, ноэтонезначит, чтоон — отецееребенка. Намвсемприходилосьсталкиватьсясподобнымиситуациями.
АДжеквтакихситуацияхоказывалсядовольночасто, подумаляпросебя. Язнал, чтоДжоКеннединеразвыручалсвоегосынаизподобныхисторий.
— Возможно, тыправ, — ответиля. — Какбытонибыло, вамникчему, чтобыобэтомписаливпрессе.
— НедайБог! — Онопятьзамолчал.
— ПоговорисБобби. Ониграетсогнем.
Откуда-тоизглубинынадругомконцепроводадоменядонессяголосДжеки.
— Ярассмотрюэтотвопросиобговорюегосминистромюстиции. — Джекпроизнесэторезким, официальнымтоном — главаправительстваприисполнениисвоихобязанностей. — Держитеменявкурсесобытий.
— Думаю, сейчаснестоитпередаватьотменяприветДжеки.
— Благодарювасзазаботу, — твердовыговорилДжекиповесилтрубку.
Ясразунесообразил (апозжеузналобэтом), чтопосколькумойдавнийприятельАланкогда-тобылсвязансдвижениямилевоготолкаиодновремя, совсемнедолго, былженатнадочериофициального, кактогдаговорили, членаКоммунистическойпартии, тоФБРрегулярнозаписывалоегопередачинапленку, выискиваявнихвысказыванияподрывногохарактера.
ТакимобразомоночныхзвонкахМэрилиннарадиосталоизвестноДж. ЭдгаруГуверу, ионприказалсвоимагентамсрочнопроверитькарточкуМэрилин, гдефиксировалисьееобращениякгинекологу.
Вскореонужемогсуверенностьюдоложитьпрезиденту, чтопокрайнеймеревданномслучаеэтаженщинаговорилаправду. Онаопределеннобылабеременна, ноктоотецребенка — неизвестно.
47
ВЛос-Анджелесестояланестерпимаяжара. Разумеется, яещенезнал, чтоФБРужеизвестнообеременностиМэрилиниотом, ктопредположительноявляетсяотцомребенка. Устроившисьвгостинице, ясразужепозвонилМэрилин. Голосунеебылнаудивлениебодрыйивеселый. ЯпригласилМэрилинпоужинатьсомной. Онатакобрадовалась, какбудтоеестолетниктонеприглашалвресторан.
Мнеподумалось, чтоМэрилинврядлипожелаетпривлекатьксебевниманиеширокойпублики, ипредложилейнавыборпарунебольшихтихихресторанчиков, изтех, чтоейнравились, но, какоказалось, вданныймоментониеесовсемнеустраивали.
— Данутебя , Дэйвид! — воскликнулаона. — Могбыпредложитьчто-нибудьполучше!
— Япростодумал…
— Язнаю , чтотыдумал. Мненадоелопрятаться. Яхочувеселиться!
— Ну, тогдасходимв “Чейзенс”?
— Тысчитаешь, тамможноповеселиться? В “Чейзенс” ходятоднитолькобывшиеактерысосвоимиженами. Давайпоужинаемвкаком-нибудьшикарномресторане, потомотправимсятанцевать — вобщем, будемкутитьвсюночь ?
— РесторанРоманова?
— Ужетеплее. Начнемоттуда, детка. — Онапослалавтрубкузвонкийпоцелуй. — Гулятьтакгулять!
Мэрилинговорилагромко. Меняэтовстревожило: обычноунеебылмягкий, тихийголос. Частомнеприходилосьвслушиватьсявеесловаидажехотелосьнадетьслуховойаппарат.
— Ввосемь? — предложиля.
Смешок.
— Вдевять. — Онаповесилатрубку.
ВдевятьсорокпятьявсеещеболталсМайкомРомановым, потягиваяужевторойбокалсухогомартини. Вэтомнебылоничегоудивительного.
— Скемтыужинаешь? — поинтересовалсяМайк.
— СМэрилинМонро.
Онприсвистнул.
— Может, тебепокастоитзаказатькреветкивсоусеилиещечто-нибудь. Этаженщинане. отличаетсяпунктуальностью.
— Язнаю.
Стараясьнесмотретьначасы, янамазалмасломещеоднухлебнуюпалочку. Уменябылодостаточновремени, чтобыосмотретьсявресторане. ЭтозаведениебылооднимизнемногихвБеверли-Хиллз, кудапосетителиприходиливвечернихнарядах, каквлучшихресторанахНью-Йорка.
Поидее, Мэрилиннедолжнабылачувствоватьсебяздесьуютно. Ресторан “УРоманова” былизлюбленнымместомпредставителей “старойгвардии”. СинатраилиБрандососвоимидружкаминизачтонепоявилисьбыздесь. НоведьМэрилин, размышляля, никогданежелалабыть “посторонней” — онабороласьзато, чтобыветераныГолливудапринималиеекакравную. Ресторан “УРоманова” являлсядляМэрилинолицетворениемтогомира, вкоторыйонаотчаяннопробиваласьвсюжизнь, стогосамоговремени, когдажилавприютеиизокнавовсеглазарассматриваланаходящеесяпососедствузданиестудии “РКО”.
Взалераздалисьизумленныевозгласы. Яподнялголовуиувидел, чтокстолику, гдеясидел, направляетсяМэрилин. Ееволосыбылидаженебелокурыми — ониотливалибелымплатиновымблеском; лицонакрашено, какдлясъемки. Онабылавкороткомвечернемплатьеизчернойпереливающейсяблесткамиматерии, спускавшемсясплечнаузеньких, какспагетти, бретельках, — простонепонятно, какэтоплатьевообщедержалосьнаней.
Яподнялсяейнавстречу, поцеловал, невсостоянииотделатьсяотмысли, чтовсемужчинывзаленаверняказавидуютмне.
— Тывыглядишьвосхитительно, сразувидно: человекпришелпоужинать, — сказаля.
— Такибылозадумано. — Мэрилинселарядомсомнойнадиван, необращаявниманиянаулыбкииприветственныежестыпосетителей. Кстати, сеестороныэтонебылопроявлениемневоспитанности: Мэрилинотприродыбылазастенчивой, ктомужестрадалаблизорукостью, такчтоейтруднобылообщатьсясознакомыми, сидевшимизадругимистоликами, идажереагироватьнаприветственныежесты. Майкоткрылдлянеебутылкушампанского “ДомПериньон” и, когдаонаснаслаждениемсделалапервыйглоток, радостнозасиял, будтоонсамдавилвиноград. Мэрилинодобрительнокивнула. Интересно, подумаля, бываетлишампанское “ДомПериньон” плохогокачества, и, еслибыМэрилинотведалатакогошампанского, смоглалибыонаопределить, чтооноплохое?
— Азнаешь, ктовпервыепривелменясюда? — спросилаона.
Япокачалголовой.
— ДжонниХайд. БедняжкаДжонни. Специальнодляэтогослучаяонповезменяпомагазинамикупилмненовыйнаряд. “Тыуменябудешькаккуколка, детка”, — сказалонмне. Ятакстеснялась! — Мэрилинрассмеялась. — Знаешь, Джонниумелдержатьсясолидно, навысшемуровне, поэтомуонхотел, чтобыиявыгляделасолидно.
Онаосушиласвойбокал. ВтонеМэрилинсквозилагоречь, нобезсентиментальностиитоскипопрошлому. Кнашемустоликуподошелметрдотель. Ясобралсябылопопроситьегоподойтипопозже, ноМэрилинзаявила, чтохочетесть. Оназаказалакреветкивсоусе, бифштексскровью, запеченныйкартофельисалат “Цезарь” — классическоеменювресторанахЛас-Вегаса.
— Тебездесьпонравилось? — поинтересовалсяя. — Втотраз, когдаДжоннивпервыепривелтебясюда?
Мэрилинпогрустнела, взглядзатуманился, словноонасмотрелакуда-товглубьсвоейдушисобидойинедоумением.
— Этобылоужасно, — заговорилаона, качаяголовой. — Джоннипривезменявмагазин “И. Магнинз” икупилмнеплатье — соголеннымиплечами, стакойдлиннойширокойюбкой, атакжевтонкнемубольшойшарфитуфлитакогожецвета, кажется, встилеДиора; такойнарядмоглабывыбратьегожена. Ячувствоваласебявнем, какмаленькаядевочкавмаминомплатье… Ипосетителиресторанасмотрелинаменявовсеглаза. Мнеказалось, будтояслышу, каконишепчутдругдругу: “Этатасамаядевица, из-закоторойДжоннибросилжену!” Знаешь, Джоннилюбилпообщатьсясознакомымизасоседнимистоликами, когдабывалвресторанах, — этоипонятно, ведьонработалменеджером, — новтотвечеркнашемустоликувообщениктонеподошел, иявидела, чтоДжонниэтоугнетает. Тоестьникого, конечно, невозмущало, чтоонзавелсебелюбовницу, — вегоположенииэтобыловполнеестественно, — новотто, чтоонпосмелпоказатьсясомной , своейлюбовницей, уРоманова, этобылопротивправил. ВресторанРомановаходятсженами , понимаешь, анеслюбовницами.
Явидел, чтоМэрилинготоварасплакаться. Нокакразвэтовремяпринесликреветкивсоусе, ионасжадностьюнабросиласьнаеду. Кончикамипальцемсдлиннымиярко-красныминогтямионабралаогромныхмоллюсковзахвостимакалаихврусскийсоус — вдушеМэрилинпо-прежнемуоставаласьбеднойдевушкой, которуюпригласилвресторанщедрыйкавалер, ионаопасается, чтонеуспееткакследуетнаесться.
— Всемужчины, которыеуменябыли, почему-товсегдалюбилипоучатьменя, — печальнопроизнеслаона. — Аятакиосталасьбелокуройглупышкой.
— Тынебелокураяглупышка.
— Янетакглупа, какобомнедумают, этоверно. Нояпостояннозадаюсьвопросом: еслимужчиныдействительнолюбятменя, почемуимсразухочется, чтобыяизменилась? ВотДжекунадоотдатьдолжное — онникогданепыталсяпоучатьменя.
— АБобби?
— ДавайнебудемговоритьоБобби, хорошо? Чтокасаетсяего, тоон, вотличиеотДжека, реформатор. Онрешил, чтоегодолг — спастименя.
— Отчего?
Мэрилинсжалостьюпосмотреланаменя.
— Отменясамой, милый, — ответилаона. — Отчегожееще?
Намподаливторое. Мэрилинсталарезатьмясобыстроирешительно — нискольконезаботясьобизяществесвоихдвижений.
— Тыхорошийпарень, Дэйвид, — сказалаона, пережевываябифштекс. — Стобойямогуговоритьобовсем.
Онавновьобратиласьквоспоминаниям.
— Втотвечеряплакалавуборной. СиделавкабинкетуалетавсвоемплатьевстилеДиорцветасапфираисрыданиямиизливалаобидусвоегодвадцатидвухлетнегосердца. Янадеялась, чтоэтотвечерстанетповоротнымсобытиемвмоейжизни, авместоэтоговсетолькоишепталисьотом, чтояпростобездарнаяшлюха , которойудалосьокрутитьДжонниХайда.
Мэрилинрасправиласьсбифштексом, аоставшиесядвакусочкапопросилаофициантазавернуть, чтобывзятьссобой. Ясказал, чтобыонотдалсвертокмоемуводителю. Возможно, Мэрилинневиделаничегозазорноговтом, чтобывыходитьизресторанасосверткомобъедковдлясобаки, номнетакаяперспективанеулыбалась.
Язаказалещеоднубутылкушампанскогоипопросилметрдотеля, чтобынадесертприготовилиблинчики “сю-зет”, посколькуМэрилинвыразилажеланиеполакомиться “чем-нибудьособенным”.
Оназахлопалавладошиизавизжалаотудовольствия.
— Тычитаешьмоимысли ! — вскричалаона. — Мненужновуборную. — УМэрилинбылавыразительночувственнаяпоходка, и, когдаонашламеждустоликами, взалевоцариласьтишина. Ноотмоеговниманиянеускользнуло, чтоонашла, чутьпошатываясь.
Когдаонавозвращалась, метрдотелькакразустанавливалнастолежаровню. Мэрилиндвигаласьтеперьболееувереннымшагом, казалосьдаже, будтоонаплыветпозалу, хотяязаметил, чтоонаструдомобходитпрепятствия.
Онатакгрузноплюхнуласьнадиван, чтодажечутьподпрыгнула.
— Ух! — воскликнулаМэрилин. Метрдотель, дождавшисьееприхода, поднескжаровнеспичку, ивверхвзметнулисьязыкипламени.
ОтнеожиданностиМэрилиниспустиладушераздирающийвопль. Всеразговорывзалемгновенносмолкли. Онаобхватиламеняобеимирукамииуткнуласьлицомвмоеплечо. Яощутилприкосновениееегрудей, едвазащищенныхтончайшейматериейплатья; соскизаметнонабухли — видимо, отнеожиданногопотрясения. Опустивглаза, язамет