т, иДэйвидздесьзамешан? Ядумала, онзанимаетсярекламой?
— Онмногочемзанимается. Мойотецдоверяетему. Иятоже. Онумница; унегобольшиесвязи, инетолькоздесь, ноивАнглии. ИвИзраиле…
— Дэйвид — хорошийпарень, — сказалаона. — Онмненравится.
Онвскинулброви.
— Неужели? — спросилон. Настроениеунегоподнялось. — Оченьнравится?
Наеелицепоявилосьмечтательноевыражение.
— Оноченьсексуален, — ответилаона, глядянанегоиз-подполуприкрытыхвек, какбыпогруженнаяввоспоминанияоЛемане. — Яобожаюусатыхмужчин… — Скрестивнагрудируки, оназадрожала, будтовэкстазе. — Мойидеал — КларкГейбл.
— Тыполагаешь, ДэйвидпохожнаКларкаГейбла?
— Гм…
— Странно. Джекитожетаксчитает… Аяненахожумеждуниминикакогосходства. Какбытонибыло, Дэйвид — еврей.
— Дорогоймой, язналанесколькихмужчин-евреев, ионибылиоченьсексуальны. Евреиоченьсексуальны, поверьмне. Еврей, похожийнаКларкаГейбла… — Этамысльпривелаееввосторг.
Джекбылявнораздосадован.
— Мнекажется, чтоМария — женаЛемана — неразделяеттвоегомнениянасчетсексуальнойпривлекательностиДэйвида.
— Такведьтожена. — Онахихикнулаитолкнулаеговбок. — Надоже, тыревнуешь ! — воскликнулаона.
— Вотеще.
— Ревнуешь! Знаешь, дляменяэтосюрприз? Вотужнедумала, чтотыможешьревновать.
— Данет, неревную… ну, можетбыть, тольконемножко. МысДэйвидомдружимужемноголет.
— О, радостьмоя, неволнуйся. Ялюблю , когдамужчиныревнуют.
— Любишь? АкакжеДжо? Тывсегдажаловалась, чтоонревнив.
— Дорогоймой, ведьонмоймуж . Аревнивыймуж — этоужепроблема. Вотревнивыйлюбовник — другоедело. — Онапоцеловалаего. — Ладно, небудубольшеговорить, чтоДэйвидпохожнаГейбла.
Онпоставилчашкунастол. Егорукаскользнулавверхпоеебедруисталанежнопоглаживатьеелобок, перебираяволосы, втовремякаконаиграючиотталкивалаего, стараясьпоказать, чтоничегонечувствует.
— Когдатебенадоуходить? — спросилон.
— Ядолжнабытьвгостиниценепозднеечаса. Впротивномслучаеяокажусьподподозрением.
— Этоимееткакое-тозначение?
— Дляменя, да , — твердоответилаона.
Егопальцыпрониклиглубже, продолжаяласкатьее, сначалаедвакасаясь, потомвсеболеенастойчивоитребовательно, покаонанесталасовсемвлажной, ионбезтрудасмогпродвинутьвглубьнеецелыхтрипальца, осторожновводявдругоеотверстиеуказательныйпалец. Онавсеещепродолжаласидеть, улыбаясь, каквоспитаннаямаленькаядевочкавовремячаепития (хотявдетствеейниразунепришлосьпобыватьназваномчае). Потомвдруг, неожиданнопочувствовав, чтоневсилахбольшеизображатьравнодушие, онаскинулахалат, опустиласьнаколенииначалацеловатьего, тяжелодышаотвозбуждения. Онподнялеенаногиикрепкоприжалксебе. Казалось, онистояттакцелуювечность, тесноприжимаясьдругкдругу, обнаженные, сбросивнаполхалаты.
Ихгубыслилисьвдолгомпоцелуе, иразговариватьбылонекогда. Наконецонразомкнулобъятияи, сделавглубокийвдох, произнес:
— Пойдемвспальню. Янемогустоя, спинаболит.
Онапоследовалазанимвспальнюи, когдаонудобноустроилсянакровати, легларядомсним, обвивегоногисвоими.
— ВидитБог, мыпрекрасноподходимдругдругу, — сказалаона. — Мыпростосозданыдругдлядруга. Нежнопокусываяегозаухо, онаповернуласьнабок, чтобыемубылоудобнолюбитьее, направляяегодвиженияиодновременноподчиняясьеговласти.
— Яхотелабыостатьсястобойнаночь, — прошепталаона. — Ты, должнобыть, такоймилый, когдаспишь, свернувшиськалачиком.
— Слушай, — произнесонхрипло, ионапочувствовалатеплотуегодыханиянасвоемлице; онстаралсяговоритьтак, чтобыонапонялаего. — Впередиунасмноготакихночей. Целаяжизньвпереди. Нашроманбудетдлитьсядолго.
Онатихозасмеялась, приноравливаяськритмуегодвижений. Онкрепкоприжималеексебе, впиваясьпальцамивееплоть, ионазнала, чтонателеунеепослеэтогоостанутсясиняки — кожаунеенежная. Ноонадавнопришлаквыводу, чтомужья, какбысильноониниревновали, редкозамечаютподобныевещи. Этооченьстранно, но, очевидно, мужупростонеинтереснорассматриватьсобственнуюжену.
— Нашроман? — спросилаона. — Значит, унасстобойроман?
Когдаонответил, вегоголосепрозвучалоудивление; онявнонеожидал, чтоихсвиданиеможетзакончитьсятакимвотвопросом.
— Ачто? Пожалуй, роман.
Онатожетакдумала.
4
Бар “Кинг-Коул” вотеле “Сент-Режи” мненикогданенравился. Тамбылотемноинеуютно, каквсклепеРадамесавопере “Аида”. Ктомужевтотлетнийсубботнийполденьбарбылпочтипуст. ЯприехалсюдапопросьбеМэрилин: онахотелаугоститьменяобедомвблагодарностьзато, чтоя “вызволил” ееизгостиницы, хотяяподозревал, неэтобылоистиннойпричинойнашейвстречи — онанамереваласьрасспроситьменяпроДжека. Видимо, ейнадоелопрятатьсяотпоклонниковвсвоемфешенебельномномере, ионасообразила, чтовпоследнейкабинкебарабудетдостаточноскрытаотназойливыхглаз. Вбаре, каквсегда, царилполумрак, чтотожебылоейнаруку, однаковкачестведополнительноймерыпредосторожностионанаделатемныеочкииобвязалаголовушарфом.
ЗастоликомусамоговходавовсемсвоемэксцентричномвеликолепииодинокосиделДали, еслитолькоможносидеть “одиноко” вкомпаниигепарда. Когдамыпроходилимимонего, Мэрилин, кмоемуудивлению, вдругхихикнула.
— Воттебеивеликийхудожник! — шепнулаонамне, садясьзастолик. — Двадняназадонговорилмне, чтоя — самаяпрекраснаяженщинанасветеисобиралсяписатьменявобразеВенеры, асегоднядаженеузналменя , потомучтояобвязалаголовушарфом. — Онавдругпомрачнела. — Дажегепарднепризналменя.
— Гепард, может, ипризнал.
Онапокачалаголовой.
— Нет. Ондаженеприоткрылглаза.
Мнепоказалось, чтоМэрилинвот-вотзаплачет. Позжеяузнал, чтосамыегрустныевоспоминаниясвязаныунеесживотными: сначалабылабедняжкаТиппи, потомМагси — нечистокровнаяколли, котораяумерлаотгоря, когдаМэрилинразвеласьсДжиммиДоуэрти; послесмертиДжонниХайдаунееотнялиегособакупородычихуахуа; самыйпоследнийеепитомец, Хьюго, осталсясАртуромМиллеромпослетого, какониразвелись.
— Богсним, сДали, — сказаля. — Исегокошкой. Яслышал, фильмбудетзамечательный.
Вообще-тояхотелподбодритьее, новмоихсловахнебылонеправды. “Зудседьмогогода” былоднимизлучшихспектаклейнаБродвее. Администрациякинокомпании “XX век — Фокс” поступиламудро, поручивУайлдеруставитьэтотфильмипригласивнаглавнуюмужскуюрольТомаЮэла, которыйисполнялэтурольнасцене. ДотогокакМэрилинпредложилисниматьсявэтомфильме, оначетырегодатолькоиделала, чтоигралавголливудскихмюзиклахглупыхблондинокилиукрашаласобойбездарныекиноленты. Теперьунеепоявиласьвозможностьсыгратьнаконецчто-тостоящее, и, насколькомнебылоизвестно, съемкишлиоченьуспешно.
— Фильм? Да, думаю, получитсянеплохо. Этонетакаядешевка , какпоследняякартина, гдеяснималась.
Ясобралсябыловозразить, чтополучилбольшоеудовольствиеотфильма “Каквыйтизамужзамиллионера”, ноонаприложилакмоимгубамсвойпалец.
— Дэйвид, тольконеговори, пожалуйста, чтототфильмтебепонравился, атояперестанутебяуважать. Знаешь, чтонаписалобомнеБослиКраудер? В “Нью-Йорктаймс”? — Еевзглядзатуманился. — “МиссМонротаккорчитсяиизвивается, чтопростостыдносмотреть”.
Яуспокаивающепогладилеепоруке.
— Нуичертсним! — сказаля.
Онапокачалаголовой.
— Онправ. Яненавижуэтотфильмнеменьше, чемгосподинКраудер. Аможет, ещесильнее. Ноязнала, что “Зудседьмогогода” — этомойфильм. Почемутакрешила , саманепонимаю… Занукнехотелдаватьмнеэтуроль, аЧарлиФельдманпредлагалмнеещеодинмюзикл. Поэтому, когдаяузнала, чтоЧарлисобираетсясамставитьэтотфильм, ясказаласебе: “Чтож, крошка, тыдолжналюбойценойзаставитьегоизменитьсвоерешение”.
Явпилсяглазамивменю, какбудтоизучениеменютребовалополнойсосредоточенности. Джекудивлялся, почемуМэрилинспитсФельдманом, акогдаспросилееобэтом, онарассказалаемудушещипательнуюисториюотом, какейжалкоэтогостарика. Яподумал, чтомнеонасказалаправду. ВовластиФельдманабылодатьейроль, окоторойонамечталавсюжизнь, ионапоступиласьвсем, чтобыполучитьее. Чтобыдобитьсяэтойроли, онапустилавходвсесвоеочарование, представляясьнаивнойиневинной. Ябылудивлениразочарован.
Мэрилинбылаослепительнокрасива; дажеслабоеосвещениенеумалялоееблеска. Онапришлавбарвсветло-голубомплатьеитакогожецветакороткомпиджаке, которыйпростонакинуланаплечи; нашее — ниткажемчуга. Веенаряденебылоничеговызывающего. Казалось, онавыбралаэтотансамбль, чтобыдоставитьудовольствиедиМаджо. Несколькомесяцевназадонзаявил, чтоейследуетодеватьсяскромнее: носитьдлинныеюбкииблузкисвысокимворотом. Из-заэтогодиМаджосталобъектомнасмешекидажекарикатур, что, очевидно, былодлянегоещенеприятнее, чемвидетьсвоюженунапубликевплатьеснизкимвырезомиголымиплечами. Иконечноже, всеэтонеимелоникакогозначения. СексуальностьМэрилинможнобылоскрыть, развечтонадевнанеебрезентовыйбалахон, иеслидиМаджонепонимаетэтого, подумаля, значит, онживетвовластииллюзий.
ВесьобедмысМэрилинвеселоинепринужденноболталионашихобщихголливудскихзнакомых. НаначальномэтапесвоейдеятельностиМэрилинработалафотомоделью, потомначаласниматьсявкиноисчиталасьоднойизсамыхкрасивыхблондиноквГолливуде. Поэтому, разумеется, еевсюдуприглашали, ионапознакомиласьбуквальносовсемиголливудскимизнаменитостямизадолгодотого, каккнейпришлаизвестность. АктерскомумастерствуонаучиласьуЧарльзаЛоутона, одновремябылалюбовницейДжонаХьюстона, иногдапоявляласьвобществевкомпаниимиллиардераХантингтонаХартфорда — владельцафирмы “ЭйэндПи”. Совсемнедолгоонаработаланакиностудии “КоламбияПикчерз” и, возможно, былаединственнойначинающейактрисой, котораяизбежалаучастипобыватьвпостелисГарриКоуном; онслучайноузнал, чтоМэрилинвоспитанавдухеучения “Христианскаянаука”, аегоженаРозаисамонтожесталиприверженцамиэтогоучения.
Впериодслета 1945 года (тогдаМэрилинработаланазаводекомпании “РадиоПлэйн” вВан-Наисе, распыляялакнасамолеты-мишени, инанееобратилвниманиевоенныйфотокорреспондент) ипо 1952 год, когдаеефотографиивобнаженномвиденапопулярномкалендаре “Голденгерл” сделалиеезнаменитойнавсюстрану, Мэрилинуспелапознакомитьсясомногимивлиятельнымииавторитетнымилюдьмивкинобизнесе. Кругеезнакомствбылпоразительноширок — отГраучоМаркса, благодарякоторомуонавпервыедобиласьнастоящегоуспеха, сыграввфильме “Счастливаялюбовь” (икоторыйоднаждынасъемочнойплощадкетаксильноущипнулеезамягкоеместо, чтоонавскрикнула), доАртураМи