тыпервый, нетыпоследний.
Издаваявоинственныекрики, словнодикиеиндейцы, кбассейнуотберегастремительнонеслисьдети, размахиваянабегуведерками, совкамиинадувнымиигрушками. Самыемаленькиепо-прежнемувелисебятак, будтосдедомничегонеслучилось, — очевидно, онинепонимали, вкакомонсостоянии. ПривидевнуковДжонесколькооживал, ноэтобыломучительноезрелище. Еголицоискажаличудовищныегримасы, идетипостаршестаралисьнеподходитькнему.
Джекподнялсянаноги.
— Мыживемвбезжалостноммире, Бобби, — произнесон. — Помни, толькоэтоиимеетзначение. Иначетыпроиграл. — Онсхватилвохапкудвухмалышейибросилихвбассейн. — Полныйразрыв, — крикнулончерезплечо. — Этосамыйлучшийспособ. Исамыймилосердный. — Онпомедлили, преждечемнырнутьвследзадетьми, добавил: — Еслиэтовообщеимеетзначение.
Ейказалось, чтовсяеежизньзамерланаместе. Днитеклизаднями, ионапочтивсевремябылазанята, ноэтазанятостьвомногомбыланадуманнойифальшивой: сначаламиссисМюррейотвозилаеенаприемкдокторуГринсону, потомеюзанималсямассажист, затемприходилеепресс-агент; послеобедаонасадиласьзателефон, пытаясьпридумать, какпровестивечер. Ивтакойвотоднообразнойсуетепроходилвесьдень.
Вечератожепочтиничемнеотличалисьодинотдругого. Ужиналаона, какправило, вкомпаниитехлюдей, скоторымивстречаласьвтечениедня, — потчевалаихзаказаннойвресторанеедой, или, бывало, ониустраивалипикникнасвежемвоздухе. Послеужинаонаотправляласьксебевкомнату, уносянаверхстопкужурналовителефон, чтобывсюночьзвонитьдрузьям.
Онанадеялась, чтополучитмассупредложенийсниматьсявфильмах, ожидала, чтоеезавалятновымисценариями, ноничеготакогопоканеслучилось. Встречснейжаждалитолькофоторепортерыижурналисты, поэтому, чтобыхотькак-тозанятьсебя, она, повозможности, неотказывалаим: позировалаидавалаинтервью. Крометого, ейхотелосьпродемонстрироватьвсемумиру, чтоМэрилинМонропо-прежнемувыглядитвеликолепно, хотяилишиласьработы.
Вкакой-тостепенионадажеполучалаудовольствиеотэтихвстреч — можносказать, чтовсложившейсяситуациитолькоэтоиприносилоейудовлетворение: еетелонеутратилобылойпривлекательности. Послекаждойвстречисфоторепортерамионабралаврукилупуи, склонившисьнаднегативамиислайдами, внимательноизучалаполученныенанихизображения, размашистымикрестамиперечеркиваянепонравившиесяейснимки. Двумфотографам, которыевнушалиейсимпатиюикоторымонадоверяла — как, например, БертуСтерну, — онадажепозволилазаснятьсебявобнаженномвиде (последнийразонапозировалаобнаженнойшестнадцатьлетназад, когдаснималасьдлякалендаря; тефотографиисделалиеезнаменитой), хотязнала, чтоэтиснимкинельзяопубликовать. Онахотелаувидеть, каквыглядит, определитьграницысвоихвозможностейиосталасьдовольнарезультатами. ОнадажеразрешилаСтернуоставитьсебенегативы. Интересно, какбыонотреагировал, еслибызнал, чтоонабеременна!
Ивсеже, несмотрянаосаждавшихеефоторепортеровижурналистов (которымонакаждыйразсглубокимчувствомиволнениемрассказывалаодниитежегрустныеисторииосвоемдетстве, словнодоэтогоникогдаинискемнеделиласьэтимибезрадостнымивоспоминаниями), оначувствоваласебяпозабытойвсеми, потеряннойинесчастной. ОнапостояннозвонилаБобби, новсечащеичащевместонеготрубкуснималаегосекретаршаЭнджи, акогдаейвсежеудавалосьпробитьсякнему, Боббидержалсяснейсухоистаралсяпобыстреезакончитьразговор — такобычноведетсебямужчина, еслилюбовницазвонитвтотмомент, когдаонвкомнатенеодин.
ПослекаждогоразговорасБоббионаиспытывалатакуюнервозность, чтоприходилосьпитьуспокоительныетаблетки, новскореонасталапринимать “Рэнди-Мэнди” непосредственнопередтем, какпозвонитьему, чтобычувствоватьсебяболееуверенно. Однакоэтотспособнеприносилжелаемыхрезультатов: онаневсегдаусваивалато, чтоговорилейБобби, ивынужденабыласразужепослеразговоразвонитьемусноваипроситьегоповторитьсказанное… Правда, егосообщениеотом, чтоонсобираетсяприехатьвЛос-Анджелес, онарасслышалаясноичетко.
— Когда? — спросилаона.
— Двадцатьшестогоиюня, — ответилБобби.
Онадавноужепересталаследитьзакалендаремипоэтомунесразусообразила, какскороэтослучится, акогдапоняла, тобыланесколькоошарашена. Онаразговариваласнимпотелефонувчера, ионнисловомнеупомянулосвоемнамеренииприехатьвЛос-Анджелес. Обычновсеегопоездкибылирасписанынанескольконедельвперед.
— Вотздорово! — воскликнулаона, стараясьпридатьсвоемуголосурадостноевозбуждение, котороеотнюдьнеслышалосьвтонеБобби. — Какдолготыздесьпробудешь?
— Всегооднуночь, — ответилонизлишнеосторожно. — Япровожувстречиспредставителямиправоохранительныхоргановрегионовстраныпопроблемеорганизованнойпреступности. ПоследняявстречасостоитсявЛос-Анджелесе. Тыбудешьвгороде?
Этотвопросейпоказалсястранным.
— Я? Любимый, яприедукудаугодно, толькоскажи.
— Намнужнопоговорить.
— Конечно. — Онасделалавид, чтонезаметиланапряженностивегоголосе. — Яприготовлючто-нибудьпоесть, — сказалаона. — Тыостанешьсянаночь?
Последовалодолгоемолчание. Должнобыть, Боббиобдумывалеепредложение. Затемонкашлянулипроизнес:
— Видишьли, яобещалПитеруиПэтпоужинатьунихдома… Почемубыитебенеприехатькним? Онибудуточеньрады.
Онабыланастолькозадетаегонебрежнымтоном, чтонесразунашлась, чтоответить. Онразговариваетсомной, какспосторонней, думалаона. Наверное , оннеодинвкабинете.
— Хорошо. — Онапостараласьневыдатьсвоейобиды. — Апотоммыуйдемвместе, комне?
— Конечно, — ответилБобби, новегоголосенеслышалосьуверенности.
— Ялюблютебя, Бобби, — сказалаМэрилинизамолчала, надеясь, чтоонтожепризнаетсяейвлюбви, новответонтолькопроизнес:
— Язнаю. — Этопрозвучалотакпечально, чтоонаедванерасплакалась.
Новсежеонприезжает, исегоприездомкончитсялетаргияеекаждодневногосуществования. МиссисМюррейбылоприказанонемедленнонавестивдомеидеальныйпорядок. Холодильникбылдоотказанабитвсевозможнымипродуктами, натотслучай, есливдругночьюБоббипроголодается. Онадоговорилась, чтобыейсделалиприческуипривеливпорядокногти. ГримеруипарикмахерубылиданычеткиеинструкцииприбытьдомойкМэрилинзашестьчасовдоееотправлениякЛофордам, асамаонаприняласьперерыватьсвойгардеробвпоискахкакого-нибудьсенсационногонаряда, вкоторомниБобби, ниЛофордамвидетьеедоэтогонеприходилось.
Несмотрянатщательныеприготовления, день, когдадолженбылприехатьБобби, началсянеудачнодляМэрилин. Примеряянаряды, онапролилакофенаплатье, котороесобираласьнадетьнаужин, исдосадынакричаланамиссисМюррей, хотятабыласовершеннонипричем. ВспышкагневавызвалауМэрилинголовнуюболь, и, чувствуясебявиноватой, онадосамоговечераизвиняласьпередмиссисМюррей. Спомощьюэкономки (миссисМюррейвсегдабылаготовак “совместнымдействиям”) онавыбраладругоеплатье — белое, соголеннымиплечами, котороеонакупилакогда-топотому, чтоонооченьпонравилосьИвуМонтану (онувиделеговвитринемагазина “Сакс”). Ктомувремени, когдаонапримерилаэтоплатье, подобравкнемусумочкуитуфли, мирмеждунейимиссисМюррейбылполностьювосстановлен. МаникюршаналожилаМэрилинискусственныеногти, иейсразувспомниласьженщина-драконизфильма “Терриипираты”. Стакиминогтяминевозможнобылозастегнутьмолниюилипуговицу, ноонавсегдабылаготовапожертвоватьудобствомрадикрасоты, асегодняонанамереваласьпредстатьнаужинеуЛофордоввполномвеликолепии.
ОднаковскореМэрилинизмениласвоерешение. Ведьчерезнесколькомесяцевонастанетматерью, развенетак? Боббиценилеенезато, чтооназажигательнаяголливудскаякрасавица. Она — матьегоребенка (или, какэтонигорько, точнеебудетсказать, матьодногоизегодетей) ибудущаяжена. Мэрилинприняласьпеределыватьработупарикмахераиманикюрши. Сначаланужноизменитьприческу — волосыдолжнылежатьсвободнымиволнистымипрядями, казатьсямягкимиивоздушными.
Взглянувнасебявмаленькоезеркальце, онапоняла, чтосовершилаглупость. Онасталаобычнойженщиной, серойинепривлекательной. Боббиврядлиэтопонравится. Еслибыемунужнабылатолькоблагообразнаямамашаегодетей, котораявечноходитвдомашнемхалате, почтинекраситсяинеблещеткрасотой, ондовольствовалсябысвоейЭтель, аневкушалудовольствиясней, Мэрилин.
— Давайтевернемсяктому, чтомысделаливначале, — сказалаонаи, резкотряхнувголовой, разрушилановуюприческу.
ПомощникиМэрилинхоромиздалитяжелыйвздох. МиссисМюррейнервновзглянуланачасы.
— Ужешестьчасов, — робкопроговорилаона.
ВГолливудеужинаютрано. Привычкиобитателейстолицыкинобизнесаподчиненырабочемурасписанию: актеры, бывающиенавечернихприемах, должныявлятьсянакиностудиюнепозднеесемичасовутра, чтобыихуспелизагримироватькначалусъемок; асотрудникиадминистрацииподнимаютсянарассвете — имначинаютзвонитьизНью-Йорка, гдевэтовремяужедевятьчасовутра. МэрилинследовалоприбытькЛофордамвсемь, самоепозднее — вполовиневосьмого, иучитывая, чтонадорогуизБрентвудавМалибупотребуетсяникакнеменеечаса, онадолжнабылаужевыходитьиздома. Авместоэтогоонасиделавхалате, подкоторымнебылоещедаженижнегобелья, иейтолько-тольконачалиделатьприческуинакладыватьмакияж.
Стрелкачасовприближаласьквосьми, ивотонанаконец-тоготова. Извсехтуфельонавыбралалодочкиссамымивысокимикаблуками-шпилькамиитеперьстояла, покачиваясь, одетаявплатье, котороеприкрывалотолькоотдельныечастиеетела. Онарешила, чтовыглядитчертовскипривлекательно, аужона-торазбираласьвтакихвещах.
ВолосыМэрилинотливалисеребром, каксахарнаявата; ярко-красныегубысияливлажнымблеском. Онахихикнула.
— Пустьзнает, чегоонлишаетсебя, — произнеслаона.
Чтобыуспокоитьнервы, она, неглядя, сунулавротпарутаблетокиещенесколькоштуккинулавблестящуюсумочку, так, навсякийслучай, хотязнала, чтовваннойуЛофордаестьаптечка, вкоторойможнонайтилюбыелекарствавнеограниченныхколичествах.
ВодительпомогМэрилинвыйтиизмашины, итутейпоказалось, чтоасфальтподееногамиожилисталпокачиваться, какпризамедленномземлетрясении. Онабылаблагодарнаводителюзато, чтоондовелеедопарадноговхода. Служанкаоткрыладверь, иМэрилинпронесласьмимонеевгостиную. Кееизумлению, тамникогонебыло.
— Señorita! — крикнулаейвследслужанка, ноМэрилинуженаправляласьвстоловую. Сделавглубокийвдох, онаспустиласьнадвеступеньки, стараясьнеотрыватьглазотпрямыхлинийраздвижныхстекол, чтобынепотерятьравновесие.
ПрипоявленииМэрилинвстоловойнаступилаполнаятишина. Питер, каквсегда, широкоулыбаясь, поднялсясосвоегоместа; Пэтвстретилаеесмущеннымвзглядом, какойбываетухозяйкид