Передайтеей, что, еслионахочет, яприлечукней, — сказаля, хотясомневался, чтомоеприсутствиепойдетМэрилиннапользу. ПоследнийразятожелеталвКалифорнию, чтобыпомочьей, номоямиссияокончиласьпровалом — дляменя. Ещеразбросатьсяочертяголовувподобнуюавантюрумненехотелось.
— Передам, — пообещалГринсон. — Но, пожалуй, вэтомнетнеобходимости. — Егоуверенныйтоннесколькоразвеялмоютревогу.
Успокоенный, япопрощалсясврачом, асвоюсекретаршупопросилпослатьМэрилинцветыивложитькарточкусословами: “Явсегдактвоимуслугам. Дэйвид”. ПослеэтогоянабралномертелефонаБоббивминистерствеюстиции, рассудив, чтонеприятныеделаоткладыватьнезачем.
Боббинесразуответилнамойзвонок. Вегоголосеслышалосьявноераздражение — такразговариваетчеловек, которыйзаранеезнает, покакомуповодуегобеспокоят. Мыобменялисьлюбезностями, поговорилиотомосем, итолькопотомяперешелкделу:
— Яслышал, Мэрилинневажносебячувствует.
— Ейсейчастяжело, бедняжке, — сказалБобби, словноМэрилинстрадаланеиз-занего. Тонегобылсочувственным, новнемслышаласьнастороженность. КэтомувременижизньМэрилин, казалось, состоялаизоднихтольконевзгод. Онинарастали, словномогучаяволна, поднимающаясяизглубин, котораявот-вотпоглотитвсехився.
— Яделаювсе, чтовмоихсилах, Дэйвид, — терпеливопродолжалон. ЯхорошозналБоббиидогадывался, какихусилийемустоитсдерживатьсвойирландскийнрав, ноон, повсейвидимости, решил, чточемспокойнееонбудетдержатьсясомной, темскорееязакончуразговориоставлюеговпокое. — ЯпопросилПитераприсматриватьзаней.
— Онедвавсостояниизаботитьсяосебе, атыхочешь, чтобыонещеприсматривалзаней. Тебеизвестно, чтовчеравечеромейпришлосьсделатьуспокоительныйукол, чтобыувезтиизТаховЛос-Анджелес? Еебуквальновтащиливсамолет.
— Благодарюзаинформацию, носитуациянаходитсяподконтролем, — сказалБобби. — ОнейзаботятсяПитериПэт, докторГринсонимиссисМюррейидругиелюди, чутьлинеполгорода. Еслиутебятожевозникложеланиеприсоединитьсякэтойармииблаготворителей, сделайодолжение.
— Видимо, такипридетсяпоступить.
— Вотизамечательно, — вспылилБобби. — Поступайкакзнаешь. ЭтивыходныемысЭтельидетьмитожепроведемнаЗападномпобережье, недалекоотСан-Франциско, новЛос-Анджелесяехатьнесобираюсь. Итебенесоветую, еслихочешьзнатьмоемнение. Ейнужновремя, чтобыприйтивсебя. Ехатькнейсейчасбесполезно. Междупрочим, ееврачтожетаксчитает, — добавилониповесилтрубку.
Конечно, Боббибылправ. ТаксчиталдокторГринсон, иименноэтохотелислышатьвсемы — аБоббиособенно, — очемГринсон, безусловно, догадывался.
Итолькопослетого, какБоббиповесилтрубку, яосознал, чтоонниразуненазвалМэрилинпоимени. ИчтоонужеразговаривалсдокторомГринсоном.
Мэрилинпозвониламнетольковсреду. Ябылусебявофисеисобиралсяуходить: уменябыланазначенавстречазаобедомсоднимизмоихклиентов.
— Спасибозапрекрасныйбукет, — сказалаона. — Большениктонеприслалмнецветов.
— Еслихочешь, ябудуприсылатьтебецветыкаждыйдень.
— Чтоты, милый, этомыужепроходили. Знаешь, ятогдавеласебяотвратительно, простименя.
— Ничего. — Поееголосунескажешь , чтоонапереживаеттрудныйпериод, подумаля. НеужелидокторГринсонсотворилчудо? Похоже, чтотак. Моясекретаршамногозначительнопостучалапальчикомпоциферблатучасовусебянаруке. Япередернулплечами. Клиентможетиподождать.
— Яхочуизвинитьсяпередтобой, — сказалаМэрилин. — КогдатысновабудешьвЛос-Анджелесе?
Вееголосеслышалисьстрахибеспокойство. Яобъяснилсебеэтотем, чтоонаещенесовсемоправиласьотстресса. ЕсливвопросеМэрилинитаиласьскрытаямольбаброситьвсеиприлететькней, я, ксвоемустыду, непонялэтого.
— Черезнеделю, может, днейчерездесять, — ответиля.
— О… — Мнепоказалось, чтомойответнесколькоразочаровалМэрилин, ноонанесталауговариватьменяприехатьраньше. — Тынепротивещеразпригласитьменяпоужинатьгде-нибудь?
— Чтоты. Будуоченьрад.
— Ядумаю, намнеследуетидтивресторанРоманова.
Мыобарассмеялись. СомнойразговаривалапрежняяМэрилин.
— Тыдашьмнезнать, когдаприедешь? — спросилаона.
— Конечно.
— Досвидания, — попрощаласьМэрилин. Какое-томгновениеизтрубкинедоносилосьнизвука, именяохватилнепонятныйстрах. Потомпослышалосьнечтонапоминающеетолислабыйпорывветра, толивздох.
— Досвидания, — сказаля, ноМэрилинужеповесилатрубку.
Япоспешилнавстречув “ЛаКаравел”. Доконцанеделимнепредстоялопеределатьнемалодел. ВчетвергядолженвстречатьсявВашингтонеспрезидентом, апослевБеломдомеустраивалиофициальныйобед, иясобиралсяприсутствоватьнанем.
Ямысленноотметил, чтонужнобудетпотомпозвонитьМэрилинирассказатьей, какпрошелобедвБеломдоме, — еепо-прежнемуинтересоваловсе, чтокасалосьДжека. Норассказатьейобэтоммнетакинепришлось.
50
ВкоридоредомаГилроянаранчораздалсятелефонныйзвонок. Военныесвязистыустановилителефонвкоридоре, чтобынепортитьпроводамикрасивыйинтерьергостиной. ОбычныйчерныйаппаратбезномерногодискабылнапрямуюсоединенсБелымдомом. Гдебынинаходилсяминистрюстиции, онвсегдадолженбылдержатьсвязьсосвоимбратом. Менееважныеперсоны, такие, как, например, егозятьПитерЛофорд, звонилиемучерезкоммутаторБелогодома.
Шикнувнадетей, чтобыониушлиизкоридора, министрснялтрубкуиплечомприжалеекуху. Онслушалстоя, повернувшиськсветутак, чтоглазегонебыловидно.
— Чтозначит “онанеуправляема”, Питер? — спросилон.
Долгоевремяминистрслушалмолча. Онстояллицомкдвери, спинойповернувшиськгостиной, темсамымдаваяпонять, чтоегонельзябеспокоить.
— Да, да, японимаю, твоивозможностинебеспредельны… Тывседелаешькакнадо. Яблагодарентебе.
Онмерилшагаминебольшоепространствовозлетелефона, насколькопозволяладлинашнура, ноемуэтогобыломало, словновнемскопилосьтакмногоэнергии, чтоонневсилахбылстоятьнаместе.
— Недумаю, чтоонаприедетсюда. — РобертКеннедипроизносилсловатвердоирешительно, каквсегда, уверенныйвсвоихсуждениях. — Вотнаэтоонаспособна, этоверно, — сказалон. — Беднаяженщина.
Голосегобылполонпечали. Внемслышалисьижалость, истыд, небылотолькожалостиксамомусебе — онпростонезналэтогочувства.
— Вызовиврача, — приказалон, — какего… Вот-вот… Нет, нет, ясамейскажу. Этоединственныйвыход.
Кеннедипопрощалсяисовздохомповесилтрубку, затемсновавзялее.
— Папа, папа, нускороты? — услышалонусебязаспинойкрикодногоизребятишек. Онповернулсяи, широкоулыбаясь, поднялвверхуказательныйпалец. Этоозначало, чтоонпроситещетолькооднуминутку, — РобертКеннединелюбилзаставлятьсвоихдетейждать. Послеэтогоонпопросилтелефонисткусоединитьегосминистерствомюстиции.
— МненужносегоднявечеромбытьвЛос-Анджелесе. Выясните, какэтоможноустроить, — отрывистоприказалон, нетратявременинаобменлюбезностями. — Ичтобыобэтомниктонезнал.
Накороткоемгновениеминистрзакрылглаза, какбудтосилывдругпокинулиего.
— Новедьтамгде-тоестьбазаморскойпехоты? — спросилон. — Унихнавернякаестьвертолеты? — Кеннединетерпеливовыслушалто, чтоемуответили. — Ну, этоменяневолнует. Выполняйтеприказание.
Онповесилтрубкуиринулсявгостиную. Детисрадостнымикрикамиобступилиотца; усталостииозабоченностикакнебывало.
ВесьвечервпятницуонапровеласЛофордами. Мэрилинпомнила, чтовстретиласьснимизаужиномв “ЛаСкала”. Вместеснейзастоликомсобралосьпятьчеловек, ивобщем-тоонабылатамлишняя.
Ктомувремени, какимподалигорячее, онаужевыпиланеодинбокалшампанскогои, приободреннаяалкоголемитаблетками, началагромкорассказыватьоБоббииотом, чтоонбросилее. Питер, пьяныйподстатьейсамой, сидел, обливаясьпотомотнервногонапряжения. Наконецонневыдержали, бросивсвоихгостей, которыеещедаженедоелипервоеблюдо, повезМэрилиндомой. Она, конечно, сталасопротивляться, устроилапередрестораномотвратительнуюсцену (наглазахутолпившихсятамшоферов), новитогевсежепозволилаемузатолкатьсебявмашину.
Онапомнила, как, сбросивтуфли, задраланогинащитокуправления, чтобыпрохладныйветерокдулейподплатье, — оченьужжаркийвыдалсявечер. Помнила, чтовсюдорогуизливаланаЛофордасвоюжелчьигоречь, аонумолялеевестисебяблагоразумно, напоминал, какоеположениезанимаетБобби, просилподуматьосвоейкарьереирепутации — исамоеглавное, прекратитьдоставлятьвсемнеприятностиинеболтатьлишнего.
Онанапомнила, каксказалаему, чтобыонубиралсякчерту, ивэтотмоментоникакразостановилисьуеедома. Такжепомнила, какоралавовсегорло, грозяпредатьвсеогласке, еслиБоббинеприедетквейвЛос-Анджелес.
— Ноэтоневозможно, — стеналЛофорд. Ивегоглазахстоялислезы .
Онашвырнулавнеготуфлюиугодилапрямовлоб.
— Янешучу!
— Всекончено. Забудьобэтом.
— Ялюблюего!
— Нуичтотеперь? Онженат. Унегобогзнаетсколькодетей. Вшестьдесятвосьмомгодуоннавернякабудетбаллотироватьсявпрезиденты. Отстаньотнего.
— Онлюбитменя, мерзкаятыанглийскаятварь.
— Оченьможетбыть. Ноэтоничегонезначит.
Онашвырнулавнеговторуютуфлю. ЭтатуфляугодилаЛофордувнижнюючастьлицаирассеклагубу. Онасудовольствиемзаметилавегоглазахстрах. Ейхотелосьещечто-нибудькинутьвнего, нобольшеничегонеосталось.
— Передайему, чтозавтраяпозвонюЛуэлле, Уинчеллу, всем, комутолькоможно. Яимвсерасскажу. ПроДжека. ПроБобби. Все. Скажиему, чтоядолжнаувидетьсясним, атоязасебянеручаюсь!
Вокнахдомовповсейулицелюдисталивключатьсвет. Залаялисобаки. Лофордсъежилсявсвоеймашине, ожидаячтоонавот-вотзапуститвнегочем-нибудьеще, затемзавелмоториуехал. Мэрилиносталасьоднапереддверьюсвоегодома.
Наследующееутроонапроснуласьрано. Вдевятьчасовонаужесиделанакухне, вголовенепривычнаялегкостьиясность. МиссисМюррейвариладлянеекофе. ЗаночькМэрилинвернуласьнадежда — Боббиприедет, икактолькоонувидитее, всеналадится.
Обедатьонанестала — вместоэтогосчасзагоралавозлебассейна, покамиссисМюррейездилапомагазинам, чтобыкприбытиюБоббизаполнитьхолодильник. Мэрилиннесомневаласьвтом, чтоБоббиприедет, аПитерЛофордможетдумать, чтоемузаблагорассудится…
Онанастолькоувериласебявэтом, чтодажепозвонилавмагазинигрушекнабульвареСанта-МоникаизаказалаигрушкидлявсехсемерыхдетишекБобби, попросив, чтобыпокупкидоставилиейдомойкакможноскорее. Длясамоймаленькой, МэриКерри, оназаказалабольшогонабивноготигра, — когдаейбылотригода, онаоченьхотелаиметьтакуюигрушку. Длядругихдетейонавыбраларазныхигрушечныхзверейимашинки; онаплохо