одумал, что, может, таконоилучше.
Домойявернулсяоколопятиутра. ЯговорилМарии, чтоБиллиУайлдерпригласилменяпосмотреть, какбудутсниматьглавнуюсценуфильмасМэрилинМонро, ноонаневыразилажеланияпойтисомной, — ихорошо, чтонепошла.
Мариявсегдаспалачутко, и, когдая, сбросивнаполпропахшуюпотомодежду, вытянулсянапостелирядомсней, онапроснулась.
— Которыйчас, дорогой? — пробормоталаона.
— Оченьпоздно. — Духотаиэмоцииистощилимоисилы, ноянехотелспать. Неосознанноязаключилеевсвоиобъятияисталнежнопоглаживать. Онасонновздохнула — скорееотудивления, чемотвозбуждения. Мариянелюбила — оченьнелюбила — отступатьотзаведенногораспорядкасвоейжизни, дажекогдаречьшлаолюбовныхнаслаждениях. Заниматьсялюбовьювпятьчасовутраневходиловееправила. Мнебыловсеравно. Яредкочувствовалтакоесильноежелание. Моевозбуждениебольюотдавалосьвкаждойчастичкемоеготела. Оналежалакомнеспиной, ятесноприжалсякеетелуисовздохомоблегченияовладелею.
— Божемой, Дэвид, — произнеслаМария; ееголосоживился. — Чтоэтонатебянашло ?
Оналеглапоудобнее. Мыбылиженатыужедавно, язналнаизустькаждыйизгибеетела, каждоеегодвижение, такжекакимоетелонетаилодлянееникакихзагадок, иэтобылоскучно. Еедыханиеучастилось, онапогрузиласьвсвоиощущения — может, представиласебявобъятияхкого-тодругого. Ая, обнимаяеевтемноте, закрывглаза, всеещевиделослепительнобелокурыеволосыМэрилин, мелькающиевяркомсветевтактеестремительномувращению, виделеевзлетающуююбкуивоображал, чтомоирукиласкаютбелыебедраиполныеягодицыМэрилин…
Водиннадцатомчасуменяразбудилтелефонныйзвонок. Язаметил, чтоМарияподобраласполумоюодежду. Сеестороныэтобылсвоегородашагкпримирению: обычноонанеутруждаласебяподобнымипустяками. Ядумал, этозвонитмоясекретарша, чтобыузнать, почемуменянетнаработе — ведьэтобылпонедельник. Новтрубкераздалсянезнакомыйголос (потомяпонял, чтоэтоУайти).
— Приезжайтенемедленно, господинЛеман.
— Что? Куда?
— В “Сент-Режи”. УМэрилиннеприятности. Онапроситвасприехать.
ВапартаментахМэрилинцарилполныйбеспорядок, будтоздесьпронессягрозныйсмерч. Наполувалялисьперевернутыестульяиосколкистекла. НаподоконникесушилсяпервыйтомкнигиКарлаСэндбергаоЛинкольне. Комнатабыланаполненапустотой — такоенеобъяснимоечувствовозникаетвсегда, когдавходишьвдом, откудасъехалижильцы. Ещенезная, чтопроизошло, япредположил, чтодиМаджоушелотМэрилин.
Онавышлаизспальни, совсемнепохожаянатувозбуждающуюисверкающуювеликолепиемзвезду, какойонапредсталаэтойночью; труднобылоповерить, чтоэтооднаитажеженщина. Внейбольшенебылотогоромантическогоочарования, дажеволосыпотерялисвойослепительныйблескибезжизненновиселитускло-серымипрядями. Должнобыть, онаплакалапередмоимприходом — лицоотекшее, губыраспухли. Глазяневидел — онанаделабольшиесолнцезащитныеочкистакимитемнымистеклами, чтоейприходилосьнаощупьдвигатьсяпокомнате, какходятслепые. Мнезахотелосьобнятьее, новтотмоментонаявнонежелала, чтобыкнейприкасались, — дажедлятого, чтобыутешить.
— Язнаю, — произнеслаонадетскимголоском. — Япохожаначучело.
— Ну, чтоты.
— Ненадоменяуспокаивать, Дэйвид.
— Тыработалавсюночь. Тебенужновыспаться.
— Яполучилабольшоеудовольствиеотсъемок. Всебылопрекрасно, покаянеприехаладомой. — Маленькимиглоточкамионапотягивалачто-топохожееначайсольдом. Времяотвременионавылавливалаизчашкикубикльдаиприжималаегокгубам. Мненечастоприходилосьвидетьболеенесчастноесущество. — Янеуспелапоблагодаритьтебязато, чтотолпузрителейотодвинулиподальше, — сказалаона. — Хотяэтовсеравнонепомогло.
— ЯстоялрядомсДжо. Онбылоченьнедоволен.
— Да, ничегоневышло. — Онапокачалаголовой, потомнаклониласькомнеичмокнулавщеку. — Извини, — сказалаона. — Тыневиноват, чтоДжоэтонепонравилось. — Онасмотрелапередсобой, какбынезамечаяменя. — Моейвинытуттоженет. Япростовыполняласвоюработу, такжекакион, когдаигралвбейсбол. Еслиемуэтоненравится, тоичертсним, ведьтак?
— Так. — Ячувствовалсебянеоченьуютновролиподружки, скоторойодинокиеженщиныделятсясвоимисердечныминеурядицами, инетолькоизбоязни, чтоэтоможетвойтивпривычку. Яненаходилничегопривлекательноговтом, чтобыбеседоватьсженщиной, которуюсамстрастножелал, оеемужьяхилюбовниках.
— Тызнаешь, онуехалвКалифорнию? — сказалаона.
Якивнул.
— Япредполагалчто-товэтомроде.
— Авгазетахнапишутобэтом? Тогдабудетещехуже.
— Японимаю, длятебяэтобудеттяжело…
Онапокачалаголовой.
— ЯдумаюоБейсболисте, Дэйвид. Я-топереживу. Аонтолькосвидукрепкий, насамомделеясильнеенего.
Яповерилей.
— По-моему, никтоничегоещенезнает. Слишкоммаловременипрошло. Тебетожелучшеисчезнутьнапарудней. Тогдасоздастсявпечатление, чтовывдвоемпоехаликуда-нибудь.
— Именноэтояисобираюсьсделать, — ответилаона, чутьповеселев. — АртурМиллеррассказывалмне, какзамечательновКоннектикуте. Таммногомаленькихдеревушек, старыхгостиниц… Тызнаешь, гдетамможноостановиться?
— Конечно.
— Тыможешьпопроситького-либоизсвоихлюдейзаказатьдляменядвухместныйномервкакой-нибудьгостинице? НаимямистераимиссисдиМаджо?
— Конечно, могу, нообэтомтутжестанетизвестнопрессе. Может, лучшезаказатьначужоеимя…
Онаперебиламеня.
— Нет, — сказалаонатвердо. — Сделай, какяпрошу, пожалуйста, Дэйвид. Радименя. Японимаю, чтонедолжнапроситьтебяобэтом, номненехочетсяобращатьсякработникамкиностудии, амойагент — девушкаизЛос-Анджелеса, онадаженесможетнайтиКоннектикутнакарте…
— Какскажешь, Мэрилин, ноУолтерУинчеллбудетзнать, вкакойгостиницетебяможнонайтиужечерезчаспослемоегозвонка. — Какясразунедогадался, чтоМэрилинготовитсебеалибиипытаетсянаправитьпрессуположномуследу. Яещенезналтогда, какойхитройиизворотливойонаможетбыть, еслиоченьзахочетчего-тодобиться.
Вдверьпостучали. ВкомнатузаглянулУайтиСнайдер.
— ПришелМилтонГрин, Мэрилин, — объявилон. — Онговорит, чтоутебяснимназначенавстреча.
— ОБоже, совсемзабыла.
Ясобралсяуходить, ноонасхватиламенязарукуипосадиланаместо.
— Останься, — сказалаона. — Мненужнатвояпомощь.
ЯнемногобылзнакомсМилтономГриномиегоженойЭми, веселой, прелестнойженщиной. Анедавнояузнал, чтоониМэрилинсобираютсявместевестидела. ВНью-Йоркеэтосталоизвестномногим, таккакГринбылвынужденискатьфинансовойподдержкиуразныхлюдейсУолл-стрит, втомчислеиумоегостарогодругаРобертаДаулинга, которыйпроявлялинтерескмирукинобизнеса. Ончто-торассказывалмнеобихпланах, атакжеупомянулинтригующуюновость, чтоАртурМиллерпроявляетковсемуэтомуделу “личный” интерес. ОпланахМэрилиннезналитолькоруководителикиностудии “XX век — Фокс”. Этилюдибылиоченьвысокогомненияосебеисвоейкомпанииипростонемоглипредставить, чтоведущаякиноактрисаспособнапокинутьихнаканунезаключенияновогоконтракта, еслитолькоеенепереманитдругаякрупнаякиностудия.
ВошелГрин. Онбылпохожнаутомленногожизньюшкольника. Мылюбезнопоздоровались. Яработалснимвместенесколькоразнабанкетахитанцевальныхвечерах, которыеустраивалисьсцельюсборасредствдлядемократическойпартиииливпомощьИзраилю; снимбылоприятноработать. Онподготовилобомнефоторепортаждляжурнала “Лайф”, который, кмоемуудивлению, оченьмнепонравился. Правда, унегонебылоденег, ионникогданеснималфильмов, новостальном, можносказать, чтоМэрилиннашласебеоченьсимпатичногокомпаньона.
МоеприсутствиенесколькосмущалоГрина, чувствовалось, чтооннервничает, ияпонималего. Бедняга! Онтолькоещеступилнадлиннуюстезю, гдеемупредстоялообщатьсясадвокатами, бухгалтерами, консультантамиисамозванымипокровителями, которыевсевремяпыталисьвтиснутьсямеждунимиМэрилинивконцеконцоведванеразорилиего.
Оногляделкомнату. Мэрилинвышла, чтобыпринестибутылкушампанского; онастараласьбытьпримернойхозяйкой, хотянадушеунеескребликошки.
— АгдеДжо? Егонет? — спросилон.
Япокачалголовой.
— ОнуехалвКалифорнию.
— А-а. — Милтонпобледнел, глазапотемнелиисталиещепечальнее, хотяэтотруднобылосебепредставить. ЛичнаяжизньМэрилин, какполноводнаярека, влюбоймоментмоглапрорватьвсеплотиныисмытьеепрофессиональнуюкарьеруслицаземли. Из-заразрывасдиМаджоМэрилиннесможетуделятьдостаточновниманиясвоейновойкомпании, апубликабудетвидетьвнейнеактрису, абогинюлюбви, чьесердцеразбито. Возможнодаже, разводсдиМаджоотрицательноскажетсянаеепопулярности.
— Онаговорилавам, чеммызанимаемся? — спросилон, стревогойглядянаменя.
— Яслышалкое-что, нонеотнее.
— Руководствокиностудиипридетвбешенство, когдаузнает.
— Разумеется. Занукнеоставитвасвпокое. Увасестьхорошийадвокат?
Онпередернулплечами, какбыговоря, чтотутнепоможетдажесамыйлучшийадвокатвмире. Гриннадеялсятольконато, чтоМэрилинпозволятуйтибезскандала, чтокиностудиянерискнетсудитьсясбелокуройлюбимицейвсейАмерики.
— Есливамнужнапомощь… — предложиля.
Гринкивнул.
— Ода, ещекакнужна, — тихоотозвалсяон.
— ЭтотскандалсдиМаджопостепенноутрясется, небеспокойтесь. — Яготовбылнестивсякуючепуху, лишьбыподбодритьего.
— Выдумаете? — Оннедоверчивопосмотрелнаменяивздохнул. — Чтож, этогоследовалоожидать, ясноедело, — добавилон. — Разужунеепоявилсяновыймужчина.
Якивнул.
— Интеллектуал, — задумчивопроизнесГрин. — Неточтоэтотбейсболист.
Теперьудивилсяя. ВмолодостиДжекнаписалкнигу, — точнее, занегоэтосделаликвалифицированныежурналисты, которыхподобралимысАртуромКроком, — нониктоникогданесчиталДжека “интеллектуалом”.
— Поймитеменяправильно, — сказалГрин. — Онмневобщемнравится . Номнекажется, онслишкомсерьезнаяфигурадляМэрилин, понимаете?
— Джек? Серьезнаяфигура?
Онуставилсянаменя.
— КакойДжек? ЯговорюпроАртураМиллера. — Оннаклонилсявпередипрошептал: — Унееснимроман. НуэтоБогсним. Новедьонасобираетсявыйтизанегозамуж . Есличестно, янедумаю, чтоизэтоговыйдетчто-нибудьпутное.
Интересно, говорилалиМэрилинобэтомДжеку. Миллерпринадлежалккатегориитехинтеллектуалов-евреевслевымивзглядами, которыхДжекпрезиралбольшевсегонасвете, хотяискрывалэто.
ВернуласьМэрилин. Осторожноступаяпополубосыминогами, онаподошлакГринуивручилаемушампанское. Оноткрылбутылку. Онапринеслаизваннойтристаканчика. Шампанскоебылотеплым, имыпотягивалиегобезособогоудовольствия. ЛицоМэрилинкак-тообвисло, взглядбылустремленвпространство. Ейст