рудомудавалосьподнестистаканкгубам. Яподумал, чтоона, наверное, принялакакие-тоуспокоительныелекарства, покаходилазашампанским, — движенияеебылизамедленными, какучеловека, которыйнаглоталсятаблеток.
Грин, казалось, ничегонезаметил.
— Янезаймуутебямноговремени, — заговорилонмягким, успокаивающимголосом, какимобычноразговариваютсдетьми. — Япростохочуочертитькругвопросов, которыетыдолжнаобговоритьсМикиРудином…
— СкакимМики?
— ОнадвокатСинатры. Помнишь? Дорогаямоя, тысобираласьдатьемупосмотретьтвоиконтракты?
— МненравитсяФрэнк, — сказалаона, какбудтокто-либоизнассобиралсяспоритьсней.
— Мнетоже, — ответилГрин, вытаскиваяизпортфелядокументы.
— Снимгораздовеселее, чемсАртуром.
— Никтосэтимнеспорит, детка.
— НоАртурумнее.
— Может, итак. Фрэнктоженеглуп. — Онзакатилглаза. — Мэрилин, дорогая, давайоставимэтододругогораза?
— Нет. Яхочупокончитьсовсемиделами. СегодняяизбавиласьотсвоегоБейсболиста. — Онахихикнула. — ИзбавлюсьещеотЗанукаиегостудии. Иначнуновуюжизнь, правильнояговорю, Дэйвид?
Онаговорилазамедленно, какпластинка, включеннаяненатускорость; глазасталисовсемсонными. ЯнехотелмешатьГрину, ночувствовалсебявкакой-тостепениответственнымзаМэрилин.
— Тебенужнолечьвпостель, — сказаля. — МысМилтономотведемтебявспальню.
— Носначалаяподпишуэтибумаги, — возразилаонаи, преждечемГринуспелостановитьее, схватиларучку, склониласьнаддокументамииподписалаих. — Ух! — воскликнулаона. — Вотивсе!
Явидел, чтоГринохваченпротиворечивымиэмоциями. Мэрилинподписаладокументы, иэтоозначало, чтоонзаключиллучшуювсвоейжизнисделку, но, будучиосторожнымиаккуратнымделовымчеловеком, онпонимал, чтотакделанеделаются. Однакоинтересыличнойвыгодызаглушилиголоссовести, ионугрюмосталпомогатьейподписыватьостальныеэкземплярыдокументов, указывая, гдеонадолжнапоставитьсвоюподписьилиинициалы. ЯпонималГрина — такаявозможностьвыпадаеттолькоразвжизни, итеперьуженепридетсятратитьнесколькомесяцевнапереговоры.
ВзглядуМэрилинокончательноостекленел. Янадеялся, чтомненикогданепридетсядаватьпоказанияоеесостояниивтотмомент, когдаонаподписывалаэтидокументы.
— Еенужноотвестикврачу, — сказаляГрину.
Онасиделанадиване, всемтеломнавалившисьнаподлокотник. Глазаеебылиполуприкрыты, рукилежалинаколенях. Онанеуспеласнятьискусственныеногти, которыеприкрепиладляночнойсъемки; нанекоторыхпальцахониобломались. Мэрилиндышаларовно, нооченьмедленноигромко.
Наклонившиськеегруди, ГринприслушалсякдыханиюМэрилин.
— Врачненужен, — произнесон.
— Может, все-такинужен. Мынезнаем, чтоонаприняла…
— Поверьтемне, Дэйвид, яразбираюсьвтакихвещах. Мэрилинвыпилапарууспокоительныхтаблеток, ивседела. Ничегострашного. Онавыспится, ивсепройдет.
Ясчитал, чтолюди, неимеющиеничегообщегоспрофессиейврача, немогутпоставитьправильныйдиагноз, ноегоголосзвучалтакспокойно, хладнокровноисерьезно —
янемогемунеповерить. Крометого, вызыватьврачабылодовольнорискованно. Возможно, еепришлосьбыувезтина “скоройпомощи” вбольницу “Бельвью”, чтобытамейпромылижелудокподпристальнымвниманиемсотенрепортеров, которыенавернякабудутдежуритьудверейбольницы.
— Давайтеотнесемеенакровать, — сказалГрин, аккуратноскладываяподписанныеМэрилиндокументыиубираяихвпортфель.
Этобылонетак-толегкосделать. НафотографияхМэрилинказаласьбольше, чембыланасамомделе: рост — 5 футов 5 споловинойдюймов, вес — 117 фунтов, бюст — 37 дюймов, талия — 22, объембедер — 36.[3]Яисейчаспомнюэтицифры, потомучтонамоепятидесятилетиеонаподариламнесеребряныйпортсигар, инанемвместоинициаловбыливыгравированыеевесиразмеры — одноиздоказательствтого, чтодляМэрилинеефигураивнешностьзначилигораздобольше, чемонасамакакличность. Однаконеоченьлегкоподниматьнарукиженщину, заснувшуюнадиване, еслипереднимстоитмраморныйстолик, которыйневозможносдвинутьсместа. Гринкое-какпротиснулсямеждустоликомидиваномивзялеезаноги, яжеперегнулсячерезспинкудиванаиподхватилеезаплечи.
— Взяли! — скомандовалГрин. МысталиосторожноприподниматьМэрилинивконцеконцовподнялиеесдивана. Незнаю, почемуникомуизнаснепришлавголовумысльобратитьсязапомощьюкУайтиСнайдеру. ЧтокасаетсяГрина, ядумаю, ониспытывалявноенежеланиеподпускатького-либокМэрилин, посколькутеперьонасталаегоглавнымдостоянием. Какбытонибыло, мыперетащилиеевспальнюиосторожноопустилинакровать.
ВспальнеповсюдубыливидныследыспешногоотъездадиМаджо; наполувалялисьрваныепластиковыепакетыикартонныекоробки, вкоторыхМэрилинпообыкновениюдержаласвоивещи. НаночномстоликележалпутеводительпоВашингтону. Явзялеговрукиисталлистать. Междуобложкойититульнымлистомбылавложенаквитанциянапредварительныйзаказномеравотеле “Хэй-Адамс” наимямиссисДоуэрти — этобылафамилияпервогомужаМэрилин. Номербылзабронированнаближайшиевыходныедни. “Значит, унееназначеносвидание, нонесАртуромМиллером”, — смекнуля.
Яположилпутеводительнаместо. Мэрилинзашевелиласьвосне. Мыположилиеенаспину, сложивнагрудируки, ноонаповернуласьнабокисвернуласьклубочком, какребенок, положиврукиподщеку. Халатнанейслегкараспахнулся, иямогвидетьеегруди — точнее, немоготорватьотнихглаз. Онибылинеоченьбольшие, нобезупречнойформы, цветабледно-розовогожемчугаитакиеупругие, чтостоялиторчком.
— Уйдемотсюда, — мягкосказалГрин.
Япомоталголовой, чтобыприйтивсебя; рукимоитряслисьотприкосновениякеекоже.
Яповернулсяинеохотнопоследовалзаним. Теперьязнал, гдеонасобираласьпровестивыходныедниипочемупросиламенязаказатьнаееимяномервгостиницевКоннектикуте. Кактолькообэтомстанетизвестнопрессе, репортерызаймутсяпрочесываниемгостиницвКоннектикутеинестанутискатьеевВашингтоне.
Преждечемзакрытьдверьвспальню, яобернулсяиещеразпосмотрелнанее.
“Божемой, — подумаляпросебя, — нуиповезложеДжеку!”
Авсе-таки — повезлоемуилинет? Этотвопросвозникуменясразуже, кактолькояприехалдомой. ВэтовремямнепозвонилотецДжека.
— ЧтоуДжекасМэрилинМонро? — гневноспросилон. — Тебечто-нибудьизвестно?
Япризнался, чтоизвестно, разбираявэтотмоментпочту.
— Тыдолженбылсообщитьмне, — сказалДжо.
— Недумаю, чтовмоиобязанностивходитинформироватьтебяолюбовныхпохожденияхДжека, — возразиля.
— Какбынетак! — Онговорилрезко, вгневеповышаяголос. — Этоженепростокакая-тодевка, этоМэрилинМонро.
— ЯпредупреждалДжека, чтоонрискует…
— Мнеплевать, чтотыпредупреждалДжека ! Тыдолженбылпредупредитьменя ! АяуслышалэтоотБобби, которыйсумасходитотбеспокойства.
Яподозревал, чтоэтонесовсемтак. ДжекидоМэрилинлюбилпоразвлечьсяскинозвездами, хотя, конечно, Мэрилинбыласамаязнаменитаяизвсех. АуБоббиибезтогохваталозабот. Джовыдвигалвсеэтиаргументы, простопытаясьубедитьменявтом, чтоондолжензнатьвсеожизниДжека, — явсегдаотказывалсяпомогатьемувэтом.
— Онагораздоблагоразумнее, чемонейдумают, — сказаля. — Уверен, онанесделаетничеготакого, чтонавредилобыДжеку.
Онфыркнул.
— Всекинозвезды — сумасшедшие. — “Ужон-тознает, чтоговорит, — подумаляпросебя. — ГлорияСвенсоннемалопомучилаего”. — Тонегосмягчился — верныйпризнактого, чтоонсобираетсяочем-топопроситьменя. — Слушай, — началон, — янепрошудокладыватьобовсехделахДжека, ноприглядизаним, радименя, ладно? ВедьДжекбудетбаллотироватьсявпрезиденты. Емунельзяпопадатьвскандальныеисториискинозвездами.
— Сделаювсе, чтовмоихсилах, — ответиля. — Недумаю, чтоихроманпродлитсядолго. СДжекомтакогонебывает. ДаисМэрилинтоже, какяслышал.
Джоусмехнулся.
— Нучтож, еслиэтонесерьезно, боятьсянечего. Яисамнепрочьснейпознакомиться.
— Онатожеэтогохочет.
— Да? Так, так… — ДжопозволялсебезаигрыватьслюбовницамиДжека, ииногдаемуэтовполнеудавалось, настолькосильнобыловнемстремлениепобеждать. Раньше, когдадетиДжобылимоложе, онемговорили, чтоонспитсдочерьмисвоихдрузейиподругамисвоихдочерей, нооннеделалисключенияидляподругсвоихсыновей. — Даймнезнать, есливозникнуткакие-топроблемы, Дэйвид, — сказалон. — Вэтомтымненеможешьотказать.
Ясогласился, хотяибезособогоэнтузиазма.
— Авообще-тонадоотдатьдолжноенашемуДжеку, — добавилонсудовлетворением. — Никтонеможетустоятьпередним, такведь?
НикогдаянеслышалвголосеДжостолькоотцовскойгордости, дажекогдаДжеквпервыесталсенатором, победивсвоегосоперникаГенриКэботаЛоджа, — аДжоненавиделЛоджейивсехихсподвижниковвБостоне.
Интересно, сказаллиБоббисвоемуотцу, чтоДжексобираетсярасследоватьмахинациипрофсоюзаводителей. “Наверное, нет, — решиля, — иначемнепришлосьбывыслушатьдлинныйкомментарийинаэтутему”.
5
Воднойрукеонадержалапутеводитель, другойсхватиларукуДжекаКеннедитак, чтоихпальцыпереплелись. Онбылсмущентакимоткрытымвыражениемчувствсеестороны, ноонанеобращалавниманиянаегосмущение. ОнавпервыебылавВашингтоне, ирадостьпереполнялаее.
Онинаходилисьвзданиисената. Быловоскресноеутро, иДжекупришлосьиспользоватьвесьсвойсенаторскийавторитет, чтобыуговоритьшвейцарапропуститьееснимвздание.
Поэтомуслучаюонанаделабелоелетнееплатьевмелкийчерныйгорошекиэлегантнуюсоломеннуюшляпуслентойизтойжематерии, чтоиплатье. Ееталиюперетягивалузкийчерныйпоясоквбелыйгорошек. Увидеввзеркалесвоеотражение, Мэрилинподумала, чтоеенарядслишкомпестрый, изасомневалась, подходитлитакоеплатьедляеефигуры. Бросиввзгляднатрибуну, онавздохнула.
— Подуматьтолько, — вымолвилаона, — сэтойтрибунывыступалЛинкольн.
Оннаморщиллоб.
— Знаешь, Мэрилин, мнекажется, онздесьневыступал. Президентвыступаетсежегоднымдокладомоположениивстраневпалатепредставителей, такбылоираньше. — Онпрочелнаеелицеразочарование. — ЗдесьвыступалиВебстер, Клэй, Калхоун. Такчтоэтотожеисторическоеместо.
— Да, конечно. — Онакрепчесжалаегопальцыиулыбнулась, чтобыскрытьсвоеразочарование: все-такисенатсильнопроигрывалвееглазах, разЛинкольнздесьневыступал. ЕслибытолькоейудалосьпродвинутьсячутьдальшепервыхстраницкнигиСэндберга, онабыневыгляделасейчастакойдурой, подумалаона…
НадоотдатьдолжноеДжеку! Поначалуон, естественно, решил, чтоегоперсона — этоединственнаядостопримечательностьВашингтона, которуюонахотелабыувидеть, нокактолькооночутилсявспальнеееномеравотеле “Хэ