иудачаотворачиваласьотнего, онэточеткопонимал.
— Явсеустрою, — сказалон.
— Этонадосделатьнемедленно, дотогокакяуедувЛос-Анджелес. Поладолжнабытьсомнойнасъемках “Автобуснойостановки”. — Онатвердопосмотрелаемувлицо. — Инескупись, Милтон, — добавилаона.
— Vey iz mir.
— Так-толучше. — Бросиввзглядначасы, онаиздалапронзительныйвопль. Онаредконосилачасы, потомучтолюбыечасы, дажесамыедорогие, мгновенноостанавливалисьунеенаруке, словновнейбылнекиймагнит, которыйблокировалдвижениестрелок. — Ой, мнепора! — воскликнулаона. — Яопаздываю.
— Кудаопаздываешь?
Оначутьбылонесказала, чтоунееназначеносвиданиесДжекомвотеле “Карлайл”.
— Опаздываювпарикмахерскую, — помедлив, ответилаона, клянясебязато, чтонеможетубедительносолгать. — Мненужнопереодеться. Ужепочтидва. Можноявоспользуюсьтвоеймашиной?
— Моямашинавсегдакуслугаммоихгостей.
Оназасмеялась, открываядверь.
— Милтон, радостьмоя, мненравитсябытьтвоейгостьей.
9
Есливынелюбитеазартныхигр, вЛас-Вегасевамбудетскучно, нояприехалтуданеразвлекаться. МненужнобылопоговоритьсМоуДалицемпопоручениюДжека.
Морис (Моу) Далиц, выходециззнаменитойдетройтскойпреступнойорганизацииподназванием “Багроваябанда”, получилизвестностьизаработалкапиталвпериодсухогозакона. Вотличиеотбольшинствагангстеровеврейскойнациональности, которыежестоковраждовалисразрастающейсясицилийскоймафией, онразумнорешилсотрудничатьситальянскимимафиози.
ВтевременаМоузакупалспиртныенапиткиназаводах, расположенныхнатерриторииКанадынедалекоотграницысСША. ЭтизаводыпринадлежалиДжоКеннеди, которыйвладелимичерезподставныхлиц. ПотомМоупереселилсявболеетеплыйклимат, наЗападноепобережьеСША. КакразвэтовремяДжоКеннедикупилзабесценоккиностудию “РКО”, и, конечно, этидвачеловека, недавнопереехавшиевКалифорниюсвостокаСША, времяотвременинегласнооказывалидругдругунекоторыеуслуги, аяунихбылпосредником. МоуимелвозможностьпопроситьВиллиБиоффанепроводитьзабастовокв “РКО”, аДжовсегдамогдоговоритьсясосвоимстарымдругомУильямомРандольфомХерстом, чтобыимяДалицанеупоминалосьвгазетах.
ВитогеМоудобилсянаЗападномпобережьебольшихуспехов, чемДжо, апозжесталоднимизотцов-основателейЛас-Вегаса. Вотличиеотмногихмафиози, онбылчеловекомбогатым, имелмногоденег, которыемогвложитьвдело. Онбылединственнымизглаварейкрупныхпреступныхорганизаций, кто, занимаясьнелегальнымввозомспиртныхнапитковвстранувовремясухогозакона, открытоуказывалсвоидоходывналоговыхдекларациях. Онмудрорассчитал, что, еслибудетплатитьналогисдоходовотсвоегонелегальногобизнеса, егонепосадятвтюрьмузанезаконныеоперации. Онпостроилгостиницу “ДезертИнн” ивскоресталпредводителемвладельцевказино; местнаяпрессаназывалаегоМистерЛас-Вегас. ИменноМоузаставилгородскиевластипроложитьтротуары (хотядругиевладельцыигорныхдомовсчиталинеразумнымдаватьигрокамвозможностьвыходитьнаулицувовремяигры, чтобыпрогуляться) исоорудилпервуюплощадкудляигрывгольф, хотяпоначалуэтаидеяказаласьнелепой. Онсчитал, чтоказино — этонепросто “помещениенаверхнемэтажегостиницы, гденесколькопарнейиграютвпокер”.
ИименноМоуорганизовалнапервомэтажесвоегоказиношоу-программу, пригласиввыступатьвнейзнаменитыхартистов, чтобыпридатьнезатейливомубизнесувыкачиванияденегизкармановлюдейореолблескаиочарования. ПостепенноонсталсвоегородаперекидныммостикоммеждуновымпоколениемгангстеровЧикагоиСреднегоЗапада (этотакиелюди, какТониАккардо, которыйунаследовалимпериюАльКапоне, иСэмДжанкана, которыйврезультатекровавойборьбысталпреемникомАккардо) извездамиэстрады, крупнымибанкирамииполитическимидеятелями, безкоторыхегобизнеснемогбыразвиватьсяипроцветать.
Моуникакнесоответствовалсложившемусяпредставлениюоглаваремафиикакополуграмотномуголовникесперстнемнамизинце. Этобылсимпатичныймужчинапятидесятипятилет, плотноготелосложения, сзадумчивыми, проницательнымиглазами, резкимичертамилица (впрофильонбылпохожнаДикаТрейси), всегдаодетыйваккуратноотглаженныйстрогийкостюм. Унегобылидлинныепальцы, какупианиста. Ходилислухи, чтовотэтимисамымипальцамионоднаждызадушилчеловекавподсобномпомещениигриль-баранаокраинеДетройта, ноэтобылооченьдавно, даинемногонайдетсявЛас-Вегасекрупныхбизнесменов, которыевсвоевремянесовершилинечтоподобное. Некоторыеипосейденьнегнушаютсятакимипоступками.
Мыдоговорилисьвстретитьсяснимвресторанегостиницы “ДезертИнн”. Онждалменя, сидянадиваневцентрезала. Метрдотельподвелменякнему, словнокардинал, представляющийзнатногогостяпаперимскому, и, когдаясел, протянулмнеменювтемно-краснойсзолотомобложке, размеромсгазету “Нью-Йорктайме”, ноМоужестомпоказал, чтоменюненужно.
— Поварзнает, чтонамприготовить, Фрэнки, — сказалон. Онговорилтактихо, чтоприходилосьнапрягатьслух, чтобыпонятьего. — Тыдоволенобслуживаниемвгостинице, Дэйвид? — спросилон.
— Всеотлично, — ответиля. ВтедниЛас-Вегасещенедостигпикавульгарности, чтовпоследствиисделаетегознаменитым, ноужетогдаонславилсясвоейпышностью. Меняпоселиливпросторномфешенебельномномересвидомнапустыню. Ваннаябылавыложенамрамором, огромнаякроватьвполнеподошлабыдляоргийвдревнеримскомстиле. Настоликестояливазысфруктамиишампанское. Вномеребыломногоцветов.
— Ядалуказание, чтобыденегстебянебрали, — сказалМоу. — Еслизахочешьпоиграть, вказинонатвоеимявнесенаванс.
— Незачембылотакбеспокоиться.
— Mi casa — su casa[4], какздесьговорят, Дэйвид. Отдыхайвсвоеудовольствие. — Переднаминасеребрянойподставкестоялаоткупореннаябутылка “Хаут-Брион” 1947 года — Моузнал, чтоэтомоелюбимоевино. ОннетакдавнонаучилсяразбиратьсяввинахидажеуговорилГенриСуле, владельцаресторана “ЛеПавильон” вНью-Йорке, уступитьемусвоегометрдотеля, знающеготолкввинах, чтобытотзаботилсяоегосокровищах.
Оннаполнилбокалы, одобрительновтянулносомвинныйаромат, снаслаждениемсделалмаленькийглоток, затемподнялсвойбокал.
— Жизнь — хорошаяштука, другмой, — сказалон. — Атыдоволенсвоейжизнью?
— Доволен.
— Яслышал, делотвоепроцветает.
— Нежалуюсь.
Онкивнулссерьезнымвидом. Хорошийбизнес — серьезноедело; онемтакпростонеговорят.
— Язаказалпростуюпищу, — объявилон. — Попросилповараприготовитьдлянассалат “Цезарь”, говядинунакосточке — вкуснеетыещеникогданепробовал, поверьмне, — изапеченныйкартофель.
— Замечательно, Моу. — Янекривилдушой. ВЛас-Вегасеумеютготовитьговядину, аМоупоставлялихорошеемясо. НескольколетназадонустановилсвоевлияниенадпрофсоюзоммясниковКливленда, уничтоживконкурентов.
Принеслисалат. МысМоувелиразговоропрежнихвременах, причемстаралисьнеболтатьлишнего. Моуещенеуспелспросить, чтопривеломенявЛас-Вегас, анамужеподалимясо. Онооказалосьвкусным, какониобещал.
— Мненужнакое-какаяинформация, — перешелякделу.
ГлазаМоусразужеутратилисвоезадушевноевыражение. Ноонкивнулголовой, ияпродолжал.
— Мнебыхотелосьзадатьнескольковопросовопрофсоюзеводителей.
— Опрофсоюзеводителей? — Онпокачалголовой. — Ичтоэтозавопросы?
Янаклонилсякнемупоближе.
— ТызнаешьДжека, сынаДжоКеннеди?
— Сенатора?
— Да.
Онкивнул, вглазахпоявиласьнастороженность. УМоубылиобширныеполитическиесвязи, каксместнымиполитиками, такисдеятелямигосударственногомасштаба, инекоторыесенаторызападногорегионастраныбылимногимобязаныему, втомчисле, послухам, иЛиндонДжонсон. Вовсем, чтокасалосьполитики, Моуобладалвеликолепнойпамятью, какуслона.
— ОтецДжекаКеннедидостаточнознаетопрофсоюзеводителей. Значит, Джекхочетузнатьчто-тоеще? — спросилМоу. — Еслионнестанетихтрогать, возможно, ониотдадутзанегосвоиголоса. Онкатолик, какимногиеизних; онирландец — сэтимтожевсевпорядке; ион — геройвойны, аэтоимнравится. Онне “красный”, неточтоэтотдеятельСтивенсон… И, кстати, водителираньшевсегдаподдерживалидемократов.
— Язнаю, — быстровставиля, покаонневспомнилРузвельтаиеговыступлениенапрофсоюзномсъезде. — НоБоббибудетглавнымобвинителемвподкомиссииМакклеллана, аДжексамвходитвсоставкомиссии, ионипостояннотолькоислышат: “Бексделалто…”, “Хоффасделалэто…”. Этиребята, должнобыть, окруженыдоносчиками…
ЯувиделналицеМоувыражениенеодобрения.
— Ненужноимен, — прошепталон.
Яизвинился. Укаждойпрофессиисвоизаконы, адеятельностьМоунепозволялаемунинашаготступатьотних.
— Яхочусказать, — продолжаля, — чтовсепытаютсянатравитьБоббинапрофсоюзводителей. Джекобеспокоен. Унихтамдействительноневсёчисто? Икаклидерыпрофсоюзаотреагируютнато, чтоихдеятельностьбудутпроверять?
Моускорчилгримасу.
— Невсечисто ? Акактысам-тодумаешь? Конечно, тамполновсякихнарушений.
Моурасправилсясмясом. Сделавпоследнийглотоквина, онраспорядился, чтобыпринеслидвакофе. Оглядевзал, оносталсядоволен. Почтизакаждымстоликомсиделиденежныеклиентыказиноидлинноногиеблондинки, откоторыхтруднобылооторватьвзгляд.
— ЕслисынДжособираетсяраскручиватьпрофсоюзводителей, желательно, чтобыунегокишкабыланетоньше, чемуегоотца. Аможетбыть, икрепче.
— Думаю, сэтимпроблемнебудет, — ответиля, похолодев. Вотличиеотмногихгангстеров, Моуобычновыражалсяболееилименеелитературно. Иеслиужонсказал, чтоуБоббидолжныбытькрепкиекишки, значит, делосерьезно.
Впервыеменяохватилочувство, чтоя, возможно, втягиваюДжекавболееопаснуюигру, чемонпредполагал. ПолицуМоуяпонял, чтомоивопросы — неподходящаятемадляпослеобеденнойзадушевнойбеседыдвухстарыхдрузей. Меняохватилстрах.
Вопросы, которыеязадал, заделизаживойнерв. Лучшебыяничегонеспрашивал, но, какизвестно (аДжекувэтомещепредстоялоубедиться), слово — неворобей. Мнеследовалобытутжесестьвсамолет, лететькДжекуисказатьему, чтобыонвыбросилэтузатеюизголовы. Ядолженбылбысказать, чтовэтоммореполноакул-людоедов. ЕслибыпередомнойсиделнеМоуДалиц, акто-тодругой, ябынемедленноушелизресторана, наскороизвинившись, ноМоубылмнесимпатичен, ядорожилегодобрымотношениемкомне, итолькопоэтомуянеушел.
Размышляянадэтиммноголетспустя, японимаю, чтотогдазагналвловушкуисебя, иДжека. СвоимивопросамиопрофсоюзеводителейявозбудилинтересмафиикфигуреДжекаКеннеди. Дажееслибыянепренебрегтогдасвоимчутьем (инеподавилохватившийменястрах), асразуулетелбыизЛас-Вегаса, главаримафиивсеравнонеостави