либыменявпокое. Имнужнобылознать, чемонимогутпомочьмолодомусенаторуизМассачусетса — и, чтоболееважно, чемонможетбытьполезендляних .
— Еслитебенужнаинформацияопрофсоюзеводителей, тыдолженвстретитьсясоднимпарнем, — сказалМоу. — Онзнаетбольше, чемя.
— Гдеегонайти?
— ОнсейчасвЛас-Вегасе.
— Тыможешьустроитьмневстречусним?
— Конечно, — ответилоннескольколегковесно. — Тыиграешьвгольф?
— Вгольф? Довольноредко.
— Нужноигратьчаще, Дэйвид. Наслаждайсяжизнью! Тыещемолод, тебенельзятакмногоработать. Чтокасаетсяменя, яплаваю, играювгольф, когданеоченьжарко, хожунатеннисныйкорт. Уменятотжеразмербрюк, чтоивдвадцатьлет. — Онтакблизкоперегнулсякомнечерезстолик, чтояощутилегодыханиенасвоемлице. — Интересующеетебялицоназначиттебевстречунаплощадкедляигрывгольф.
— Почему?
Моубылслегкараздражен.
— Потомучтоонлюбитразговариватьслюдьминасвежемвоздухе, аневпомещении, ясно? Вэтомслучаеможнонебояться, чтогде-нибудьподложилимикрофониликакоедругоеподслушивающееустройство, ведьтак?
— Какянайдуего?
Моущелчкомпальцевподозвалметрдотеля. Онпринесдвабокаласконьякомиподогрелихнагорелке — похоже, такбылозаведеновЛас-ВегасеиМайами. Моувытащилизнагрудногокарманадвесигары “Монтекруз” ипротянулоднумне.
— Онсамнайдеттебя, Дэйвид, — сказалон. — Небеспокойся.
Поднявтрубку, яуслышалскрипучийголос, которыйвстаромодныхвыраженияхсообщилмне, чтозавтравполовинеодиннадцатогоутраядолженспуститьсяввестибюль, гдеменябудутждать.
Ясразужезаметилтого, ктоменяждал. Онстоялвозлекрайнегостола — невысокийполноватыймолодойчеловеквмешковатомлетнемкостюме, темныхочкахимягкойшляпе. Ввестибюлеработаликондиционеры, ноэтотпареньвесьвзмокотпота. Когдаонповернулсявмоюсторону, ясразупонял, чтоподпиджакомунегопистолет. Вэтомнебылоничегоособенного. ВтеднивЛас-Вегасевооруженныхлюдейбылогораздобольше, чемлюдейбезоружия. Крометого, этотпареньнебылпохожнаголовореза — скорее, намальчиканапобегушках, подумаля. Мыпожалидругдругуруки, иэторукопожатиеподтвердиломоепервоевпечатление. Рукаунегобылавялаяипотная. Меняохватилочувствоомерзения, ияструдомподавилжеланиевытеретьрукуносовымплатком.
— ГосподинЛеман? — спросилонсиплымголосом; унегобылнью-йоркскийакцент.
Якивнул.
— Выневзялиссобойклюшку?
— Ксожалению, нет. — Уменянебылоиспортивногокостюмадляигрывгольф. Ябылодетвсерыеширокиебрюкиизфланели, мокасиныирубашкусзасученнымирукавамиирасстегнутымворотом.
Мывышлиизгостиницы. Наулицестояланевыносимаяжара, солнцепалилонещадно. Оноткрылпередомнойзаднююдверцу “кадиллака”, асамселзарульивключилнавсюмощностькондиционер.
— Здесьотличныйклимат, правда? — спросилон.
Якивнул. Унегобылраздражающезаунывныйпронзительныйголос. Рядомсомнойнасиденьележалагазета. Явзялеевруки, чтобыположитьконецразговору.
Несколькоминутмыехалипопустыне, затемсвернулинадорогуивъехалиназнаменитуюплощадкудлягольфа, которуюпостроилМоуДалиц, — символторжествачеловеканадприродой. ЭтовсеравночтосоорудитьплощадкусвосемнадцатьюлункамипосредиСахары: чтобыподдерживатьэтуплощадкувприличномсостоянии, еенужнобылополиватьдвадцатьчетыречасавсутки. Мывышлиизмашиныи, минуязданиеклуба, направилисьпрямонаплощадку, гденасждалпожилоймужчина, невысокий, широкоплечий. Одетонбылподчеркнутонебрежно, какодеваютсялюди, находящиесянаотдыхе; врукахондержалклюшкудлягольфа.
— Ред, — сказалпарень, которыйпривезменя, — вотчеловек, котороготыхотелвидеть.
Теперьяпонял, ккомуменяпривезли. ЭтобылПолДорфманпопрозвищуРед (Рыжий), ближайшийпомощникСэмаДжанканы. Дорфманужемноголетявлялсяглавойпрофсоюзамусорщиков. Егопредшественникнаэтомпосту — основательисекретарь-казначейэтогопрофсоюза — погиботрукубийцы.
ВдвадцатыегодыДорфманбылчемпиономпобоксувлегкомвесе, идосихпорунегосохраниласьпоходкабоксера. Явспомнил, чтоонбыллишенчемпионскогозвания, когдаегообвиниливтом, чтоонизбилдополусмерти (сприменениемкастета) работникаконкурирующегопрофсоюзапрямовегокабинете. Потерпевший, конечно, несталзаявлятьвполицию, поэтомузаэтопреступлениеДорфмантакинебылпривлеченксуду, как, впрочем, изамногиедругие, включаяубийстваиподтасовкурезультатовголосованиянапредварительныхвыборахвКук-Каунти, вштатеИллинойс.
Онпомахивалклюшкойизсторонывсторону, аянемогизбавитьсяотощущения, чтоонвот-вотударитменяеюпоголове. Знаменитыерыжиеволосыужепосеребриласедина. Егораскрасневшеесялицоневыражалоособойрадостиотвстречисомной.
— Чтожевыбезголовногоубора? — загрохоталон. — Туттакоесолнце, нельзяходитьбезшляпы. — Онобернулсякпарню, которыйпривезменя, исказал: — Сходипринесиемушляпу, Джейк. Возьмитамвклубе.
Онщелкнулпальцамивсторонуодногоизмальчиков, подносящихклюшкиимячи, которыестоялинакраюплощадки, итотподалмнеклюшку.
— Играйте, — прошепталДорфман, оглядываясьвокруг. — ЕслизанаминаблюдаютребятаизФБР, пустьвидят, чтомысвамииграемвгольф, аневедембеседунасвежемвоздухе.
Янесколькоразвзмахнулклюшкой, чтобыпривыкнутькней, затемударилпомячу, которыйулетелярдовнапятьдесят, запределыплощадки.
Дорфманусмехнулся.
— Постарайтесьизобразитьчто-нибудьпоприличнее, хорошо? — сказалон. — Мнеследовалобыпредложитьигратьпопятьдолларовзаудар.
“Ахтысукинсын! — подумаля. — Посмотрелбыянатебянагорнолыжномспускеилизакарточнымстолом, — хотяоннаверняканепривыкигратьчестно”.
— Вамнужнонемногоподучиться, — сказалонипослалмячпрямовлунку. Почему-тогангстерыЛас-Вегасасчитали, чтоимеютправочитатьмнелекцииопользеспортаифизическихупражнений. Еслиужнатопошло, ябылгораздокрепче, чемлюбойизних. Сейчасвсеониужеумерли, аявотживу.
— Хорошийудар, Ред! — похвалилДжейк, подбегаякнам. Вэтойнестерпимойжареон, какрыба, пронзеннаяострогой, хваталртомвоздух.
— Заткнисвоюпасть, Джейк. Тебячто, спрашивают? Дайемушляпу.
Джейкподалмнебезразмернуюбейсбольнуюкепкуссетчатымверхом. Нанейспередизолотыминиткамибылавышитаэмблемапрофсоюзаводителей — колесотелегиисверхудвелошадиныеморды. Надэмблемойнадпись: “Профессиональныйтурнирпогольфудляизбранных. Лас-Вегас”, снизу — краснымипрописнымибуквами: “ОБЪЕДИНЕННЫЙСОВЕТПРОФСОЮЗАВОДИТЕЛЕЙШТАТАНЬЮ-ДЖЕРСИ”.
Яосторожнонаделеенаголову. Мыпошлипоплощадке.
— Моуговорит, тыинтересуешьсяпрофсоюзомводителей, — произнесДорфман. — Онсчитаеттебяхорошимпарнем. — Онокинулменявзглядом. — Уменятыособыхподозренийневызываешь.
Необращаявниманиянаегослова, ясделалещеодинудар, иснованеудачно.
— Идиот! — дружелюбновоскликнулДорфман. Онссилойхлопнулменяпоспине. Япоморщился. — Убитьтебямалозатакойудар! — Вегоустахэтисловазвучалинеприятно.
— Моуобъяснилвам, чтомненужно?
Онкивнул.
— Разумеется. Слушай, есликомиссияМакклелланазайметсяпрофсоюзомводителей, ониобязательночто-нибудьраскопают, этоясно. Когдаречьзаходитопрофсоюзеводителей, всегдавсплываюттакиевещи, которыепростымлюдямпонятьтрудно. Тыпонимаешьменя? Этонесовсемобычныйбизнес. Тамдругиеправила, понимаешь? Японимал. Конечно, некаждыйсенаторспособенуяснить, какпрофсоюзнаяработаможетбытьсвязанасубийствами, вымогательствомиворовством. БольшинствоказиновЛас-ВегасеиполовинановыхгостиницвМайами-БичбылипостроенынасредстваПенсионногофондапрофсоюзаводителейЦентральныхштатов, аэтимфондомраспоряжалисьДорфманиегодрузья; пасынокДорфманауправлялстраховымфондомпрофсоюза. Частьэтойработыимеланекоеподобиезаконности, ноиэтазаконностьтаялаприболеепристальномрассмотрении, аужесливзглянутьнанезаконныесделки, ябылуверен, этоцелаябездоннаяпропастьужасов.
— Чтобудет, есликомиссияначнетсерьезноерасследование, господинДорфман? — спросиля.
— ЗовименяРед, ладно? — Онвнимательнопосмотрелнаменя. — Эторассердитмногих. ДэйваБека. ДжиммиХоффу. — Онпомолчал. — Даименятоже.
— Докакойстепенионирассердятся?
Онпожалплечами.
— Этозависитоттого, насколькоглубокобудуткопать, Дэйвид. Послушай, мынеглупыеребята. Мывсепонимаем, какработаетмашина. Еслинужно, чтобынасвремяотвременинемноготрясли, пустьтакибудет. Такаяужунасработа, какговорится. Верно? Хорошо. Кто-топогибнет, кто-топопадетзарешетку, бизнеснавремябудетсвернут, политикидобьютсяпереизбрания — жизньидетсвоимчередом. Qué será, será. — Онвзглянулнаменя. — Чтобудет, тобудет, — перевелоннатотслучай, еслиянезналэтойпесни.
— УБоббиКеннеди, возможно, другиепредставления. Qué será, será — этонеегожизненнаяфилософия.
Дорфманнанесещеодинударпомячу, тожеметкий, затемпосмотрелнаменя.
— Хочешьсовет, Дэйвид? ПередайДжекуКеннедииегобратишкеБобби, пустьнекопаютслишкомглубоко.
— Бобби — суровыйпарень, Ред.
— Суровый? Дабросьты. Он — студентик.
— Поверьмоимсловам, Ред. Бобби — совсемнестудентик. Онтвердый, какгвоздь. ИонизсемьиКеннеди. Егонельзязапугатьиликупить. ИДжекатоже.
— Нуичто? Ихможноубить. Еслиуждойдетдоэтого.
Япосмотрелемувглаза.
— Ясомневаюсьвэтом.
Онзасмеялся.
— Поверьмне, Дэйвид, убитьможнокогоугодно. — Онпроизнесэтокакпрофессионал. — Дажепрезидента. Дачтотутговорить, Рузвельтачутьнеубиливтридцатьвтором. ПростопуляугодилавмэраЧикаго, вэтогопридуркаСермака. ДаивТрумэнастрелялимексиканцы, прямовозлеБелогодома, хотявокругнегобылополнолюдейизсекретнойслужбы! Есликого-тонадоубить, другмой, ктобынибылэтотчеловек, всегдаможнонайтиспособ.
Разговорушелсовсемневтусторону, нояособонебеспокоился. Мнеприходилосьираньшеслышатьпустыеугрозы. ВпрежниевременавГолливудегангстерывродеВиллиБиоффаиМикиКоуэнавсегдаугрожалисместислицаземлитех, ктомешалим. Насколькояпомню, ониубивалитолькосвоихколлег-гангстеров, решаятакимспособомспорыиз-засфервлияния. Ктомувремени, когдаониокончательнообосновалиськтовЛос-Анджелесе, ктовЛас-Вегасе, ктонапобережьеозераТахо, гдепрожигалисвоинеправедныедоходы, этилюдиуженичегоособенногособойнепредставляли; вбольшинствесвоемэтобыли “бумажныетигры”, живущиепрошлойрепутацией, когдаониславилисьсвоейжестокостью.
— Убиватьникогоненужно, — сказаля. — Мыведемразговорополитике… иобизнесе.
Дорфманвцепилсявсвоюклюшкутак, чтопобелеликостяшкипальцевнаегоогромнойвеснушчатойруке.
— Ред, — продолжалямягко, — выслушайменя, прошутебя. Впрофсоюзеводителейестьлюди, черезкоторых,