какчерездуршлаг, информацияпросачиваетсявкомиссиюМакклеллана. Бобби, дажееслиизахотелбы, неможетотмахнутьсяотэтихсообщений, аДжек, посколькуонтожеявляетсячленомкомиссии, неимеетправаприказатьсвоемубратунезатеватьрасследования. Онвлюбомслучаенепошелбынатакойшаг, посколькуэтоневдухесемьиКеннеди.
Дорфманвсеещебылпохожнаразъяренногобыка, готовогоринутьсявбой, еслитольковозможнопредставитьсебебыкавтуфляхдляигрывгольф. Ноонслушалменя, априслове “просачивается” оживился.
— Просачиваетсякакчерезчто? — переспросилон.
— Какчерездуршлаг. Этотакаяштука, вкотороймоютовощи.
— А-а. — Дорфманнаблюдал, какядваждыпустилмячмимоцели, номояиграегоуженеинтересовала. — Проклятыестукачи. — Онвздохнул. — КогдаязаправлялпрофсоюзоммусорщиковвЧикаго, уменядоносчиковнебыло, можешьмнеповерить. Слушай, еслихочешь, подтолкнимячногой, атомыпроторчимтутцелыйдень.
Взбешенныйегословами, ясильноударилпомячу — настолькосильно, чтоДорфманотскочилвсторону, — имячзакатилсявлунку. Ябылдоволенсобой. ЕслиужФБРснимаетнаснапленку, то, вовсякомслучае, ЭдгарГувер (мыбылизнакомы, ияеготерпетьнемог) увидитмойпобедоносныйбросок.
— Послушай, Ред, — сказаля, приободрившисьотсвоегонеожиданногоуспеха, — яведьтолькопытаюсьвтолковатьтебе, чтоскороразразитсябуря, будетжарко. Джек — сенаторКеннеди — неможетэтопредотвратить, ноемухотелосьбыудержатьэтубурювразумныхпределах.
— Тоестьмыдолжнылезтьизкожи, чтобыБоббипрославился, аДжекполучилтвердуюподдержкупрофсоюзов. Тыпредлагаешьтакойвариантсделки?
— Ну, что-товродеэтого, — ответиля, испытываянеловкость, посколькукакразэтоДжекиимелввиду. — Кстати, этонесделка. Этопокалишьпредложение , котороетыдолженпередатькомуследует.
Онзадумался.
— Можетбыть, этоиполучится, — сказалон. — НотолькоеслиБоббинестанетслишкомнаседатьнаХоффу. ИеслиХоффанеразозлитсянаБобби. — Онзамолчал, подбираяправильноевыражение. — Вообще-тоДжиммилегковыходитизсебя. Унегоотвратительныйхарактер.
ЯвстречалсясХоффой. Оннапоминалмнеручнуюгранату, изкоторойвыдернулипредохранитель, однакоясчитал (ибылнеправ), чтоонпросторисуется, чтоегоповедение — одинизтехприемов, которыемногиеобщественныелидерыусваиваютнапутиквласти. Ещеяподумал, почемуэтоДорфманбольшезаботитсяочувствахХоффы, чемопроблемахДэйваБека, — как-никактотбыллидеромпрофсоюзаводителей.
Дорфманподошелкомневплотную — такблизко, чтомнезахотелосьотодвинутьсяотнего.
— Втакомслучае, может, передашьБоббииДжекумоепредложение? МыотдаемвамБека, ноХоффувынетрогаете, — егоголоснапоминалскрипнаждачнойбумаги.
Янемогповеритьсвоимушам. ДорфманпредлагалпреподнестинатарелочкепрезидентаМежнациональногобратства, который, пожалуй, былсамыммогущественнымпрофсозюнымлидеромвСША. Японимал, чтоДорфмануиегодрузьямизпрофсоюзаводителейнесоставиттрудаснабдитьследователейдокументамиисвидетелями, припомощикоторыхБекаможнобудетупрятатьзарешеткудоконцажизни.
— ПочемувыхотитесдатьБека? — спросиля.
Дорфманпожалплечами.
— Авотэтоуженетвоедело. ПередайбратьямКеннеди: еслионихотятзаполучитьэтужирнуюсвинью, ониееполучат; уликбудетдостаточно, чтобыпотопитькорабль. Нонабольшеепустьнерассчитывают, ясно? Длясолидностимыподкинемещекое-кого, ноэтижертвымывыберемсами. Порукам?
Этогобылоболеечемдостаточно — вполнедостаточнодляДжека; ночтокасаетсяБобби, ясомневался, чтодажеДжекуудастсязаставитьегосогласитьсянаэтиусловия. Выходило, чтоХоффаиегосторонникиизбавятсяотсвоихвраговвнутрипрофсоюзарукамикомиссииМакклеллана, асамибудутпродолжатьбезнаказаннозаниматьсясвоимимахинациями. Боббиоченьнелюбилтакиесделки.
ОднакопосадитьДэйваБекавтюрьму — это, несомненно, большойуспех. Всепрофсоюзныелидеры, начинаясДжорджаМини, будутрадыувидетьБекавнаручникахиблагодарнызаэтоДжеку; самионибоялисьвыступитьпротивнего.
— Япередам, — сказаля, пытаясьскрытьсвоеволнение. — Этовсе, чтоямогуобещать.
— Передай. Атеперьпродолжимигру.
Ястаралсяизовсехсилбитьметконепотому, чтохотелдоказатьДорфману, чтохорошоиграювгольф, — мненетерпелосьпоскореезакончитьигруиуйти. Стояланестерпимаяжара, и, посколькумысДорфманомужеобговориливсеосновныевопросы, мненехотелосьдольшеоставатьсявегокомпании. Видимо, емутоженетерпелосьизбавитьсяотменя; оннепредложилмнепообедатьснимвклубеилихотябывыпитьчего-нибудь. Меняэтовполнеустраивало. Поокончанииигрыясудовольствиемуселсявпрохладный “кадиллак” итолькопотомзаметил, чтозабылвернутькепку.
Подорогевгостиницумойводительпопыталсязавязатьсомнойразговор.
— Ред — пареньчтонадо, верно? — спросилон.
Якивнул. Взеркаленадлобовымстекломявиделбледное, сальноелицосвороватобегающимиглазками. Руки, державшиеруль, былитолстымииволосатыми, собломанными, неухоженныминогтями.
— Ямногомунаучился, работаянанего.
ЕслибырядомбылРедДорфман, оннепременноприказалбыему “заткнутьсвоюпасть”, ноянесталэтогоделать.
— Несомневаюсь, — короткоответиля.
— Нет, правда. Реддляменякакотецродной.
Вэтомянебылуверен. Насколькояуспелзаметить, Дорфманотносилсякэтомупарнюспрезрением.
— Знаете, уменякое-чтонамечается. Менябольшепривлекаетувеселительныйбизнес (онпроизнес “бизнус”), чемигорныедома. РеднашелдляменяработенкувДалласе — ночныеклубыивсетакое.
Яподумал, чтоДорфман, должнобыть, такимспособомхочетизбавитьсяотработника, которыйнеподходитнарольтелохранителяилинаемногоубийцыинедостаточноумен, чтобызаправлятьигорнымдомом. Намойвзгляд, получитьработенкусводникавДалласе — этонеахтикакоепродвижениепослужбе, ноэтомупарнютакаяперспективаоченьнравилась.
— БудетевТехасе, — сказалон, откинувшисьназад, — заходитевгости, есличтопонадобится. — Онвручилмневлажнуюизмятуюкарточку. Нанейзолотомбылавытисненаженскаяногавчулочнойподвязке; сногисвисалатуфелька. Аназаднемпланекрасоваласьогромнаякоричневаяширокополаяшляпа. Надшляпойвитымибуквамиввиделассобылонаписаноназваниезаведения: “ГолденСтриппер”.
Положивкарточкувкарман, япожалпротянутуюмнепотнуюруку.
— Позвольтепредставиться: ДжейкРубинштейн, — сказалон. — ДрузьязовутменяДжекРуби.
10
Онаполностьюотдаласьработенадфильмом “Автобуснаяостановка”. ЭтопозволялоейнедуматьопредстоящихсовместныхсъемкахсОливье. Съемкивсегдадоставлялиеймассупроблем, ифильм “Автобуснаяостановка” небылисключением, но, покрайнеймере, онасноваоказаласьвКалифорнии, котораявкакой-тостепенивсеещебыладлянее “роднымкраем”…
Онабылаприятноудивленаитронута, когдаДжошЛоганобъявил, чтопоокончаниисъемокустроитвеечестьбольшойприем. Онаподумала, чторешениеЛоганасвязаносееновымположениемвкинобизнесе: ведьтеперьона — независимаякинозвезда, хозяйкасвоейсудьбы.
ТолькоЛоган, театральныйрежиссерсБродвея, интеллектуализНью-Йорка, могнабратьсясмелостипопроситьБиллаиЭдиГёцустроитьприемвчестьокончаниясъемокфильма “Автобуснаяостановка” (ведьэтотфильмбылснятненакиностудии “Метро-Голдвин-Мейер”). Логанвызвалвсеобщееизумление, решивпригласитьнаприемпрезидентаИндонезииСукарно, которыйтогдасделалкраткуюостановкувЛос-АнджелесепопутинародинуизВашингтона, гдеемубылоказанвесьмахолодныйприемсостороныЭйзенхауэраиДаллеса. ВскорепослеэтогоСукарнопереметнулсявсоветскийлагерь.
ЭдиГёцпринадлежалакголливудскойаристократии (онабыладочерьюЛуиМейера). Поэтомунаприемеприсутствоваливсесливкиобщества — crème de la crè : влиятельныедеятеликинопромышленности (СэмГолдвин, ДжекУорнер, ДорСкэри), атакжезнаменитыеактеры, которыепрежде, когдаМэрилинбыланачинающейактрисой, даженезамечалиее; пришелдажееекумир, КларкГейбл.
Этотвечербылеетриумфом, еслиугодно — ееместью. Онадостиглавершины. Всякинопромышленностьлежалауееног; туристампоказывалиотпечаткиееладонейнацементеувходавкитайскийтеатрГромэнаибронзовуюзвездувеечестьнатротуаревГолливудеиВайне; еедомбылобозначеннакартах, которыестарушкипродавалиприезжим, желающимпосмотреть, гдеживуткинозвезды.
Нодажепослешампанскогонастроениеунееоставалосьотвратительным — ведьнаэтомприемеунеенебылокавалера. Оначувствоваласебяодинокой, триумфеебольшенерадовал. Оназабиласьвдальнийуголзала, пытаясьспрятатьсяотшумаитолпы. Ееновыйпресс-агент, молодаядевушка, заметивеевстороне, сталапробиратьсякнейсквозьтолпу.
— ПришелТайронПауэр, — взволнованнообъявилаона. — Оннепременножелаетпоприветствоватьтебя.
ПослеКларкаГейблаизкинозвездейбольшевсехнравилсяТайронПауэр. Придругихобстоятельствахрадивстречиснимонабросилабывсесвоидела, носейчасупоминаниеонемвызваловнейраздражение.
— Пустьидеткчерту, — сказалаона. — Когдаяначиналаработатьв “Фоксе”, аонужебылзнаменитымактером, онниразунепредложилмнепереспатьсним.
Этуфразуможнобылобырасцениватькакшутку, ивпоследствииеебудутцитироватькакпримерчувстваюмораМэрилин. Носейчасонапроизнеслаеесобидой, имолодаядевушка — пресс-агентМэрилин — отнюдьнеглупая, тотчасжеотметилаэтопросебяивнедоумениипосмотреланаактрису, понимая, чтоеесообщениепришлосьнекстати.
Девушканичегонеуспеласказатьвответ: расталкиваятолпу, книмприближалсяЛоган, ведязасобойневысокогосмуглогомужчинувнелепойкепкеипиджаке, какуНеру. Занимшлацелаятолпамаленькихсмуглыхазиатов, которыечто-тоневнятнотараторилиишипели. Мужчина, которогопривелДжош, несомненно, былунихглавным.
Онасовсемзабыла, чтоДжошпригласилпочетногоиностранногогостя; такиевещиеепростонеинтересовали. Теперьонистоялилицомклицувокруженииогромнойсвитыгостя, состоявшейизеготелохранителей, агентовслужбыбезопасности, репортеровифотокорреспондентов. Былоочевидно, чтоотнееожидаликаких-тодействий. Онаобхватилагостярукамиипоцеловала.
— ВсегдамечталапознакомитьсяспрезидентомИндии! — воскликнулаона.
Взалевоцариласьтишина. Налицепрезидентапромелькнулораздражение, словноонрешил, чтоегопригласилисюда, вэтогнездокапитализма, специальнодлятого, чтобыподшутитьнадним, и, чтосамоеотвратительное, предоставилисделатьэтоженщине .
Логаннервнопрокашлялся.
— ПрезидентСукарноявляетсяпрезидентомИндонезии , Мэрилин, — сказалон.
— Никогданеслышалаотакойстране, — ответилаона. — Ноэтоневажно. Привет, господинпрезидент.
Опятьраздалсяприглушенныйгулголосов, инеожиданно, словнопомановениюволшебнойпалочки, Сукарноиег