нкимголоском; ейкакбудтонехваталодыхания. УМэрилинбылавосхитительнаяманеразаканчиватькаждоепредложениенавопросительнойноте. — Ядумала, всесенаторыстарые?
Онанеотнялаунегосвоейруки, иязаметил, какналицеФельдманапоявилосьсмешанноевыражениесожаленияисмятения. Должнобыть, онраскаивалсявтом, чтопригласилДжека, иливтом, чтопригласилМэрилин.
— Выивправдусенатор? — хихикая, спросилаона. — Выжесовсеммальчик .
Врядлионамоглапридуматьболееверныеслова, чтобыочароватьего. Джекоценивающеогляделеесголовыдоног, невсилахоторватьсвойвзоротэтойневероятной, одурманивающейчудо-красоты.
— Втакомслучае, — произнесоннаконец, — высовсемдевочка.
ЯпрочувствовалситуациюирешилдатьДжекувозможностьпообщатьсясМэрилиннесколькоминутбезпосторонних. Увидев, чтоприбылиновыегости — влиятельныесторонникидемократическойпартии, — япопросилФельдманапознакомитьменясними.
Отом, чтопроизошломеждуДжекомиМэрилин, яузналтольконаследующийдень, хотядогадатьсябылонетрудно.
НаследующееутроянашелДжекавбассейнеотеля “Бель-Эйр”. Янаправлялсявсвойофис, которыйнаходилсявпринадлежащеммоейкомпаниизданиинабульвареСансетвЛос-Анджелесе. Джек, вплавкахитемныхочках, лежалнасолнцеикурилсигару. Оннелюбилпоказыватьсяссигаройналюдях, отчастипотому, чтобоялсяпотерятьголосаженщиннавыборах, аещепотому, чтопристрастиексигарам, поегомнению, — этопривычкабогатыхстареющихмужчин, аДжекхотел, чтобымолодыесогражданекакможнодольшелюбилиегоисчиталисвоим. Новтовремяотель “Бель-Эйр” давалвозможностьукрытьсяотпостороннихглаз, поэтомумыиостановилисьтам, аневБеверли-Хиллз.
Яселвозленегоизаказалзавтрак. Джекужепозавтракалипилкофе; наколеняхунеголежалагазета “Лос-Анджелестайме”. Ещесполдюжиныгазетбылиразложенывокругнего. Онлюбилчитатьгазетыипрочитывалихотначаладоконца; оннепропускалниодной, дажесамойпустячнойстатейки — авдругонаможетоказатьсядлянегополезной.
— Тывчеракуда-топропал, — сказаля. — Кактыпровелвечер?
— Гм… интересно. Оченьинтересно. — Онодарилменятакойулыбкой, чтоявочереднойразподумал: икакэтонекоторыелюдимогутголосоватьпротивнего? — Кстати, тыбылправнасчетФельдмана.
Явопросительнопосмотрелнанего.
— Онаивправдуспитсним.
— Этоонасаматебесказала?
— Онаочень… э… откровеннаяженщина.
— Понятно. — Япопыталсясообразить, зачемМэрилинМонропонадобилосьрассказыватьДжекуосвоихотношенияхсФельдманомприпервомжесвидании, — если, конечно, ихвстречуможнобылоназватьсвиданием, — нотакинесообразил.
— Онахотела, чтобыязнал, — продолжалДжек. — Онасчитает, чтомеждунаминедолжнобытьникакихтайн. — Онулыбнулся. — Ясиделрядомснейвовремяужина…
— Да, язаметил.
Джекнелюбилвыслушиватькритику, дажевформенамековидажеотменя.
— Дэйвид, яженемогувсевремяработатьтольковинтересахпартии, — вскричалон, вэтуминутуоченьнапоминаясвоегоотца. — МыженевсоветскойРоссии… Таквот, вобщем, заужиномясиделрядомснейислучайноположилрукуейнаколено. Дружескитакпохлопал, понимаешь?..
— Понимаю. — Уменянебылонималейшегожеланиядобавлять, чтопочтивсевлиятельныедемократыГолливудаотметилидлясебятотфакт, чтововремяужинаправаярукасенаторанаходиласьподстолом, ионвынужденбылестьлевой.
— Япередвинулрукувыше, поближекбедру, и, тызнаешь, онаневозражала, будтоинезаметиланичего. Апотомвсе-такиповернуласькомнеисказала: “Преждечемвыпродолжитевашиисследования, сенатор, хочупредупредитьвас, чтояненошутрусиков, такчтонеудивляйтесь”. Онапроизнеслаэтисловассамымневиннымвидом…
— Нуичто, несолгала?
— Чтоты! Таконоибыло.
— Онаещездесь?
Онпомоталголовой.
— Онаушлараноутром, когдаещевсеспали.
“СлаваБогу”, — подумаля. Работникиотеля “Бель-Эйр” обычнонесплетничалиоповедениипостояльцев, ноМэрилинбыласлишкомзаметнойфигурой.
— Ну, вобщем, тынеплохопровелвремя?
Джексмотрелкуда-товдаль. Янемогразглядетьвыраженияеголица — мешалдымсигары.
— Онагораздоумнее, чемкажетсянапервыйвзгляд, — произнесоннаконец, однакоэтонебылоответомнамойвопрос.
— Что, непростобелокураяглупышка?
— Совсемнеглупышка. Знаешь, онасобираетсяразвестисьсдиМаджо.
Дляменяэтобылоновостью.
— Новедьонитолькочтопоженились?
Джекпожалплечами. Онпристрастно, хотяиспониманием, судилоповедениилюдей, носвоюжизньустраивалтак, какемубылоудобно.
— ДиМаджоревнуетее. — Джексталрассказыватьееисторию. — Онхочет, чтобыунихбылидети, чтобыонаотказаласьотсвоейкарьеры. Большевсегонасветеонлюбитсмотретьпотелевизоруспортивныепередачи, сидетьсосвоимидружкамив “ТутсШорз” иболтатьоспорте. Чтокасаетсяихинтимныхотношений, топервоевремявсебылопрекрасно, нотеперьонавнемразочаровалась. — Джексудовольствиемзатянулсясигарой. — Онаговорит, чтобоитсяего.
— ВКалифорнииженщинывсегдатакговорят, когданамереваютсяразводиться. Ведькогдаделодоходитдосуда, наиболеевернымоснованиемдляразводасчитаетсярукоприкладство.
— Мнепоказалось, чтоонаговорилаправду. Хотя, конечно, женщинымогутнаговоритьвсе, чтоугодно.
— Похоже, увасполучилсядушевныйразговор, — заметиля, пытаясьскрытьсвоюзависть.
Джекснялсолнцезащитныеочкииподмигнулмне.
— Да, онадовольноразговорчивая.
— Навернякаунееестьидругиедостоинства.
— Да, пожалуй, Дэйвид. Этоужточно . — Онусмехнулся. — Знаешь, чтоонаещерассказала? Когдаонаподписаласвойпервыйбольшойконтрактскомпанией “XX век — Фокс”, онасочаровательнойулыбкойналицесказалаДаррилуЗануку: “Чтож, полагаю, мнебольшенепридетсяпробоватьнавкусеврейскиепрелести?”
Онгромкорасхохотался, иегоздоровыйсмехэхомразнессяповсемубассейну, заглушаяшумбрызгидоносящийсясулицыгулавтомобилей.
ЯдалДжекувыговориться, нонесталуточнять, почемужеМэрилинспитсЧарлиФельдманом, если, конечно, этодействительнотак.
Ярешил, чтонестоитлишатьДжекаегоиллюзий.
ВэтотжеденьмысДжекомвылетелиизЛос-АнджелесавВашингтоннасамолетеавиакомпании “Америкэн”. Мысиделивсалонепервогокласса. Джек, каквсегда, устроилсянапервомрядууокнапоправомубортусамолета. Онвсегдасадилсянапервыйряд, таккаквпередибылобольшеместаионмогсвободновытянутьноги, чтобыуменьшитьбольвспине. Новотпочемуонпредпочиталсидетьсправойстороныиуокна, янезнаю. Возможно, тобылапростопривычка, аможетбыть, онсчитал, чтоэтоприноситемуудачу. Оноченьверилвудачу.
Снявплащ, туфли, ослабивузелгалстука, онудобноустроилсявкреслеитутжебросилоценивающийвзгляднастюардесс. Однаизнихпривлеклаеговнимание, ионодарилеесвоейзнаменитойулыбкой. Язнал, чтововремярейсаонаполучитвизитнуюкарточку — маленькую, сзолотойрамочкой, ссинейнадписью: “СенатСША”, аподней — номертелефонаДжека, написанныйеготвердым, размашистымпочерком, номер, которогонетвсправочниках. Джекбылоднимизтехлюдей, которыеужезаобедомдумаютотом, чтоонибудутестьнаужин.
— Всеэтикиношники, — произнесон, возвращаяськразговоруоделах, — чтоонидумаютобомне?
— Полагаю, тыихзаинтересовал.
Онокинулменяхолоднымвзглядом — прямокакегоотец, — какбыдаваяпонять, чтоэтоемуибезменяизвестно.
— ОднакоЭдлайимнравитсябольше, — заметиля. — ОннапоминаетимДжиммиСтюартавфильме “МистерСмитедетвВашингтон”. Простой, честныйпареньизпровинцииутерносстоличнымполитикам. Киношникилюбят, чтобывжизнивсебыло, каквкино.
— ГубернаторСтивенсонвовсенемальчикизпровинции. Очестностиипростотетожеговоритьнеприходится. Онбогатыйчеловекиужасныйсноб.
— Язнаюэто, Джек. Итызнаешь. Нобольшинстволюдейдумаютиначе. Можетбыть, этоиз-затойфотографии, гдеонзапечатленвдырявомботинке.
— Вотещечто, — продолжалон. — Я, конечно, несамыйнаблюдательныйчеловеквмире, ноязаметилнекую… сдержанность, осторожностьвповедениилюдей, которыебылиуФельдмана.
— Ну, начнемстого, чтомногиеизнихпомняттвоегоотца…
ЛицоДжекасталосуровым.
— Менянеинтересуетвсяэтачушь, — резкооборвалон. ВсюжизньДжекчувствовал, чтокнемуотносятся, какксынуДжоКеннеди, иегоэтонеизменнораздражало.
— Естьидругаяпроблема, — продолжаля, срадостьюменяянаправлениеразговора. — ДжоМаккарти.
— Да, вотэтосерьезно, — заметилсовздохомДжекиотпилнемноговиски; онвсегдапилвиски “Баллантин”, потомучтофирма, продававшаяэтовискивАмерике, принадлежалаегоотцу.
СенаторДжозефМаккарти, развернувшийкампаниюпоудалению “красных” сответственныхпостоввправительстве, сосредоточилвсвоихрукахневиданнуювласть. Спекулируянастрахенародапередхолоднойвойной, Маккартипрославился (апомнениюдругих, приобрелпечальнуюизвестность), выискиваялюдей, занимающихсядиверсионнойдеятельностьюилиподозреваемыхвсимпатияхккоммунистам (длятакихдажепридумалиспециальноесловечко “комсимп”), причеммногихобвинялибезовсякихнатооснований. ОсобеннонелюбилиМаккартивГолливуде, гдемногиелюдипотерялиработуипотомнемоглиникудаустроиться, анекоторыедажеугодиливтюрьмуиз-завыдвинутыхпротивнихобвинений.
Ясчитал (итаковобыломнениемногих “либеральных” членовдемократическойпартии), чтоМаккарти — этобольшоенесчастьедлястраны, авовсенеееспаситель. НодляДжекаглавнаятрудностьсостоялавтом, чтобольшинствоегоизбирателей, неговоряужеоегоотцеибратеБобби, твердоподдерживали “крестовыйпоход” сенатора. Боббибылюрисконсультомвподкомиссии, возглавляемойМаккарти, иотчаянноборолсясРоемКоуном, стольжечестолюбивымадвокатомизНью-Йорка, чтобызаслужитьблагосклонностьсенатора. БоббипреклонялсяпередМаккарти, былпреданемудоглубиныдуши; онпреследовал “подрывныеэлементы” снеменеебезжалостнымипорочнымусердием (таковомоемнение), чемегонаставник.
Джекзнал, чтоянеподдерживаюеговэтомвопросе, яже, сосвоейстороны, понимал, чтооноказалсявловушке, инамнезачембылоподробновсеэтообсуждать.
— ТыдолжензаставитьБоббиброситьэтодело, — сказаля. — Поканепоздно.
— Японимаю. Ноэтонетак-толегкосделать. Емунравитсябытьвцентревнимания. Крометого, онлюбитдраться.
Да, язнал, чтоБоббилюбитдраться. Однажды, отмечаясвойденьрожденияводномизбостонскихбаров, онударилбутылкойпоголовекакого-томужчину, потомучтототнехотелпеть “Сднемрождения”, идаженестализвиняться. Боббибылизтехпарней, скоторыминехочетсяссориться.
— Подкиньемукакое-нибудьрасследование, — посоветоваля. — Пусть, кпримеру, займетсяпроверкойКомиссиипоценнымбумагамибиржам. НаУолл-стритполновсякихмошенников.
— Многиеи