, возможно, егопобеданадполитическимипротивникамивМассачусетсе.
— Кактебеудалосьубедитьего? — спросиля. ГодамияпыталсяуговоритьДжекавзятьнесколькоуроковораторскогоискусства, ноонвсевремяупрямоотказывался, какяподозреваю, избоязниутратитьнекиечерты, благодарякоторымемуудавалосьзавоевыватьголосаизбирателейвМассачусетсе.
— О, яумеюубеждать, — ответилаона, подмигнув.
Яникаплинесомневалсявееспособностяхипонимал, какиеметодыонаиспользовала, чтобыубедитьДжека.
— Каквыработали?
— Ну, Полапоказалаемуподряднесколькоотрывков, чтобыпродемонстрировать, какиеприемыэффективны, акакие — нет. Онсчитал, чтодолженвыглядетьвфильметаким, какойонестьнасамомделе, нояобъяснилаему, чтовкинотакнебывает. “Этосамаятруднаязадача — предстатьвфильметаким, какойтыестьвжизни”, — сказалаяему.
— Каконкэтомуотнесся?
— Оннелюбит, когдаегопоучают, ноявтолковалаему, чтоэтомояработа, я — профессионалвэтойобласти, какестьпрофессионалывбанковскомделеилиспециалистыпоРоссииитакдалее. Особеннотруднобылонаучитьегоправильнодышать.
— Дышать?
— Дорогоймой, этожесамоеглавное. Джекнезнал, вкакомместеможноостановиться, чтобыперевестидух, асэтогокакразиначинаетсяпрофессияактера. Сначалаонговорил, совершеннонедумаяодыхании, ионокончалоськакразвтомместе, гденикакнельзяостанавливаться… МысПолойпопросилиодногопарняизСи-би-эспринестинамлентысвыступлениямиУинстонаЧерчилля, чтобыДжекпосмотрелипонял, чтоумениеправильнодышать — непростоактерскийтрюк. ЧерчилльумелдышатьнехужеЛарриОливье, этоятебеговорю. ВоттогдаДжексразунаучился, ведьонготовперениматьуЧерчиллябуквальновсе. Понимаешь, нужносделатьоченьглубокийвдохизадержатьдыхание…
Онапоказала, какэтоделается, — сделалаглубокийвдохиуказаларукойнадиафрагму. Приэтомтонкаяматерияблузкитугообтянулаеегруди; янемоготвестиотнихвзгляд. Япрокашлялся. ДажеесливамприходилосьвидетьМэрилинкаждыйдень, еефигуранеизменновызывалаблагоговейноевосхищение, словноредкоепроизведениеискусства.
— Чтож, тыемуздоровопомогла, — произнеся. — Онпростосталдругимчеловеком. Вэтом, кстати, исостоитпроблема. Мыидемксъездустакимпризывом: “Вотчеловек, которыйумеетпобеждать. Он — самоеяркоеявлениевжизнипартиистехпор, какРузвельтпредложилвыдвинутьнапостпрезидентаЭлаСмита. Номыпросимвас: невыдвигайтеегокандидатурунапоствице-президента!”УезжаянавселетовАнтиб, отецещеразпредупредилДжека: “Смотри, чтобывсеэтоневскружилотебеголову. Неподдавайсянауговоры!”, какбудтоДжек — юнаядевица, собирающаясянасвойпервыйбал.
Оназасмеялась.
— Джеквсегдаслушаетсясвоегоотца?
— Почтивсегда. Темнеменееонужаснозанятвпоследнеевремя. ИБоббитоже.
— Какбыяхотелатамбыть, — мечтательнопроизнеслаона. — Яниразувжизнинебыланасъезде.
— Значит, тынезнакомасцелымпластомобщественнойжизниАмерики.
— Всеравноэтоинтереснее, чемэтотчертовфильм, поверьмне, Дэйвид. Ларриизкоживонлезет, чтобыунизитьменя. Тызнаешь, онпыталсяуволитьПолу?
— Слышал.
— Ясказалаему, чтоуйдувместесней. Толькопоэтомуееиоставили. Потомонзаявилмне, чтоядолжнаигратьсвоюрольтакже, какееисполнялаВивьен! Аяответила, чтоянеВивьен, ишьчеговыдумал. Я — Мэрилин ! И, кстати, хочунапомнить, чтотыработаешьнаменя.
Онаопятьпромокнулаглазасалфеткойинаполнилабокал. “Интересно, — подумаля, — собираетсялионасегодняработать”. Онаприкусилагубу, затемвздохнула.
— Тогда-тояиузнала, чтоМилтоноставилзаЛарриправовыбиратьдублипримонтаже! Тоесть, понимаешь, яфинансируюэтотфильм, амоемнениеникогонеинтересует! ЯготовабылаубитьМилтона!
Унеебылтакойвид, будтоонаивпрямьмоглаубить, а, возможно, иубилабыего.
— Вероятно, унегонебыловыхода, Мэрилин. ИначеОливьенесогласилсябы.
— Дазнаю! Ноондолженбылпредупредитьменя, будьонивсепрокляты, Дэйвид! Яникомунемогудоверять, вотвчемвседело.
— Тывсегдаможешьположитьсянаменя, — сказалянеожиданнодлясебя. Вэтотмоментясамверилвэтоиговорилискренне, анепростодлятого, чтобыутешитьее.
— Язнаю, — ответилаона, глядямнепрямовлицо.
Менясмутилеевзгляд. Ятогдаещетешилсебяиллюзией, чтоспособенбытьпосредникоммеждуМэрилинивсемостальныммиром. НопосравнениюсэтимпосредничествомеждуДжекомКеннедиимафиеймоглопоказатьсядетскойзабавой!
Некотороевремямысиделимолча.
— Ясожалею, чтотебетактрудносниматьсявэтомфильме, — заговориля. — ТыиЛарриОливье! Казалось, чтовысозданыдругдлядруга.
Онагорькорассмеялась.
— Эй, дорогой, еслибы! Такогонебывает, вовсякомслучае, мнеэтонегрозит. Этоязнаюточно.
— Ачто, еслиязаглянукак-нибудьнасъемочнуюплощадку? Может, мнеудастсяуладитьтвоиотношениясЛарри?
— Конечно, почемубынет?
— Извини, чтоспрашиваютебяобэтом, норазветынедолжнасегодняработать?
Онадемонстративноподлиласебешампанского.
— Должнабыла, — ответилаона. — Но, есличестно, Ларрименятакдостал. Япозвонилаемуутромисказала, чтонемогуприехатьвстудию, потомучтоизменячудовищнохлещеткровь. Онбылтаксмущен! Наверное, отВивьенонничегоподобногонеслышал, а?
Можетбыть, онаиправа, подумаля. Новсеже, знаяВивьен, янебылвэтомуверен. Всвоевремяонаделалавсевозможное, чтобывогнатьЛарривкраску, и, судяповсему, онаисейчаспродолжаетвтомжедухе.
Ярешилприпервойжевозможностисъездитьнасъемочнуюплощадкуисвоимиглазамиувидеть, чтотампроисходит.
— Тывыбралнеоченьудачныйденекдляпосещения! Мэрилинотказываетсявыходитьизгримерной, дружище! Сдругойстороны, может, этоиклучшему. Можетбыть, тебеудастсядоговоритьсясней. Яуженемогу.
Оливьеявнонервничал; онбылпочтивистерике. ОнснималсявсценахбезучастияМэрилин — такойпорядокработыпорекомендовалиемуЛоганиКьюкор, которыедавнопривыклинеобращатьвниманиянаграфиксъемоки, когдаМэрилинначиналакапризничать, снималисцены, вкоторыхонанеучаствовала.
Онбылчастичновкостюмесвоегогероя — белыештаныизоленьейкожиилакированныеботфортысзолотымишпорами. Сгладковыбритойшеейисмоноклемвглазу, оннапоминалЭрихафонШтрогейма.
Яспросил, чтопроизошло.
— Яничертанепонимаю. Обычноонапростоопаздывает, забываетсвоиреплики, такчтоврезультатеприходитсяделатьещенесколькодублей, ицелыйденьсидитвуглу, аэтаСтрасбергшепчетейчто-тонаухоипичкаетеетаблетками. Асегодняонаприехалавсявслезах, чертзнаетпочему. Правда, онавзяласебявруки, имыснялидвадублянаипростейшейсцены. Затемонаразревелась, кинуласьвгримернуюизакрыладверь. Истехпорневыходит.
— Милтонснейразговаривал? — Насъемочнойплощадкеегонебыло. ИМиллератоже.
— ОнанехочетразговариватьсМилтоном, — ответилон. — Считает, чтомыснимвсговоре.
— Япойдукней.
Онселисовздохомстянулсапоги.
— Будуоченьблагодарен, еслитебеудастсявытащитьеенаплощадкуимысможемпродолжитьсъемки. Япроклинаютотдень, когдапозволилвтянутьсебявэтоткошмар. Незнаю, чтотогданаменянашло.
Когдачеловекпо-настоящемустрадает, этосразувидно. АОливьесейчасбылонедопритворства.
— ЯвстретилБаддиАдлеравгостинице “Коннот”, — сказаля, чтобыхотькак-тоотвлечьегоотмрачныхмыслей. — Онговорит, чтотекущийсъемочныйматериалсмотритсявеликолепно.
Запрокинувголову, онвскричал:
— ОБоже! Ещебы! Дубльзадублем, десяткидублей, искаждымразомонаиграетвселучше, авсеостальные, втомчислеия, теряютвсе, чтополучалосьвначале. Впервомдублеяиграюхорошо, аМэрилин — простобезнадежно, совершеннонепонимает, чтонужноделать; авпоследнем — онанаконец-тонаходитсвоюигруивыглядитвеликолепно, ая — простоотвратительно. Интересно, скем-нибудьтакоеслучалось?
— РазвечтосГраучоМарксом, ЛуиКалхерном, ДжорджемСандерсом, ПоломДугласом, РобертомМитчумомиКэриГрантом. Тынепервыйнаэтожалуешься, Ларри.
— Ясно. Сделайдоброедело, Дэйвид, сходипоговорисней. Объясни, чтовеежеинтересахпоскореезакончитьфильм, неодномумнеэтонужно. Ведьэтоееденежкипрогорят, еслиунасничегоневыйдет, анемои. Яведьтутработаюпонайму.
Янаправилсявгримерную.
— Дэйвид, — окликнулЛарри. — Скажи, чтооназамечательноиграет. Скажи, чтоэтомоемнение.
Японял, чтоонговоритискренне. Яминовалсъемочнуюплощадкуипошелподлинномукоридору. Серовато-белыестеныизшлакоблокаотливаютглянцем, полпокрытпотертымзеленымлинолеумом — обычнаябританскаякиностудия, гдевынеувидитенарядныхинтерьеров, каквГолливуде.
ЯбезтрудаотыскалМэрилин. Вконцекоридорасобраласьнебольшаягруппкалюдей, словноудверейпалатысмертельнобольногочеловека. Миллер, видимо, вглубокойзадумчивости, сиделнанебольшомпотертомдиване. Милтонстоялсзакрытымиглазами, прислонившиськстене; лицоунегобылоопухшее. Мнепоказалось, онсильнопостарелсовременинашейпоследнейвстречивномереМэрилинв “Сент-Режи”.
Мытихопоздоровались.
— ПойдупоприветствуюМэрилин, — сказаля.
— Сделайодолжение, — произнесМилтонизмученнымголосом. Миллерпромолчал.
Япостучал.
— Подитепрочь! — отозваласьМэрилин.
— Мэрилин, этоя, Дэйвид.
Из-задверидоменядонеслисьприглушенныеголосаМэрилиниПолы. Щелкнулзамок, иявошелвкомнату. Маленькаягруппкавозледвериневыразилаособойзависти.
Шторыбылизадвинуты, поэтомувкомнатебылотемноидушно. Вокругстоялаубогаястараямебельванглийскомвкусе. Мэрилинвкостюмедлясъемоксиделавкресле. Пола, каквсегда, вширокомчерномодеянии, устроиласьрядомсМэрилин, обхвативеезаплечи, словнозащищаяотмоеговторжения.
Ясел, недожидаясьприглашения.
— Ларрисказалмне, чтовосхищентвоейигрой, — заговориля, стараясь, чтобымойголосзвучалвесело. — Онпросилпередатьтебе, чтотызамечательноиграешь. Такисказал.
Полафыркнула.
— Разумеется, онаиграетзамечательно, ноэтонеегозаслуга. Мыибезнегоэтознаем!
Слушатьеебылонеоченьприятно.
— Чтоделать, Пола, еслиониникакненайдутобщийязык, — довольнорезкоответиля. — Такоетожеслучается.
ЛицоМэрилинбылоскрытозабесчисленнымискладкамиплатьяПолы. Простоудивительно, чтотакаямаленькаяженщина, какПола, можетзаниматьстолькопространства. Ноещеболеестраннобылото, чтодовстречисМэрилинПолавсегдаодеваласьдовольноэлегантно, атеперьпостоянноходилавкаком-нибудьчерномбалахоне, какбудтособираласьсниматьсявгреческойтрагедии.
МэрилинподнялаголовуипосмотреланаменяповерхплечаПолы, глазакрасные, наполненныеслезами. Ярешил, чтоонаслушаетменя.
— НеужелисЛарриработатьсложнее, чемсБиллиУайлдером? — сказаля. — Помни