шь, тымнерассказывала?
ВзглянувнаМэрилинпристальнее, язаметил, чтоееглазаширокораскрыты, зрачкирасширены. Онасмотрелавмоюсторону, нокакбудтоневиделаменя. Столикеебылуставленлекарствами, каквитринааптеки. Онахотелачто-тосказать, ноотдолгогоплачаунеепропалголос.
— Дэйвид, скажи, кактыпоступишь, еслитебяпредадут? — спросилаонахриплымшепотом.
— Ну,янезнаю, — пробормоталя. Мэрилинвсегдаумелазаставитьокружающихчувствоватьсебявиноватымиинеоправдавшимидоверия. Мнепоказалось, чтоонавчем-тообвиняетменя, ияпопыталсяпонять, вчемименно. Нотакинепонял.
— Онразочарованвомне, — всхлипнулаона.
— Нет, нет, онтолькочтосказалмнесовершеннообратное, — попыталсяуспокоитьеея.
— НеЛарри, — простоналаМэрилин. — Артур!
Яуставилсянанее.
— Артур? — Доменянаконецдошло, почемуеемужснесчастнымвидомсидитзадверьюипочемувсевокругстоятвскорбноммолчании, какнапохоронах. — Чтослучилось?
— Язаглянулавегоблокнот, — прошепталаона.
— Онлежалунегонастоле, — пояснилаПола.
Глупочитатьчужиеписьма, дневники, блокноты, особенноеслионипринадлежатчеловекуискусства; всемейнойжизниэтовсеравночтопозволятьребенкуигратьсзаряженнымружьем.
— Этототблокнот, которыйлежитунегонастоле? — спросиля. — Рядомствоейфотографией? — Яясновспомнилэтоместо.
— Онбылраскрыт, — сказалаМэрилин. — Аяискаласценарий.
Яверилей. Вообще-тоМэрилиннеумелалгать, темболееоважныхдлянеевещах. Яподумал, какимобразом — или, вернее, зачем — такойумныйчеловек, какМиллер, оставилсвойблокнотнавидномместе, темболееоставилегораскрытым. Чтоэто, небрежность? Однаизтехошибок, окоторыхписалФрейд? Илиже, будучиписателем, онрешилтакимспособомсообщитьейто, очемнерешалсясказатьлично?
— Ичтотамбылонаписано? — спросиля.
— Ондумал, чтоякакой-тотамангел, атеперьполучается, чтооношибся, — ответилаМэрилин. Словаеетруднобылоразобратьиз-завсхлипыванийистенаний.
— Онпишет, чтоОливьесчитаетее “капризнойбабой”, аемунечеговозразить, — язвительновыпалилаПола. Еелицобылоискаженояростьюигневом. Яневольноотодвинулсяотнеевместесостулом. Веныунееналбувзбухли, губыдрожали.
— Онсравниваетменясосвоейпервойженой, — сказалаМэрилин, шмыгаяносом.
— Пишет, чтодваждыдопустилоднуитужеошибку, — добавилаПола, словноонисМэрилин, заранеераспределилиреплики.
— ОБоже, зачеммнежить, — всхлипнулаМэрилин.
— Ну, будет, будет, дорогая.
Ясидел, слушаязавыванияипричитаниядвухобнявшихсяженщин. Мнеказалось, чтоединственноеразумноерешение — этовыйтизадверьипосоветоватьМиллерунемедленноулететьвНью-Йорк, чтобыизбавитьсебяотвсехэтихмук, ноянемогзаставитьсебясделатьэто.
— Может, онпростоработалнадновымпроизведением, — высказаляневероятноепредположение. — Надпьесой?
Обеженщинывпилисьвменяглазами, будтонеожиданноувиделипередсобойврага.
— Дажееслиэтоитак, — поспешнодобавиля, — всеравноэтострашныйшок. Тыспросилаегообэтом?
Мэрилинпокачалаголовой.
— Онанеразговариваетсним, — раздраженноответилаПола. — Скакойстатионабудетспрашиватьунего?
Ясобиралсясказать, чтоонеемужиПоленечеголезтьвчужиедела.
— Пола, дорогая, — попросилаМэрилин, — мненужнопоговоритьсДэйвидом. Оставьнас, пожалуйста, наминутуодних.
Полабросиланаменявзгляд, полныйненависти, новсежесхватиласвоюбольшуюсумкуивышлавсоседнююкомнату — немоглажеонавыйтивкоридористоятьтамвкомпанииМилтонаГринаиАртураМиллера, этихпредателей! Яглубокосочувствовалимобоим.
Мэрилинвытерлаглаза.
— Ячувствуюсебякакпоследнеедерьмо, — заговорилаонаужеболееспокойнымтоном. — Держупари, чтояивыгляжукакпоследнеедерьмо.
Япокачалголовой.
— Тывыглядишьпрекрасно.
Онапопыталасьулыбнуться.
— О, Дэйвид, тынастоящийдруг. Тыивправдудумаешь, чтотезаметки — этонаброскикпьесе?
Япожалплечами.
— Незнаю. Новедьэтонеисключено, нетакли? Понимаешь, уписателяиногдатрудноразличитьграньмеждуреальностьюивоображением. НужноспроситьуАртура, еслитыхочешьсохранитьсемью. Еслинет, тогдаэто, разумеется, неимеетзначения. Какзовуттуженщину, котораяконсультировалатебявНью-Йорке?
— Марианна! ДокторКрис! Ах, какмненужноснейпоговорить, сглазунаглаз, анепотелефону. Объяснитьей, чтослучилось, спросить, чтоделать…
— Нуизачемделостало? Оливьевсеравнопокаработаетнадсценами, вкоторыхтынеучаствуешь. СлетайнапаруднейвНью-Йорк, поговорисКрис. ИАртуравозьмиссобой.
Онаотчаяннозамоталаголовой, глазапотемнелиотстраха.
— Яневсостоянииобщатьсясним, поканепоговорюсМарианной. — Теперьунеепоявилсяхотькакой-топландействий, ионазнала, чтоестьчеловек, которыйможетнаставитьеенапутьистинный, поэтомуонасталапонемногуприходитьвсебя. Щекиееслегкапорозовели. — Дэйвид, — сказалаона, схвативменязаруку, — пальцыледяные, ногтивпилисьмневкожу, — тыможешьпомочьмнеслетатьвНью-Йорк, какэтоназывается, инкогнито?
Язадумался. Уменябылизнакомыевавиакомпаниях, которыемоглибыпомочь. Мнеужеприходилосьустраиватьнечтоподобноедляклиентов, которыенелюбятпривлекатьксебевнимание. Самыйлучшийспособ — этопереодетьМэрилинвстюардессу, возвращающуюсядомойизрейса. Вформеитемномпарикеонбудетвыглядетькакобычнаястюардесса — миловиднаядевушка, отдыхающаяпередочереднымрейсом. Мне, конечно, предстоялопроделатьподготовительнуюработуиуговоритьиммиграционныеслужбывобеихстранах, ноони, какправило, судовольствиемоказывалиуслугизнаменитостямвродеМэрилин; важнобылонайтикнимправильныйподход.
— Да, ямогуэтоустроить, — уверенноответиля. ХуанТриппе, основательавиакомпании “ПанАмерикэн”, былмоимсоседомистарымдругом. — Даймнедвадцатьчетыречасасрокуиразмертвоегоплатья, атакжепришлискем-нибудьсвойпаспорткомнев “Коннот”.
Онакрепкообняламеня.
— О, Дэйвид, тыпросточудо! Может, окажешьмнеещеоднууслугу?
Ярасплылсявсчастливойулыбке. Мэрилин, когдахотела, моглазаставитьлюбогомужчинупочувствоватьсебясамымумным, самыммогущественнымчеловекомвмире.
— Все, чтоугодно, — ответиля. Зряятаксказал.
— ЯхочупоехатьвЧикаго.
— ВЧикаго?
— Насъезд, глупый. ЯхочуувидетьДжека, дажееслионнестанетвице-президентом. — Оназасмеялась. — Ябудуегоутешительнымпризом!
Тобыланелепейшая, опаснейшаязатея, ивподтверждениеэтогоямогбыпривестимиллионпричин, ночтоямогподелать? РядомсиделаМэрилин — онаобнималаменя, глазазакрыты, губыкрепкоприжимаютсякмоимгубам, ионасновасчастлива! Ячувствовалсебякакврач, толькочтоисцелившийсмертельнобольную. Ябылготовтворитьчудеса!
— Почемубыинет? — услышалясвойголос. Затемдобавил, ужеболееосторожно: — НочтоскажетДжек?
— Давайнебудемегоспрашивать, — ответилаона.
Витогея, конечно, всежеспросилего, ноктомувремениприездМэрилинуженельзябылоотменить. Понимая, чтовсемейнойжизниМиллеровназреваеткризисипоэтомуМэрилиннеможетработать, ОливьеиГринбылирадыотпуститьеесосъемокнанесколькодней. Всеравнонасъемочнойплощадкетолкуотнееникакого, даиМиллербылрадизбавитьсяотнеенавремя.
Какяипредсказывал, переправитьМэрилинизАнглииврукидоктораКриснесоставилоособоготруда. Ялетелснейивидел, чтоонапривлекалаксебечужиевзглядынебольше, чемлюбаядругаямиловиднаястюардесса, возвращающаясядомойизрейса. Нонавсякийслучайяселрядомсней, чтобыизбавитьееотобщенияснезнакомымилюдьми.
МэрилинумелалегкоперевоплощатьсяипрекрасносыгралаэтурольбезпомощиСтрасбергов. Странно, новтемномпарикеистрогойформестюардессыонанеизлучалатойчувственности, котораясделалаеезнаменитой. Неточтобыона “выключила” этучувственность, еепростонебыловМэрилин — каким-тонеимовернымусилиемволи, илипомановениюруки, илиещекаким-точудомонапревратиласьвобычнуюмиловиднуюдевушку, ничутьнесимпатичнее, чемнекоторыеизбортпроводниц, обслуживавшихсалонпервогокласса. Междупрочим, разужотэкипажаневозможнобылоскрытьобман, всехстюардесспредупредили, чтобыонистаралисьнеуделятьособоговниманияМэрилин.
ПриехаввНью-Йорк, МэрилинзаселавсвоемнаполовинумеблированномдоменаСаттон-Плэйс, которыйкупила, когдавпервыйразрешилапереехатьжитьнавостокстраны, ивыходилаизсвоегоубежищатолькодлятого, чтобывстретитьсясМарианнойКрис. ВсемсвоимпсихотерапевтамМэрилиндоставлялабольшехлопот, чемцелаясотняклиентов. ДокторКрисиМэрилинпонесколькучасоввденьразговаривалипотелефону, ивскореМэрилинобъявиламне, чтодокторКриспоедетснейвЛондон.
БеднягаМиллер, подумаля. Мэрилинберетссобойтяжелуюфрейдовскуюартиллерию — теперьегопесенкаспета! ТакжекакипесенкаОливье: ведьтеперьемупредстоитсражатьсянетолькосПолойСтрасберг, поучающейегоактерскомумастерству, ноисдокторомКрис.
ЯнесталсразузвонитьДжеку. Мнеподумалось, что, кактолькоМэрилинвыплеснетсвоисемейныепроблемыдокторуКрис, этаумная, проницательная, полнаяжизнивенгеркаобязательноотговоритееотэтогобезумногошага. НоеслиудоктораКрисибыликакие-либовозражения, онаихневысказывала. Аможетбыть, Мэрилинпростонесталаговоритьейосвоемнамерении — этамысльпришламневголовуслишкомпоздно.
ВконцеконцовявсежепозвонилДжеку. ОннаходилсявБостоне, гдеруководилокончательнымразгромомсвоихполитическихпротивниковпослеудачногонаступления. ОнсталбезоговорочнымлидеромдемократоввМассачусетсе. КогдаяпозвонилемудомойнаБоудойн-стрит, голосунегобылраздраженныйиусталый. ЯсообщилемуонамеренииМэрилин. Онвзорвался:
— ОБоже! — воскликнулон. ВБостонеДжекизображализсебянастоящегоирландца; онначиналговоритьссильнымирландскимакцентомидажебылнепрочь, взобравшисьнастойкубаравместесБобби, спеть “Сердцемое” длясвоихпоклонников. — Тычто, сумасошел? Мэрилинприедетнасъезд?
— Онаприедетинкогнито, Джек. Этоееновоелюбимоесловечко.
— СвятаяДеваМария, МатерьБожья, Дэйвид! Тычто, совсемсумаспятил? Какоетамкчертуинкогнито?
— Слушай, Джек, этонемоязатея. Мэрилинрешилаприехатьрадитебя. Всеэтояговорюктому, чтосейчасонаоченьнеуравновешенна, апоэтомувполнеспособнаприлететьвЧикагосамаизаявитьсяпрямоктебевгостиницу…
— Божемой!
— АвереллГарриманпопросилменяпринятьучастиевсъездевсоставенью-йоркскойделегациивкачественаблюдателя. ЯмогбыпривезтиМэрилинссобойидержатьееподпостояннымконтролем. Еслионаприедетсама, утебябудутбольшиепроблемы, Джек. Ноимейввиду, такилииначеонатвердонамеренаприехать.
— Всегораздосложнее, чемтыдумаешь, — мрачносказалон. — Джекитожесобирае