тсяехатьвЧикаго.
— Джеки? Онажевположении! Ипотом, онаникогданепосещаетподобныемероприятия.
— Ну, анаэтомероприятиеонарешилаприехать, Дэйвид. — Онвздохнул. — Ятоженепонимаю, зачемонапоедет. Онасчитает, что, посколькуябудунеоченьзанятнасъезде, унасбудетвремяпростопобытьвдвоем.
— Джек, есликто-тозахочетпопытатьсяотговоритьМэрилин, тотольконея. Тынепредставляешь , кактяжелоейживетсявЛондоне, нанеепростожалкосмотреть. Семейнаяжизньнеладится, сфильмомтоженичертанеполучается. Ипохоже, непонятнопочему, онарешила, чтотолькотыможешьвернутьейверувсебя.
— Этотыстараешьсяменярастрогать, Дэйвид.
— Нет. Простоестьвещи, вкоторыхяотказываюсьучаствовать, вотивсе. Тысампозвонишьейискажешь, чтобыонанеприезжалавЧикаго. Тебяонапослушает. ВаливсенаДжеки. Мэрилинсочувствуетбеременным. Расскажиейосвоихпроблемахвполитике — онагораздоумнее, чемтебекажется…
— Нучтотыменяучишь, Дэйвид. — Последоваладлиннаяпауза. Втрубкебылослышно, чтогде-товглубинекомнатынадругомконцепоетФрэнкСинатра, позваниваютвбокалахкубикильда. Яподумал, чтоДжек, наверное, неодин. — Хорошо, — произнесон. — Делай, каксчитаешьнужным. — Настроениеунегоподнялось, ведьемутеперьнепридетсяотговариватьМэрилин. — Черт, этодажеинтересно! Покрайнеймеревэтоместьриск. Востальномсъездобещаетбытьоченьскучным.
— ГдетыостановишьсявЧикаго? — Яужедумалопрактическойсторонедела.
— МысДжекиостановимсявдомеуЮнисиСарджа. Бгостинице “КонрадХилтон” уменятожезабронированномер, длявстречсполитиками, нуитакдалее…
Да, конечно, подумаля. Итак, ДжекипоедетсДжекомнасъезд. ЕесестраЛивсегдасоветовалаейбытьрядомсмужемиудовлетворятьегожелания, анеотпускатьегоодноговмногочисленныепредвыборныекомандировки, гдеон, какправило, попадалвобъятиядругихженщин. Однако, дажекогдаДжекинебылабеременна, дляудовольствийДжекавсегдабылгде-нибудьзабронированномерилидаженесколькономеров, ицелыйштатеговассаловзаботилсяотом, чтобыегодевочкислучайноневстретилисьсегоженойилидругсдругом. Нонеподведетлиэтахорошоотлаженнаясистема, когдавЧикагоприедетМэрилин? Зная, чтоонаживетсловновдругомвременномпространстве, алюбыепланыидоговоренностидлянееничегонезначат, янеиспытывалособогооптимизма.
— Ятожеостановлюсьв “КонрадХилтон”, — сказаля. — Иееустроювэтойжегостинице. Пододнойкрышейвсекак-толегче.
— Тыможешьэтоустроить? — визумленииспросилДжек. НомеравгостиницахЧикагобронировалисьзанесколькомесяцевидажезанескольколетдосъезда.
— Да, могу, положисьнаменя.
КонрадХилтонбылмоимстарымдругом. Какивсемагнатыгостиничногобизнеса, онвсегдадержалврезервенесколькономеров “люкс” длялюдей, которымоннемоготказать. Янесомневался, чтомогупопроситьКонрадаочемугодноионсделаетэтодляменябезлишнихвопросов.
— Вотэтода! — сказалДжек, забываяпросвойирландскийакцент, спомощьюкоторогоонзавоевывалголосаизбирателей. — Аещеговорят, чтобогатствообременяетчеловека! Кактырасцениваешьмоишансывыпутатьсяизэтойистории?
— Чутьлучше, чемпятьдесятнапятьдесят, ноненамного.
— Точнокактогда, когданашкатерпошелкодну! — радостнозаключилон.
Частьвторая «Соломеннаяголова»
15
ВесьЧикагобурлилтакойнеудержимойэнергией, чтоМэрилиндаженезамечалажары. ТолькокогдаонисДэйвидомнаконец-такидобралисьдогостиницы, онавдругзаметила, чтовсявымоклаотпота; формастюардессыприлиплакеетелу.
Изаэропортаонидобиралисьпочтидвачаса. УлицыЧикагобылизапруженылюдьми, которыеразмахивалифлагамиискандировалилозунги. МногиеизнихбылиодетывзеленоеинеслиплакатысфотографиейДжека.
Несколькоминутонаспокойнождала, покаДэйвидосматривалномер, проверяя, вселивпорядке. Онвключилкондиционер, открылбутылкушампанского. Затем, чтобыизбавитьсяотнего, онасказала, чтоунееболитголова. Онавидела, оннехотелуходить, во-первых, потомучтоонаемунравилась (еслитолькоон, бедняга, ужеокончательновнееневлюбился), аво-вторых, потомучтосчиталсвоимдолгомличновручитьееДжеку, какпочтальонвручаетзаказноеписьмо.
ОноставилеймандатнаимяАльберты (Бёрди) Уэллз, секретарягородскойкорпорацииизаведующейбиблиотекойвгородеМилан (штатНью-Йорк), котораябылавиднымдеятелемместногоотделениядемократическойпартии. Кажется, занесколькоднейдосъездамиссУэллссломаланогу, споткнувшисьособственнуюкошку, иДэйвидукаким-тообразомудалосьдостатьвыписанныйнанеемандат.
Преждечемуйти, онстрого-настрогоприказал, чтобыонаникуданевыходилабезнего, нискемнеразговаривала, анаходясьснимназаседанияхсъезда, ниприкакихобстоятельствахнекричала: “ДжекаКеннеди — напоствице-президента!” илидаженедумалаобэтом. МногиеделегатыизНью-Йорка, объяснилон — ах, какДэйвидлюбилвсеобъяснять! — считаютКефоверапровинциалом. ОнивыбралимэраРобертаВагнера “сынком”[8]делегацииотНью-Йоркаидолжныголосоватьзанего, ноихнетруднобудетубедитьподдержатьДжекаКеннеди…
Сзадипослышалсякакой-тошум. ОнаповернуласьиувиделаДжекаКеннеди. Онширокоулыбался. Взвизгнувотизумления, онаперебежалакомнатуипоцеловалаего.
— Ачтотакое “сынок”? — спросилаона.
— Ну, вотя, например, не “сынок”. Делегацияможетвыбратьтакого “сынка” иподдерживатьегонапротяжениинесколькихтуровголосования — толькозатем, чтобывпоследнююминутуснятьегокандидатуруизаприличнуюценуотдатьсвоиголосазареальногокандидата. Этоособоеискусствовполитике.
— Откудатыпоявился ? — спросилаона.
— Изсоседнегономера. ВДанныймоменттамполнополитиков, которыепытаютсясделатьизмухислона, идымстоитстолбом, какнатабачнойфабрике. — Онвосхищеннымвзглядомокинулкомнату. — Атвойномерлучше, чеммой.
Отеговолосисходилароматсигар. Онподвелеекбару, стоявшемувуглукомнаты, иналилсебебокал. Затемсудовольствиемрастянулсянадиване, неснимаяобуви. Переднимнастоликестоялатарелкасарахисом. Онсталподбрасыватьорешкивверходинзаоднимиловитьихртом.
Онаприселарядомснимисталапоглаживатьеговолосы, какбыжелаяудостовериться, чтоэтодействительноон. Этобылаеемечта — воттаквотсидетьсосвоиммужем, наслаждаясьмгновениямипокояиблизости. Ноейнесужденобылоиспытатьэтогонисоднимизеемужей.
— Чтотампроисходит? — спросилаона, взглядомуказываянадверьвсоседнийномер.
— Ребята, которымненравитсяЭстесКефовер, — боссыизбольшихгородов, такие, какмэрЧикагоДэйли, ДэйвЛоренсизПенсильвании, МайкдиСаллеизОгайо, — пытаютсяубедитьЭдлая, чтоондолженбаллотироватьсявпаресомной. Аяпытаюсьотговоритьих . — Онзевнул. — Отецправ. Еслиясейчасстанукандидатомнапоствице-президента, этоможетлишитьменякакихбытонибылошансовстатькандидатомвпрезидентывшестидесятомгоду, авозможно, ившестьдесятчетвертом.
— Зачемтыхочешьстатьпрезидентом? — спросилаона.
Оннезасмеялся. Напротив, еголицонеожиданноприобрелосерьезное, даженесколькомрачноевыражение, словнооназадалавопрос, которыйонмногораззадавалсебесам.
— Этомоеединственноепредназначение, — спокойноответилон, впервыебезприсущейемубеспечнойбравадывголосе.
— Единственноепредназначение?
— Нуто, кчемуменяготовили, — можносказать, то, длячегоменявоспитывали, стехпоркакпогибДжо.
— Асамтыэтогоразвенежелаешь?
— Раньшенежелал. Новпоследнеевремяхочувсесильнее. Когдаявижу, какиеидиотывыставляютсвоикандидатуры… Вот, например, Эдлай — ондаженеможетсамостоятельнорешить, чтоемусъестьназавтрак; илиЛиндонДжонсон, которыйдобилсясвоегонынешнегоположениятолькопотому, чтолизалзадницуСэмуРейбёрну; илиХьюбертХамфри — ктоонтакой? — евнухприЭлеонореРузвельт… Ясправлюсьлучше, чемлюбойизних , этоужточно. Кто-тодолженбытьпрезидентом. Почемубынея?
— Янебросаютебевызов, Джек. Мнепростолюбопытно.
— Раньшеядумалтолькоотом, какмневыбратьсяизвсегоэтого… Смешно, яникомупреждеобэтомнеговорил, развечтоБобби.
— ДажеДжеки?
— Нет. Джекихочетбытьпервойледи. Онасчитает, чтозаслужилаэто, и, возможно, онаправа.
— Ивынеможетеприйтикединомумнениювэтомвопросе?
— Нет, — сказалон. — Сложностьневэтом.
Что-товегоголосеподсказалоей, чтонеследуетговоритьоДжеки.
— Амневсегдаказалось, чтотычестолюбив, — снаиграннойшутливостьюсказалаона. — Ядумала, единственное, чтонасстобойпо-настоящемусвязывает, эточестолюбие.
— Ода, думаю, ядовольночестолюбив. Простоудовлетворитьмоиамбицииможеттолькопостпрезидента. Этоединственнаяцель, радикоторойстоитбороться. Вот, например, АвереллГарриман — богатбаснословно, вовремявойныбылпосломвМоскве (атогдаэтобылоченьважныйпост) исоветникомРузвельтаиТрумэна — губернаторНью-Йорка, ноемутакинеудалосьстатьпрезидентом!
— Может, онэтогоинехотел.
Джекзасмеялся.
— О, Авереллжелалэтоготаксильно, чтоиногдаемуказалось, онужевБеломдоме. Возможно, этожеланиеидосихпорегонепокинуло. Ноонникогдапо-настоящемунеборолсязаэто, поэтомувисториионемвсегдабудутупоминатьтольковсносках. Возможно, сноскионембудутдлинными, ноэтовсеголишьсноски. Ябыпредпочелсгоретьбыстро, ноярко, так, чтобыобомненаписалицелуюглаву.
“Сгоретьбыстро, ноярко, чтобы, написалицелуюглаву!”Этисловавыражалисутьиеежизни, ееверу, котораяпомоглаейвознестиськславе. Этоиделалоихудивительнопохожимидругнадруга — обаготовыбылирисковать, когдадругиехолоделиотстраха. Пустьдругиесомневаютсявтом, чтоДжекможетстатьпрезидентом — онбылслишкоммолод, онбылкатоликом, егоотцаненавидели, еголичнаяжизньделалаегоуязвимым, — новнейжилатажеабсолютнаяверавегозвезду, какивсвоюсобственную.
— Сколькоутебявремени? — спросилаона.
Онулыбнулся.
— Десятьминут. Народволнуется. Уменявномересобраласьцелаякомпаниявлиятельныхполитиковизбольшихгородов, иБоббиубеждаетих, что, нравитсяимэтоилинет, импридетсявыдвинутькандидатуруКефовера, еслионустраиваетЭдлая. Всеониклянутсянамвсвоейпреданности, ноихсюдапригласилинезаэтим.
— Нуничего, намхватитидесятиминут. — Стянувссебяпиджакиблузку, онашвырнулаихнапол, затемвсталасдиванаивыскользнулаизюбки. Намгновениеонавспомнила, чтодверьнезапертаиневывешенатабличка “Небеспокоить”, ноейбылонаплевать.
Сминутуонастояла, недвигаясь. Джек, всеещеполностьюодетый, лежалнадиванеисмотрелнанее.
— Божемой! — тихопрошепталон.
— Мыуправимсязаминуту, сенатор, — улыбнуласьона, расстегиваянанембрюки. Онаобхватилаегоголовур