дскогополицейского? — Онауказаланатучногомужчинусулыбкойвовесьрот. Онявнонаслаждалсязрелищем, аСтивенсонимиссисРузвельтсиделивыпрямившисьивремяотвременибросалинанегонеодобрительныевзгляды, которыенедостигалицели.
Дэйвидкивнул.
— Онсамый.
— Этовсеонподстроил?
— ДемонстрациювподдержкуДжека? Полагаю, чтода. Думаю, ревущиединамики — тожеегоработа. Вконцеконцов, Чикаго — этоегогород. Мнекажется, небудетошибкойпредположить, чтоувсякого, ктозахочетвыступитьсречью, которуюЕгоЧестьслушатьнежелает, возникнутпроблемысмикрофоном.
Доэтогоейивголовунемоглоприйти, чтонеполадкисмикрофономидинамиками — этонепростослучайностьинеудачноесовпадение. Похоже, ейпредстоитещемногоеузнатьополитическихиграх.
ШумнаядемонстрациявподдержкуКеннедипродолжалась, иногдазатихаятолькодлятого, чтобыразразитьсясновойсилой. Всеобщийшумивозбуждениезахватилиеепоначалу, нотеперьвсеэтоначиналоейнадоедать. Ивдругтолпабуквальновзорваласькрикамииаплодисментами.
Вставнацыпочки, онаувиделанасценеДжека. Онробкоулыбался. “Ондержитсянасцене, какнастоящийактер”, — подумалаона. Оннеделалвид, чтонезамечаетбушующуюпереднимманифестацию, нодержалсянесколькоотстраненно, словноэтилюдивыражалиподдержкунеему. Наклонившись, онпожалрукиСтивенсонуимиссисРузвельтстакимвидом, будтосмущенэтойшумнойдемонстрациейнеменьше, чемони.
Джекчто-тоговорилмиссисРузвельт, аеелицобылопохоженагранитнуюмаскусзастывшимвыражениемнеодобрения. Наконец-то: перваяженщина, накоторуюнедействуютчарыДжека! Онвыпрямился, подмигнулмэруДэйлииегосподвижникамискромновсталвсторонесосвоимиприверженцами, уступаяглавноеместовцентреофициальномукандидату, нонатогониктонеобращалвнимания.
ЛюдиизфракцииКеннедивсоставенью-йоркскойделегацииподталкивалиМэрилинвперед. Ониявнонамеревалисьпробратьсяближектрибуне, гдестоялиделегатыотМассачусетса, чтобыпопастьвполезрениятелевизионныхкамер.
Онатожеподдаласьвсеобщемувозбуждению, новскорерадостныйтрепетсменилсястрахом — шумнаятолпаскандировала, аплодировала, пихаласьитолкалась, несяеекуда-товперед, какобломоккорабельноймачты, подхваченныйприбоем.
ОнапотерялаДэйвида, немогладажеобернуться, чтобыотыскатьегоглазами. Ееохватилдикийужас: вдругонаспоткнетсяиупадетилиеесдавятсовсехсторонэтиорущие, потныелюди. Ейираньшеприходилосьиспытыватьнатисктолпы, норядомвсегданаходилисьдрузья, готовыевлюбоймоментвыхватитьееизсумасшедшегоморялюдейиувестивбезопасноеместо.
Оркестриграл “Когдаирландецулыбается”, иделегатыотМассачусетсасгрудилисьвокругтрибуны, подталкиваемыесовсехсторонтолпой. Кто-тоущипнулеезаягодицу, ионавяростилягнулаобидчиканогой. Почувствовав, чтоееударпришелсяточновколенку, иуслышав, каккакой-томужчинавскрикнулотболи, онаиспыталаполнейшееудовлетворение.
Пихаясьногамиилоктями, онапробираласьвпередивдругоказаласьвнеровнойшеренгелюдей, которые, держасьзарукиисловнотанцуяконгу, продвигалиськтрибуне. Чтобыееокончательнонезатолкали, онавклиниласьвшеренгу, крепкоухватившисьзарукистоявшихрядомлюдей. Еепариксъехалнабок, одеждавсяпропиталасьпотом.
Впередионаувиделавозвышающуюсянадтолпойтрибуну, обитуюширокимиполосамиматериикрасного, белогоисинегоцветов. Унеесломалсякаблук, онаоступиласьирезкоподаласьвперед, кшершавомукраюсцены, покрытомуполотнищемфлага. Онаприжаласьксцене. Толпанапирала, ионапотерялавсякуюнадеждувыбратьсяотсюдаживой. Чулкинанейпорвались, бретельканабюстгальтереотлетела, онаникакнемоглаотдышаться. Вдругсверхупротянуласьчья-торукаикрепкоухватилаеезакисть.
— Прыгай! — услышалаонасквозьшумзнакомыйголос.
Онаподпрыгнулаизакинулаоднуногунаподмостки. Онсталтащитьеевверх. Наконец-тоонаоторваласьоттолпы. Перегнувшисьчерезограждения, ейширокоулыбалсяДжек.
— Смотрите, чтояпоймал! — веселопроговорилон.
Струдомухватившисьоднойрукойзаперила, онаперекинуласвоетелонасценуиупалавегообъятия. Онавидела, какзамигаливспышки, — этофотокорреспондентыспешилизапечатлетьееспасение.
— Кактебязовут, лапочка? — закричалкто-тоизрепортеров.
Ееохватилапаника, онанемоглавспомнитьсвоеновоеимя. ОднакоДжек, наклонившись, прочиталфамилиюнакарточке, приколотойунеенагруди.
— МиссБёрдиУэллзизМилана, штатНью-Йорк, — ответилон. — Чемвызанимаетесь, миссУэллз?
Этоонаещепомнила.
— Язаведуюбиблиотекой, — выговорилаона.
— Высовсемнепохожинабиблиотекаршу, — зычнымголосомзаметилДэйли, какейпоказалось, стараясьпроявитьгалантность. — Еслибынашибиблиотекаршиздесь, вЧикаго, хотьчуточкубылипохожинавас, явшкольномвозрастепрочелбыгораздобольшекниг.
— Ятакжесекретарьгородскойкорпорации, — неожиданновспомнилаона.
— Сказатьпоправде, насекретарягородскойкорпорациивытоженепохожи.
— Радбылпомочьвам, — сказалДжек. — Всеэтонапоминаетмассовуюсценувкино. Вывцелостиисохранности, мисс… э… Уэллз? — Онподмигнулей.
— Каблуксломался, — мелодичнымголосомответилаона, приподнимаяногу, чтобыпоказатьемутуфлю… илодыжку.
— А, да, вижу. Чтож, моглобытьихуже. — Онопятьподмигнулей. — Япопрошусейчаского-нибудьпроводитьвасдогостиницы, миссУэллз, чтобывымоглипереодетьтуфли. — Онмахнулрукой, икнимтутжеподбежалБум-Бум. ПривидеМэрилинегогустыебровивскинулисьвверх.
Джекширокоухмылялся.
— Кто-тоущипнулменязазадницу, датаксильно, чтотам, наверное, синяк, — прошепталаонаему.
— Акакжетыдумала? Политика — опасноедело, — шепотомответилон. — Мненетерпитсяповнимательнеерассмотретьтвоибоевыеотметины, ноэточутьпозже.
— Всеобещаете, сенатор? Когда?
— Немогусказать. Похоже, невсеидетпоплану… Закажичего-нибудьпоесть — например, парубольшихбутербродов. Яприду, кактолькопоявитсявозможность.
— АгдеДжеки?
— Джекисидитдомаисмотритвсеэтопотелевизору. Будемнадеяться, чтоонанеумеетпониматьсловаподвижениюгуб. Надеюсь, здесьнетникого, ктоумеетэтоделать!
— Какмнехочетсяпоцеловатьтебя.
Онапроизнеслаэтооченьтихо, никто, кромеДжека, неслышал, ноонвсеравнопокраснел. Затемонауслышалаголос, который, безсомнения, принадлежалмиссисРузвельт:
— БёрдиУэллз! Божемой, никакнемоглавспомнить, гдеяслышалаэтоимя. Теперьвспомнила. Ну, конечно, мыснейживемсовсемрядом.
МиссисРузвельтсталаповорачиватьсявихсторону, ноееусыпаннаяцветамишляпаилюди, толпившиесявокругДжека, непозволилиейувидетьМэрилин. Какое-томгновениеМэрилинстояланедвигаясь, вужасеоттого, чтоейпридетсябеседоватьсЭлеоноройРузвельтпередкамерами, ноДжеквзялеезалокотьиподтолкнулкБум-Буму, итотутащилеесосцены, датакстремительно, чтоногиеепочтинекоснулисьпола.
— МиссУэллзтолькочтоушла, — произнесДжек, обращаяськмиссисРузвельт.
ЗатемМэрилиниБум-Бумшликакими-токоридорами, спускалисьпопотайнымлестницам, ехаливслужебномлифте — вэтоммиреБум-Бумчувствовалсебякакдома. Потомонавдругвспомнила, чтоДэйвид, должнобыть, обливаетсяпотом, пытаясьнайтиее. Приэтоймыслионаулыбнулась, испытываялегкоечувствовиныпередним.
ЕйсталожальДэйвида, ионапопросилапередатьему, чтонаходитсявсвоемномеревгостинице. Оназаказалавномербутерброды, парубутылокшампанского “ДомПериньон” ибутылкулюбимоговискиДжека “Баллантайн”. ПотомонаещерешилазаказатьдвекоробочкисмороженымишоколадныйсоусдляДжека (онбылсластеной) и, устроившисьнадиваневпеньюаре, приняласьчитатьКарлаСэндберга. Каждыйразонабраласьзакнигу, честнонамереваясьдочитатьдоконца, — онахотелаузнатькакможнобольшеожизниЛинкольна. Новыходилотак, чтооначитаеткнигувотужетригода, аЛинкольнвсеещедеревенскийадвокатвИллинойсе.
ОнаотложилакнигуивзялаврукироманГарольдаРоббинса “Парк-авеню, 79”. Сэтойкнигойделопошлобыстрее.
Людичастоснасмешкойвоспринималиеезаявления, чтооналюбитчитать, ноонаивпрямьчиталамного, хотяибессистемно, иАртурпостояннокритиковалеезаэто. Ейнравилосьчитатьвсвоеудовольствие, и, еслионахотеласКарлаСэндбергапереключитьсянаГарольдаРоббинса, апотомсновавернутьсякбиографииЛинкольна, комукакоедело?
“Онанепаратебе, вотвчемдело, — читалаона. — Онавыросла, незнаялюбви, инепонимает, чтоэтотакое”.
Отметивнадвадцатьтретьейстраницетоместо, гдеостановилась, оназакрылакнигу. Возможно, оначиталамедленно (хотяникого, кромеАртура, этонебеспокоило) потому, чтовсегданаходилавкнигахфразы, которыезаставлялиеепрерыватьчтениеизадумываться. Поеемнению, вэтомизаключалсясмыслчтения. ОнатакисказалаАртуру, решиводнаждыпоспоритьсним, ноонаподозревала, чтоон, какимногиеинтеллектуалы, читаеткнигидлятого, чтобынайтивнихподтверждениесобственныммыслямилиновыеаргументывихпользу.
Оналегланадиванисталадуматьопредстоящемвечере. Теперьонапочему-тонесомневалась, чтоДжеккогда-нибудьстанетпрезидентом. Онапочувствовалаэтовнастроенииделегатовсъезда, виделаэтовглазахСтивенсонаиегосторонников, стоявшихвместеснимнатрибуне.
ЕйтруднобылопредставитьДжекавролипрезидента. Веепредставлениипрезиденты — это, какправило, пожилыемужчинысусталымиморщинистымилицами: Эйзенхауэр, Трумэн, Рузвельт, Линкольн. Джекбылобаятелен, какмолоденькийстудент, и, общаясьсним, людикак-тозабывали, чтоон — серьезныйполитикиоченьбогатыйчеловек. Вфильме — онбылвнемпростовеликолепен — Джекговорилобедных, орабочих, онеграх, омелкихфермерах, опростыхлюдях, омалообеспеченныхизбирателях, которыеявлялисьопоройдемократическойпартии. Ночтоонвдействительностизнаетолюдях, отаких, какеемать, котораязарабатываласебенажизнь, проявляякинопленкив “Консолидейтедфилмлэбз”, поканесошласумаинепопалавпсихушку? Она, Мэрилин, знала, чтозначитбытьпредставителемрабочегокласса, онасамабылаплотьотплотиэтогоклассаивглубинедушинеочень-тодоверялаискренностиДжекаКеннеди, когдаонговорилосвоемдолгепередлюдьми, средикоторыхонавыросла. “ОБоже! — думалаона. — Асама-тояразведостойнарыцарянабеломконе?”
Онанастолькопогрузиласьвсвоимысли, чтодаженеслышала, какоткрыласьдверь. Былодвачасаночи. Шестоечувствоподсказалоей, чтоонавкомнатенеодна. ОнаподняласьинаткнуласьнасмущенногоБоббиКеннеди. Джекужестоялубара, наливаясебевиски. ДэйвидвошелвследзаБоббиизакрылзасобойдверь.
Джекотхлебнулвиски, затемподошелкнейипоцеловал, погладилпоспине. Боббибылвесьвзъерошенныйиизмятый, какбудтостоялподдушемпрямоводежде. ТолькоДэйвид, одетыйвбелыйжилетисизо-серыйлетнийкостюмсцветкомвпетлице, былэлегантениневозмутим, словносъ