езддлянего — этоотдых. “Должнобыть, таконоиесть, — подумалаона, — ведьДэйвид — преуспевающийбизнесмен, иполитикадлянегопростохобби”.
Джекснялпиджак, бросилегонапол, селнадиванипохлопалрукойрядомссобой, приглашаяеесестьвозленего. Оноткинулсянаспинкудивана, задравногинамаленькийстолик. Унегобылтакойизможденныйвид, чтоонапочтипростилаемудолгоеожидание.
— Оченьсожалею, Мэрилин, — произнесон. — Невсеидетгладко.
Дэйвидналилсебеконьяку. ЛицоБоббидышалояростьюигневом, ондаженеподошелкбару. Прислонившиськдвери, ведущейвномерДжека, онмолчапотираллицоипальцамиприглаживалволосы, чтобыонинепадалиемунаглаза.
— ТыдолженидтикЭдлаю, Джек, другоговыходанет, — сказалДэйвид. — Отказыватьсяужепоздно. Утромпозавтракайсним, послушай, чтоонскажет, воттебемойсовет.
— Яненуждаюсьвсоветах. Мненужно, чтобыкто-нибудьвосстановилконтрольнадпроисходящим.
— Чтослучилось? — спросилаона.
Джекотпилнемноговискииположилрукуейнабедро. Намгновениеейпоказалось, чтоони — мужиженаимноголетживутвместе. Новотегорукапоползлавыше, иэтонапомнилоей, чтоонаемупростолюбовница.
— Телефонынесмолкают, — сказалон. — Всезвонятиговорят, чтоимоченьпонравилсяфильм.
Дэйвиддержалсвойбокалмеждуладонями. Лицоеговыражалоглубокоеудовлетворение.
— Вечеромфильмпоказалинавсюстрану, — объяснилоней. — Всетелефоныредакцииразрывалисьотзвонков, многиенемоглипрорваться. ДелегатысъездавыражаютвосхищениеДжеком. Тысячизвонков.
— Восновномзвонятпожилыеженщины, — сосмехомдобавилДжек. — “Онтакойкрасивый!”
— Нетолькопожилыеженщины, — возразилДэйвид. — Нода, восновномженщины.
— Меняэтоничутьнеудивляет, — сказалаонаипоцеловалаДжека. — Когдатынасцене, Джек, утебяоченьсексуальнаявнешность.
ГолосБоббиКеннедипрозвучалкаксердитоерычание, голоссовестиидолга, ипоеетелупробежаладрожь.
— Вопросвтом, согласентывыставитьсвоюкандидатуруилинет, Джек?
— Всепочему-тосчитают, чтопопытатьсястоит, — ответилДжек. Мэрилинотметила, чтоонневысказалсвоегомнения.
— Попытаться! — презрительнооборвалегоБобби. — Тебенезачемлезтьвэтоделотолькодлятого, чтобыпопытаться, — продолжалон, сверкаяглазами. — Еслитывыставляешьсвоюкандидатурунапоствице-президента, Джек, тыдолженпобедить !
ВголосеБоббиМэрилинуслышалалюбовькбрату, смешаннуюсгневом, твердойрешимостьюибезрассуднойхрабростью, — такогоейещенедоводилосьслышать. Сеголицанесходилоупрямое, почтиослиноевыражениетупогонежеланияотступатьсяотсвоегомнения. ОнсверлилглазамиДжека, бросаяемувызов. МэрилинперевелавзгляднаДжекаипохолодела. Егоротичелюстьперекосилисьотгнева. Казалось, онпостарел; этобылдругойчеловек — жесткийиволевой. ОниБоббисмотрелидругдругувглаза, ионасизумлениемотметила, чтотакихледяныхвзглядовейещевидетьнеприходилось.
Онбудетбаллотироваться, подумалаона. Джексделалбольшойглотоквискиистемжекаменнымвыражениемналицепроизнес:
— Передай, пустьначинаютподсчетделегатов, которыеподдерживаютнас.
— Ужесчитают. ЧтотыскажешьЭдлаюзазавтраком?
Джекмрачноулыбнулся.
— Скажу, чтобыготовилсяксхватке.
Боббисерьезнокивнул, налиценебылоитениулыбки.
— Ктоизвеститобэтомпосла? — спросилДэйвид.
Последовалодлительноемолчание. Скаменнымилицамибратьясмотрелидругнадруга. ЗатемобаповернулиськДэйвиду, нототпокачалголовой.
— Нет, — твердосказалон.
Онавидела, чтооннеподдастсянинакакиеуговоры. ДжекиБоббитожеэтопоняли. ДжекнесталупрашиватьДэйвида.
— Значит, кому-тоизнасдвоихпридетсянабратьсяхрабростиипоговоритьсним, — угрюмопроизнесон. Онзакрылглаза. — ВоФранциисейчасоколодевятиутра. Отец, наверное, завтракает. Нучто, идизвони.
Боббивсталнадыбы.
— Почемуя? — спросилон.
— Потомучтотымоймладшийбрат.
Боббистиснулзубы, однако, опустивголовуизасунуврукивкарманы, понуропоплелсявееспальню — даженеспросивразрешения.
— Пустьлучшеон, анея, — заметилДэйвид. Джеккивнул.
ИзспальнидоносилсятихийголосБобби, который, призвавнапомощьвсюсвоюфантазиюикрасноречие, сообщалотцуорешенииДжека; затемоннадолгозамолчал. Поднявшись, онсталмеритьшагамикомнату, плечомприжимаятелефоннуютрубкукуху. Потомпоявилсявдверяхспальни, держатрубкуввытянутойруке. Черезвсюкомнатубылослышно, какзлитсяДжоКеннеди, словносюжногопобережьяФранциипотелефонутранслировалиштормсгрозовымиразрядами.
Боббиприкрылрукойтрубку.
— Отецговорит, мыидиоты.
— Возможно, онправ. Скажиему, чтомынесобиралисьввязыватьсявэтуборьбу, нонасвтянули, итеперьотступатьнекуда.
— Онговорит, чтовсеэтоемуизвестно. — БоббипротянултрубкуДжеку. — Онхочетсказатьтебепаруласковыхслов.
Джекзастонал, поднявшисьсдивана, взялтелефонизрукБобби, прошелвспальнюизакрылдверь. Боббиналилсебесодовой. Поеголицуструилсяпот. Онпотерглаза — онанепредставляла, чточеловекможетвыглядетьтакимизможденным.
— Чтоещеонговорил? — спросилДэйвид.
Боббимедленнопотягивалсодовую, словнобоялся, чтобольшеемунепредложат.
— Отецговорит, мыдолжнынемедленнозаручитьсяподдержкойДжимаФарли, еслиэтовозможно. Насъезде 1940 годаДжо-младшийподдержалФарли. Онхочет, чтобытыпоговорилсним.
Дэйвидкивнул.
— Онправ. ТвойбратотказалсяотдатьсвойголосзаРузвельта, хотяужебылоясно, чтоФарлипроиграл. НаДжооказывалисильноедавление, чтобыобеспечитьРузвельтуединодушнуюподдержку, нооноставалсянепоколебим. Нельзясказать, чтооноченьужсимпатизировалФарли, ноонхранилверностьсвоемуслову.
— Отецговорит, чтоФарлипопытаетсяуклонитьсяибудетюлить. Онсчитает, чтоФарли — трусливая, неблагодарнаясволочь.
— Тожесамоеонговорилпронегоив 1940 году. Япопробую. Когда-тоФарлинеплохоотносилсякомне.
Боббипоспешнозакивалголовой, большенедумаяобэтойпроблеме, раззаниматьсяейпорученодругому. Мэрилиннравилисьегочеткостьиделовитость. Оннеразмахивалруками, ноегожестыбылиоченьвыразительны. Одевалсяоннеточтобынебрежно, нопростоиудобно — онносилнемнущиесякостюмы, рубашкинапуговицах, мягкиекожаныетуфли. Волосыунегобылидлинные, потомучтооннемогпозволитьсебетратитьвремя, просиживаявпарикмахерской. Ейказалось, чтовэтомчеловекенетникакихпороков, нетлюбвикнаслаждениям, еслинесчитатьтого, чтокаждыйгодоннаграждалЭтельочереднымребенком.
Онвдругпосмотрелнанее, какбудтотолькочтозаметилееприсутствие. Онапочувствовала, какпоеетелупробежалалегкаядрожь, — унегобылооченьвыразительноелицо; казалось, нанемотражаютсявсеегомысли!ВовремяразговорасДэйвидомлицоБоббибылорезким, вселиниичеткообозначены, нос — острый, хищный, какорлиныйклюв. Теперь, когдаонсмотрелнанее, чертыеголицасмягчились, ондажекак-топомолодел.
— Извините, чтоязашелввашуспальнюбезспросу, — произнесон.
— Нучтовы! Меняжетамнебыло, даивообще. — Онпокраснел. Оназнала, чтонакроватиразбросанаееодежда. Неужелионсмутился, потомучтоувиделеебюстгальтеричулки? Ведьунегоженаикучадетей.
— Ядолженбылспроситьувасразрешения.
— Ничегострашного.
Оноткашлялся. Оназаметила, чторукаваиворотникегорубашкиобтрепались.
— Яведьдаженезнал, чтовыздесь. Джексказалмнеобэтомусамойдвери. Честноговоря, мнеэтаидеянеоченьнравится.
— Выимеетеввидумоеприсутствиездесь?
— Джекслишкомрискует. Атеперь, когдаонрешилборотьсязапоствице-президента, этоещеопаснее.
— Ноятожерискую.
— Этонеодноитоже.
Сэтимнельзябылонесогласиться. ОнаибезБоббихорошопонимала: еслистанетизвестно, чтополитическийдеятель, католик, укоторогоженабеременна, крутитроманскинозвездой, онникогданесможетстатьпрезидентом, даивице-президентомтоже.
Вегоглазахонаувиделаосуждение, иотэтоговсянапряглась.
— Оннеребенок, — вызывающесказалаона. — Онзнает, чтоделает.
— Мывсеужевышлииздетскоговозраста. — Онговорилспечальювголосе. — Казалосьбы, мыдолжныперестатьделатьглупости, ноэтогонепроисходит. Постарайтесьнепривлекатьксебевнимания, хорошо?
— Ондобьетсяэтого? Онсможетстатьвице-президентом?
— Трудносказать. Незнаю, выберутлиеговице-президентом, ноуверяювас, президентомонстанет. Япомогуемудобитьсяэтого.
Онанаклониласьипоцеловалаего.
— Яхочу, чтобымысталидрузьями, — сказалаона.
Онаиспугалась, чтоонрассердится, ноБоббиширокоулыбнулся — дажеДжекнеумелтакулыбаться.
— Мыбудемдрузьями, — ответилон. — Непременно. — Нащекеунегоосталсяследотеегубнойпомады. Онавзяласалфеткуистерлапятно, испытываяприэтомстранноечувство: будтоонамать, вытирающаясвоегоребенка.
— Вотидоговорились. — Онавзялаеголадоньвсвоирукиипереплелаегопальцысосвоими. Такоерукопожатиебылочастьютайногоритуала, известноговсемученикамсреднейшколывВан-Наисе, гдеонаучиласьвдетстве. — Обещаешь?
Такоерукопожатиебылоемунезнакомо, нозначениеегоонпонялпрекрасно. ПодобныеритуалысуществовалинетольковВан-Наисе, ноивпривилегированныхпансионахВосточногопобережья.
— Обещаю, — ответилон, смеясь, нопоглазамбыловидно, чтоонговоритискренне. Онапоняла, чтоксвоимобещаниямБоббиотноситсясерьезно.
ИзспальнивышелДжек. ОнпосмотрелнаДэйвида.
— Отецхочетпоговоритьстобой, Дэйвид, — объявилон. — Нопредупреждаю, оноченьсердит. — Увидев, чтоонаиБоббисидят, взявшисьзаруки, онвскинулброви. — Рад, чтовыдвое… э… нашлиобщийязык. АчтоскажетнаэтоЭтель?
Боббипокраснел, ноотвечатьнестал. Онасинтересомнаблюдалазаними. Казалось, чтоБобби, такойнесговорчивыйинезависимый, навечнообреченотноситьсякДжекуспочтением, какбудтовопроспервенствамеждубратьяминавсегдабылрешенещевдетстве — вовремямногочисленныхфутбольныхматчей, дракииспытанийнасилурук. Джекбылстаршеповозрастуиположению, испоритьтутбесполезно. ОнавнимательноразглядывалалицоБобби, пытаясьуловитьвнемхотьтеньобиды, нотакничегоинеувидела. Онпреданнолюбилсвоегобрата, ионаподумала, что, наверное, по-другомуонинеумеетлюбить.
— Нучто? — спросилБобби.
— Хорошо, чтояненадеялсяполучитьотцовскоеблагословение, — ответилДжек, унылоулыбаясь. — Ясказалотцу, чтоперезвонюемупослетого, какпоговорюсЭдлаем. — ОнподмигнулБобби. — Оннаказалмненелезтьзатобойвпекло. “Бобби — горячаяголова”, — сказалон.
— Вовсенет!
— Слушай, некисни. Онсказал, чтобыянепозволялдругимприниматьзаменярешения. Представляю, каквеселобудетвыслушиватьегоуказанияпотелефону, когдаябудужитьвБеломдоме!
Дж