екрасстегнулворотникрубашкиисорвалгалстук.
— Бобби, сходивсоседнийномерипередайим, чтояхочузнать, насколькоголосовмыможемрассчитывать. ЭтисведенияуменядолжныбытьдозавтракасЭдлаем. Толькомненужныточныеданные, понял? Мнененужныжелаемыецифры. Яхочузнать, накогомыможемрассчитывать, безвсяких “можетбыть”, “должнобыть” ипрочихпредположений.
Боббикивнул. ОнвсегдадобросовестновыполнялзаданияДжека. Дэйвиднаконец-тозакончилговоритьпотелефону, и, казалось, емунетерпитсяисполнитьто, чтоемупоручено. Онатолькотеперьпоняла, почемуДэйвидЛеман, богатыйивлиятельныйчеловек, стакимпочтениемотноситсякДжекуКеннедииуделяетегоделамтакмноговремени. Онделалэтонетолько — идаженевпервуюочередь — воимяихдружбы. Дэйвидполучалбольшоенаслаждение, играярольдвигателявполитике, имеявозможностьвлиятьнаполитическиесобытия. Емунеобходимобылочувствоватьсебя “своим” вмиреполитиков, игратьзабольшимстолом, какговорилФрэнк, бытьвчислекрупныхигроков.
— Вашотецговорит, чтоЭдлайможетпопытатьсяподстроитьтебеловушку, выдвинуввкандидатыдругогокатолика, чтобыпоказать, чтоунегонетпредрассудков, — сказалДэйвид. — По-моему, онправ.
— Полагаю, Эдлайвполнеспособендодуматьсядотакого, — угрюмопроизнесДжек. — Этоозначает, чтомыдолжнынемедленнозаручитьсяподдержкойМайкадиСаллеиДэйваЛоренса. Бобби, утромтыпервымделомидешькним, дажееслитебепридетсяподнятьихспостели. Прижмиихкстенке, Бобби!
Онпотянулся, зевнулипотеррукамиспину, морщасьотболи.
— Пойдувздремну. Итебенадопоспать, Дэйвид. Завтрасумасшедшийдень. Кактынаэтосмотришь, Мэрилин?
Джекувереннымжестомпотянулеевспальню, ДэйвидиБоббиосталисьстоятьвгостиной. Онусталоселнакроватьистянултуфли.
— Извини, — произнесон. — Янеожидал, чтовсетакполучится.
— Чтоделать, дорогой, бывает. — Всяэтасуетаейнравиласьгораздобольше, чемонпредполагал. КакиДэйвида, ееувлекалаактивнаяборьба. Возможно, унихсДжобылобывсеиначе, еслибыонпо-прежнемуигралвсвойбейсбол, анесиделутелевизора. АсогласившисьвыйтизамужзаАртураМиллера, она, очевидно, неучла, чтожизньписателя — сплошнаяскука.
ОнапомоглаДжекураздеться, снялассебяхалатилегларядомсним, снаслаждениемприжимаясьгубамикегощетинистымщекамичувствуязапахегопотанаязыке.
— Любименя, дорогой, — прошепталаонаемунаухои, глубоковздохнув, внаслажденииоттого, чтовотсейчас, вэтотсамыймомент, еежелают , сильноистрастно, онаобхватиларукамиегокрепкое, мускулистоетело, откоторогоисходилвозбуждающийароматпота, смешанныйсзапахомлосьона, иещетотзапах, которыйчудеснымобразомотличаетмужчинотженщин, иутонулавнем.
Онаспалабезмятежноспокойно, впервыезаснувбезснотворного, — простозабылавыпитьтаблетку. Онилежали, тесноприжавшисьдругкдругу; онанемоглабыопределить, гденачинаетсяеготелоикончаетсяеесобственное. Оначувствовалаподсобоймокрыепятна — втехместах, гдепролилисьсокиихтел, иэтобылоприятно. Вваннойвсеещегорелсвет; рычалкондиционер, тогромче, тотише, словногоночныйавтомобиль, срывающийсясместаусветофоранабульвареВентурасубботнимвечером, ноонневсостояниибылпоборотьдухотуивлажностьавгустовскойночивЧикаго.
Проснувшисьспервымипроблескамирассвета (онизабылизадвинутьшторыиопуститьжалюзи), Мэрилин, какнистранно, чувствоваласебяотдохнувшей. Оназевнулаипотянулась. Каждыймускулеетелаотозвалсянаэтодвижениеприятнойистомой. ВотведьповезлоДжеки, подумалаона; впрочем, можетбыть, этоинетак, еслипринятьврасчетвсеиздержкисупружескойжизни.
Джекспал, лежанаспине. Унегобылоатлетическоетелосложение, сохранившеесяотстуденческихдней: длинныерукииноги, тонкаяталия, сильныеплечи, бедрапочтиневыступают. Весьпозвоночникбылиссеченшрамамиотраны, полученнойвовремявойны, иоттрехопераций. Наверное, вчераДжекиждала, чтоонпридетдомойилихотябыпозвонит. Еслибыейсамойнавосьмоммесяцебеременностидовелосьсидетьдомавожиданиизвонкаотмужа, онабыпростосошласума, но, возможно, Джеки — сильнаяженщина, илиейужевсебезразлично, — влюбомслучае, Мэрилиннебылоникакогоделадоихвзаимоотношений. ПустьуДжекаболитголовазаДжеки, онатутнипричем.
Вставначетвереньки, онаселананеговерхом. Ееволосыпадалиемуналицо, грудикасалисьрыжейпорослинаегогруди. Онапоцеловалаего; девочкивсреднейшколеВан-Наиса, обсуждаямеждусобойтонкостиискусствацеловаться, называлитакойпоцелуй “бабочка”. Облизнувсвоигубы, онанежноприкоснуласькегогубам. Прикосновениебылотакимлегким, едвазаметным, будтоонадотронуласьдонегосвоимдыханием. Кончикомязыкаонаначалаосторожнотеребитьегогубы, покаоннезашевелилсявосне. Оноткрылглаза. Векиполуприкрыты, длинныересницы — любаядевушкамоглабымечтатьотаких — всеещеокутанысном.
— ОБоже! — пробормоталонхрипло. — Которыйчас?
— Половинаседьмого, милый. Яхотеласамаразбудитьтебя.
— Воткак? Ядумал, тынелюбишьрановставать.
— Вообще-тоэтотак. Номненравитсяпробуждатьмужчинотоснапоцелуями.
— Чтож, этогораздолучше, чембудильник.
— Да, пожалуй. Толькопредставьсебе, сколькомужчинвмиремечтаютотом, чтобыихпоутрамбудилапоцелуемМэрилинМонро?
Онвытащилиз-подподушкичасыипосмотрелнаних. Онапонялаэтотжестибылатронута: онхотелзнать, естьлиунеговремядлякороткойлюбовнойзарядки.
Сунувчасыназадподподушку, онобхватилеерукамиипривлекксебе.
— Пустьмечтаютдальше, — произнесон.
ВоблакепараДжеквышелизванной, узкиебедраобмотаныполотенцем, мокрыеволосыстоятторчком. Онаналилаемукофесосливками, бросиввчашкуодинкусочексахара — онаужеуспелаузнатьеговкусы, — истаканапельсиновогосока, которыйонтутжезалпомвыпил. Прошлепавчерезвсюкомнатукдвери, ведущейвегономер, оноткрылееипроизнес:
— ОБоже, здесьвоняет, какввагоне, гдевсюночьиграливпокер.
ДонеедонессяхриплыйотусталостиголосБобби.
— Посленекоторыхподсчетовмыпришликвыводу, чтовпервомкругеможемсмелорассчитыватьпокрайнеймеренадвестиголосов.
— Этогонедостаточно.
— Мыможемудвоитьэтоколичествозапарудней, еслибудемработатькакпроклятые.
— Возможно.
— Тывыспался?
— Вжизнитаксладконеспал. Сейчасябыстренькооденусь, имыстобойпросмотримвесьсписок, апотомяпойдукЭдлаю. Атыпримидушипереоденься, Бобби. Унасвпередитрудныйдень. Янехочу, чтобытызасыпалнаходу.
— Пошелты.
— Жаль, чтоянетакойостроумный, какты.
— Оченьсмешно. Советуютебеполистатьутренниегазеты, сенатор. Возможно, Джекизахочетуслышатьтвоиобъяснения, когдаувидитфотографиинапервыхстраницах.
ПреждечемДжекуспелвернутьсявспальню, онасхватиласостолагазетыиразложилаихнапостели. Онанеувиделавнихничегонеобычного, развечтополосыпестрелизаголовкамиовозросшейпопулярностиКеннеди. ПодошелДжекичерезееплечобросилвзгляднагазеты; налицеегоотразиласьтревога. Ониобапросмотрели “Экзаминер”, ноничегосенсационноговгазетенебыло. Онабросилаеенаполиразвернула “Чикаготрибюн”. Вотоно. Напервойстраницебылапомещенафотография, запечатлевшая “стихийную” демонстрациювподдержкуКеннеди. Нанейбылзасняттотсамыймомент, когдатолпапробиласьктрибуне. Центральноеместонафотографиизанималаженщина, карабкающаясянасцену; ееногибесстыднооголены. Сенаторпомогаетейвзобратьсянасцену, черезобитуюфлагамистенку-ограждение. Онобхватилееруками. Снимоксделанстакогоракурса, чтокажется, будтооницелуются. Подписьподфотографиейгласила: “Кеннедиспасаетсвоюсторонницу!” Нижепроэтусторонницунаписанобылоследующее: “БёрдиУэльс, заведующаябиблиотекойвМилане (штатНью-Йорк), сдетстваподдерживаетдемократическуюпартию”.
Несколькомгновенийонимолчасмотрелинафотографию. Еслиприглядетьсяповнимательнее, подумалаона, томожноразличитьееягодицы. Сдругойстороны, лицапочтиневидно, автемномпарикеонапростонеузнаваема, — врядликто-нибудьдогадается, чтоэтоименноона.
Онахихикнула.
— Онинеправильнонаписалимоюфамилию. — Нооннеулыбался. — Утебябудутнеприятности? — спросилаона.
Онпотерщеки.
— Ну, сполитическойточкизренияничегострашногонепроизошло. Япомогсимпатичнойдевушкевыбратьсяизтолпы. Этомненеповредит. Думаю, даженаоборот, этопоможетнабратьмнедополнительныеголоса. АвотДжекиможетвоспринятьэтотинцидентболее… э… критически . Ктомужеянепришелночеватьдомой.
— Идаженепозвонил.
— Инепозвонил, да. — Наеголицепоявилосьвыражение, котороеейбылохорошознакомо, — женатыймужчина, оказавшийсявнеприятнойситуации.
— Недумаю, чтоэтафотографиядаетоснованиядлякаких-тострашныхвыводов, — сказалаона, пытаясьуспокоитьего.
— Ятоже. ОднакочемскорееяпозвонюДжеки, темлучше. — Онсобралсвоюодежду. — ПередайДэйвиду, пустьбудетосторожнее. Мнекажется, тебевообщенеследуетбольшепоявлятьсянасъезде…
Онаупрямопосмотрелананего.
— Янесобираюсьсидетьвзапертивэтомпроклятомномере, Джек, еслитыэтоимеешьввиду.
Онрассердился.
— Нухотябывоздержисьоткакихбытонибылоинтервью. Яговорюсерьезно. Слишкоммногоепоставленонакарту.
— Янедура, Джек. Явсепонимаю .
— Тогдаладно, — онпоспешнонаправилсякдверивсвойномер, желаяпоскорееодетьсяизанятьсяделами. — РазбудиДэйвида, — раздраженновыпалилон. — Онлюбитхвастаться, каквпрежниевременавГолливудеумелпредотвращатьскандалытакогорода. Вотпустьизаймется. Скажиему.
— Самскажи. — Онапрямопосмотрелаемувлицоисудовлетворениемувидела, чтоонпокраснел.
Накакое-томгновениеДжекзастылнаместе, чувствуясебянелепооттого, чтовынужденпридерживатьрукоймаленькоеполотенце, прикрывающееегобедра. Оннемногообиделся.
— Тынеправильноменяпоняла, — выговорилон.
— Правильно. Ноятебяпрощаю. Толькобольшенеделайэтого.
Сказавто, чтохотела, онаподошлакнему, поцеловалаипросунуларукуподполотенце.
— Запомни, любимый, сомной, каквбейсболе: триудара, итывнеигры. Этобылпервыйудар.
Онапочувствовала, каконвесьнапрягся. “Надоже, — подумалаона, — скольковнемэнергии!”
— Нуладно, этопотом, — сказалаона, стиснувегонапоследок, иподтолкнулакдвери.
Оннехотяпосмотрелначасы.
— Ужинезнаю, когдаполучится, — сказалон.
Онапонимала, чтонадоответитьчто-товроде: “Ябудуждать”, новместоэтогопроизнесла:
— Еслиоченьзахочешьменя, как-нибудьсообразишь.
Всеещеозадаченныйеепоследнимисловами, оноткрылдверьивошелвсвойномер, гдеегождалиБоббииирландскаямафия, котораяпомоглаемузавоеватьподдержкудемократовМассачусетса.
Онавернуласьвспальню, взяламаникюрныеножничкии