дничествеотцаилиБобби.
— Новедьонабеременна, — ответиля. — Длянихэтооченьважно. КтомужеДжеки — независимаянатура. Онанепринадлежитккатегорииженполитическихдеятелей, которыевсюдутаскаютсязасвоимимужьямисосчастливойулыбкойналице. Крометого, онаоченьсердитанаДжека.
— Почему?
— Онидумали, здесьунихбудетвремяпобытьвдвоем. Чтобыналадитьмеждусобойотношения, еслихочешьзнатьправду. Джекирешила, чтоонбудетнеоченьзанятионисмогутпобытьвместе. Вместоэтогостогосамогомомента, какониприехали, онпочтинепоявляетсядома. Аонасидитутелевизора, смотритсъездизлится, хотямоглабыпровестиэтовремявХианнисеилиусвоейматеривНьюпорте.
— Тысказал: “Наладитьотношения”?
— Вотуженесколькомесяцевмеждуниминевселадно. Внешне, конечно, Джекистараетсянеограничиватьегосвободу, носуществуютопределенныеправила, и, кажется, Джекнарушилодноизних.
— Например?
Япожалплечами. Яивправдупонятиянеимел, какаямеждунимибылаустановленадоговоренность. Очевидно, одноизэтихправил — недаватьповодажурналистамписатьонихвразделе “Светскаяхроника” и, вероятно, ещеодноправило — незаводитьлюбовныеинтрижкисподругамиДжеки, однако, насколькомнебылоизвестно, Джекдавноуженепридерживалсяэтогоправила.
— Незнаю, — ответиля. — Они — сложныелюди. Ибракунихнепростой. Джекможетделатьвсе, чтозахочет, нотолькоеслиДжекиполучаетто, чтонужноей.
— Тоесть?
— Престиж, уважение, правотратитьденьгиДжекавнеограниченномколичествеиприэтомневыслушиватьотнегоупреков, егобезраздельноевнимание, когдаейэтонужно. Что-товэтомроде.
— Такоевпечатление, чтосамонейглубокобезразличен. Оналюбитего?
— О, этода, любит. Ионеетожелюбит. Онисловнодвасоперника. Онавышлазамужзачеловека, тыужпростименя, Мэрилин, которыйневсостояниибытьвернымсвоейясенехотябыдвадцатьчетыречасаподряд. Аонженилсянаженщине, котораяспособнасбитьснегоспесьвдвасчета. — Дляубедительностиящелкнулпальцами.
— Сбитьспесь?
— КогдаДжекичем-тонедовольна, оназнает, какдосадитьДжеку. — “Иэтоещемягкосказано”, — подумаля.
— Чтожеэтозабрак, — заметилаМэрилин. Возможно, оначто-топрочиталанамоемлице. Покраснев, онадобавила: — Чтож, моясемейнаяжизньтоженесказка.
— Впринципеянесчитаю, чтоунихвсетакужплохо, бываетихуже. Ониподходятдругдругу; имнравитсябытьвместе, покрайнеймереиногда. Джекгордитсяеевкусом, она — егокарьерой, ионинеуказываютдругдругу, каксебявести… Такчтовсенетакужплохо.
— И, по-твоему, онисчастливы ?
Явздохнул.
— Нет, думаю, чтонет. Но, возможно, вбракеэтонетакважно, кактыдумаешь.
Произнесяэтислова, явдругосознал, чтоговорюпреждевсегоосебе, ноМэрилинничегонезаметила.
— Дляменяэтосамоеглавное! — воскликнулаона.
Да, МэрилинотчаяннопыталасьобрестисчастьевбракесМиллером, адоэтогосдиМаджо, хотя, наверное, исаманепредставляла, чтотакоесчастьесемейнойжизни. Приэтоймыслимнесталобезмерножальее. Иябылдажерад, когда, протиснувшисьсквозьтолпу, комнеподошелпосыльныйипередал, чтосенаторКеннедипроситменясрочноподнятьсякнемувномер.
Яибезсловпонял: произошлочто-тосерьезное.
ВномереМэрилинДжеквяростиходилизуглавугол; ончувствовалсебяздеськакдома. Лицоегопокрылоськраснымипятнами. Онелбутербродсрыбой, откусываябольшиекуски, словноакула, терзающаясвоюдобычу. Боббисжадностьюсмотрелнабутерброд — вовсякомслучае, такказалосьсостороны. Мэрилиндажехотеласпросить, почемуонтоженезакажетсебепоесть, носдержалась: вданныймоментеевмешательствобылобынеуместно.
— Онаподставиламеня, стараястерва, — рычалДжек. — Ядумал, мыбудембеседоватьсглазунаглаз. Аунеесобраласькучанароду, ионапривсехпрочиталамнелекциюотом, какядолженбылборотьсяпротивМаккарти, словноякакой-тослюнявыйшкольник ! АХьюбертХамфрисидел, ухмыляясь, надиване, какучительскийлюбимчик. — ОнбросилсердитыйвзгляднаБобби. Утогоналицезастылокаменноевыражение. — Хотьбыкто-нибудьпредупредилменя.
— Эдлайпоступил, какнастоящаяскотина, — согласилсяБобби.
— ОБоже! Этоитакясно, Бобби! — ДжекостановилсяипосмотрелнаДэйвида. — Атычтоскажешь, Дэйвид? — спросилон. Казалось, ДжектолькотеперьзаметилМэрилин. Онпожалплечами, какбыговоря: “Извини, чтоделать, видишь, какаяситуация” .
ВэтоткритическиймоментглавнойопоройдляДжекаиБоббисталДэйвид. Непотому, чтоонбылстаршеихлетнадесять — дляБоббииДжекавозрастнеимелзначения. НоДэйвидбылблизкимдругомихотца; егобизнесбылнеменеесложнымидинамичным, чеммирполитики, ионсамостоятельнодобилсявнемуспеха. Дэйвидпрочувствовалситуацию, иунегословнооткрылосьвтороедыхание. Онприосанился, кнемувернулосьегообычноевыражениехолоднойсамоуверенности. Переднимистоялчеловек, длякоторогокризисныеситуации — хлебнасущный, какголливудскийпродюсер, которыйпоявляетсянасъемочнойплощадкевтотсамыймомент, когдавсевизнеможениивалятсясног, итребуетсделатьещеодиндубль. Словнодлятого, чтобыусилитьвпечатление, онвытащилизкарманаизящныйпортсигаризкрокодиловойкожи, выбралсигару, маленькимзолотымножичкомсрезалунеекончикисневозмутимымвидомзакурил.
— Эдлайслучайноневручилтебеготовуюречь? — спросилон, судовольствиемпопыхиваясигарой.
Джекудивился:
— Откудатебеэтоизвестно?
— Догадался. ЯзнаюЭдлая. ИЭлеонорутожезнаю. Этоеерукдело. Ятакидумал, чтоонапосоветуетЭдлаюсделатьэто.
— Будьонапроклята. — ДжексугрюмымвидомвытащилизкармананесколькосложенныхлистковипередалихДэйвиду. Тотбыстропробежалихглазами.
— Ктоэтонаписал? — спросилДэйвид, сотвращениемдержалисткивруке, какбудтоонибылигрязные.
— АртурШлезингер. Профессоруниверситета. Отзывчиваядуша. ВсамыйраздляЭдлая.
ДэйвидвернулДжекулисткисречью.
— По-моему, Джек, этаречьтебеабсолютнонеподходит. Натвоемместе, — увереннопродолжалон, — явыбросилбыэтовурнуиселписатьновуюречь, лучшуюречьвсвоейжизни, покаещеестьвремя.
Последовалодлительноемолчание. Джекнахмурился.
Затемухмыльнулся, скомкалречь, которуюдалемуЭдлай, иметкозашвырнулбумажныйшариквкорзинудлямусоравдальнемуглукомнаты.
— Пустьубираетсякчерту, — произнесон. — ИШлезингертоже. Садимсяработать. Бобби, срочновызовиСоренсена, пустьначинаетписать.
Онбыстроназывалименалюдей, чьивысказыванияонсобиралсяиспользоватьвсвоейречи, журналистов, скоторыминадопроконсультироваться. Егояростьираздражениебыстропереросливкипучуюдеятельность.
ДжекподошелкМэрилин, обнял, поцеловал, выдалБоббицелуюсериюделовыхуказаний, послалДэйвидапереговоритьсветеранамипартии. ДжекнедобивалсяправаофициальновыдвинутькандидатуруСтивенсонанапостпрезидента. Нопосколькуэтопоручилиименноему, онрешилподготовитьвыступление, котороенадолгоостанетсявпамятилюдей.
КактолькоБоббииДэйвидушли, Джекскинултуфлиинаправилсявспальню.
— Эй! — окликнулаегоМэрилин. — Тыбымогдляначаласпроситьменя!
Онужедошелдодвери. Наееокликонобернулся, стягиваягалстук. Егогубыраздвинулисьвироничнойусмешке.
— Сейчасдвачаса, — сказалон. — Тебеэто, возможно, неизвестно, нояпривыкотдыхатьпослеобеда. КогдаяжилвЛондоне, ещесовсеммальчишкой, УинстонЧерчилльповедалмне, чтовэтомзаключаетсясекретегодолгойиплодотворнойжизни. Яподумал: раземуэтопомогло, почемубыимненевоспользоватьсяегосекретом?
— Да, действительно. — Ейкак-тотруднобылопредставить, чтобынормальныйвзрослыймужчинакаждыйденьложилсявздремнутьпослеобеда.
— Иконечно, тебеневозбраняетсявздремнутьвместесомной, — сказалон.
Онарассмеялась.
— Неужели?
— Тыдажеможешьразбудитьменятакже, каксегодняутром.
— Яподумаю.
Раздалсястуквдверь, ионавспомнила, чтонеповесилатабличку “Небеспокоить”.
— Ясейчасприду, дорогой, — крикнулаона. Приоткрывдверь, Мэрилинувиделатолстоголысоватогомужчинустемнымибегающимиглазкамиигустымиусами. Наегобелойрубашкебыливышитыэмблемателефоннойкомпаниииимя “Берни”. Врукеондержалчемоданчиксинструментами, черезплечоунеговиселитолстыепровода, изкармановторчалифонарь, телефоннаятрубка, отвертки — должнобыть, всеэтонеобходимоемудляработы, решилаона. Нервноулыбаясь, мужчинаспросил:
— Этоввашемномеренеработаеттелефон, мадам? — Голосунегобылмягкий, иговорилонснью-йоркскимакцентом. Онаподошлакближайшемутелефонномуаппарату, снялатрубку, услышалагудокивернуласькдвери.
— Телефонвисправности, — ответилаона.
Онкивнул.
— Чтож, значит, меняпоошибкепослалиневтотномер, — сказалон. — Такоечастослучается.
Егонапряженныйвзглядпоказалсяейподозрительным, ноненастолько, чтобызаставитьзадуматься. Мужчинывсегдапристальноразглядывалиее, дажекогдаонаменяласвоювнешность. НововзглядеэтогочеловекаМэрилиннеувиделавосхищенияееформами. Еслибыонапоймаланасебетакойвзглядвпрежниевремена, когдаошиваласьсосвоимидружками-телохранителямивозлегостиницы “Амбассадор”, онабезошибочноопределилабы: этотмужикизполициинравов. Онаподумала, чтонужнопозвонитьпортьеиуточнить, действительнолинаэтажеработаетмонтер, нопотомрешила, чтоэтоглупо.
— Да, наверное, этоошибка, — сказалаона. — Благодарю. — Онаповесиланаручкудверитабличку “Небеспокоить”, резкозакрыладверь, заперлазамокнадваоборотаидляверностинакинулаещецепочку, хотяисаманезнала, длячегоэтосделала.
Решив, чтооначересчурподозрительна, Мэрилинналиласебебокалшампанскогоипошлавспальню, гдеееждалДжек.
17
КогдаясказалМэрилин, чтоДжекисердитанаДжека, явыразилсяслишкоммягко. ЯвиделДжеки, когдаездилкШрайверам, чтобызасвидетельствоватьсвоепочтение. Онасиделапередтелевизоромсупрямо-недовольнымвыражениемналице; рядомснейустроиласьсестраДжекаЮнис. Удивительно, нодажевплатьедлябеременныхДжекивыгляделаневозмутимо-элегантной.
— СлаваБогу, чтохотькто-товспомниломоемсуществовании, — произнеслаона, когдаянаклонилсяпоцеловатьее. Юнисчувствоваласебянеловко. СестрыДжеканепозволялиникомукритиковатьбрата, дажеДжеки.
— Джекоченьзанят, — возразилаона, будтояпонятиянеимелотом, чтопроисходитнасъезде.
НалицеДжекиотразилосьяростноепрезрение.
— Аонэтомурад! — отрывистосказалаона.
Воцарилосьдолгоемолчание. ГорничнаяШрайверовпринеслахолодныйчай.
— Ато, чтопроизошловчера, этожепростоздорово, а? — спросилаЮнис, задыхаясьотпереполнявшихеечувств. КакивсевсемьеКеннеди, онаоченьбурнопереживалазаДжекаи, намойвзгляд, больше, чемд