ждыйденьсМилтономиприэтомчувствоватьсебявиноватой, таккакониобапонимали, чтоихсотрудничествуприходитконец…
РядомсиделДэйвид. ОнбылполонрешимостинеотпускатьотсебяМэрилиннинашаг. Времяотвременикнемуподходилипартийныебоссызасвидетельствоватьсвоепочтение. ДэйвидникомунепредставлялМэрилин, иееэтоустраивало, посколькуонанебылауверена, чтосможетещеразсыгратьрольБёрдиУэллз. Громкоиграламузыка, соревнуясьсголосоморатора, которыйвыступалпокакому-топроцедурномувопросу.
— Здесьоченьнехватаетхорошегорежиссера, — заметилаона.
— Джекбудетвыступатьчерезнесколькоминут, — сказалДэйвид, посмотревначасы.
Онанаклониласькнему, таккакиз-зашумаейприходилоськричатьемупрямовухо.
— Джекитожездесь? — спросилаона.
Дэйвидпокачалголовой.
— Онапришлабытольковтомслучае, еслибыДжекаофициальновыдвигалинапостпрезидента. Онанерастрачиваетсебяпомелочам.
— ЕслибыДжекбылмоиммужем, ябыникогданевыпускалаегоизполязрения. Ейивправдубезразлично, чтоонспитсдругимиженщинами?
— Думаю, чтонет. Ноонаконтролируетситуацию. Этоеесамоеудивительноекачество — онавседержитподконтролем.
— Тыхочешьсказать, онахладнокровнаинеподверженастрастям.
— Нет. Вовсенет. Напротив, ябысказал, Джеки — оченьстрастнаянатура. Мнекажется, Джекнеженилсябынаженщине, котораянеподверженастрастям. Но, главное, надовидеть, каконасмотритнаДжека… Поверьмне, вееглазахгоритогоньнастоящейстрасти.
— ТывиделсяснейвЧикаго? — спросилаонаисудовольствиемотметила, какДэйвидзамолчалвнерешительности, словноженатыймужчина, которомуженазадалавопросоеголюбовнице. Дэйвидумелбытьвернымдругом, надоотдатьемудолжное.
— Да, — неохотноответилон. — Мыпилиснейчай.
Ну, конечно! Пиличай!АчтоещеможноделатьсДжекиКеннеди?
— Ну, икакона?
— Замечательно. Выглядитхорошо. Вееположении.
— Держупари, онаноситсамыеэлегантныеплатьядлябеременных, — сказалаМэрилин, нескрываязависти.
Дэйвидкивнул.
— Да. Тыжезнаешь, Джекиоченьщепетильнавотношениисвоихнарядов. Может, конечно, тебеэтонеизвестно… Ноядолженпризнать, чтодляженщины, котораявот-вотродит, онавыглядиточеньэлегантно.
Элегантно!Онейникогданеговорили, чтоонавыглядитэлегантно!
— Онаговорилачто-нибудьобомне? — спросилаона.
Дэйвиднасторожился.
— Отебе? Нет. — Онколебался. — Тоестьконкретноотебенеговорила.
— Акак? Чтотыимеешьввиду?
— Онасказала, чтоБёрдиУэллзкого-тоейнапоминает.
— ОБоже! — Онапочувствовала, каквеедушузакрадываетсязнакомыйстрах, чтоее “узнают”. Ноонанапомниласебе, чтоэтотрудностиДжека, анеее.
— Простоунеебылотакоечувство, — успокоилееДэйвид. — Разумеется, онанемогланезаметить, каквчеравечеромДжекпомогтебевыбратьсяизтолпы. — Он, словнозавороженный, неотрываясьсмотрелнатрибуну, хотятамничегоинтересногонепроисходило. — По-моему, онаоченьвнимательнорассматривалафотографиивгазетах. Явиделунеесегодняшнийномер “Трибюн”, инагазетележалалупа.
— Атыговорил, чтоонанеобращаетвниманиянаизменыДжека?
— Очевидно, тыдлянееособыйслучай.
Унеепересохловгорле.
— Я? Почемутытакдумаешь?
— Онаужекак-тоупоминалаотебе, когдаябылунихвХикори-Хилл. Этобылодавно. ОнатогдаоченьсердиласьнаДжека.
— Зачто?
— Незнаю. Онаспросила, немогулияпознакомитьДжекастобой, когдаонприедетвследующийразвКалифорнию. Нонадобыловидетьислышать, каконаэтоспросила. ДажеДжексмутился, аонредкосмущается. Этопрозвучалотак, будтоейчто-тоизвестно… — онпомолчал, — что-тотакое, чтопротиворечитустановленноймеждунимидоговоренности.
Онапочувствовала, какпоеетелупробежалахолоднаядрожь.
— Хикори-Хилл, — пробормоталаона. — ЭтоихдомвВиргинии, да?
Онкивнул.
— Странно, нораньшеДжеквсегдахотелизбавитьсяотнегоипереехатьвДжорджтаун, аДжекинастаивала, чтобыонижиливнем… АтеперьДжекивсевремяпытаетсяубедитьего, чтоэтотдомнадопродать. — Онпожалплечами. — Что-тотампроизошло. Янезнаючто, ночто-тонето… Жаль. Такоекрасивоеместо.
— Да, — отрешенносогласиласьона, вспоминаятотдень, когдаонивстретилисьсДжекомвВашингтонеикаконипотомлежаливместевпостелиунегодома. Онавспомнила, какпредвечернеесолнцеосвещалолесистыехолмы, когдаонавсталаскровати, накотороймирноспалДжек, выскользнулавсоседнююкомнатуисталарытьсявшкафахсодеждойДжеки…
— Япомню, кактамкрасиво… — произнеслаонаивдругпочувствовала, чтоДэйвидизумленносмотритнанее. Онмедленнопокачалголовой, какбыпытаясьприйтивсебяпослеоглушающегоудара.
Еепрошибхолодныйпот. Онавыдалаоднуизсвоихсамыхпостыдныхтайн. ТеперьДэйвидзнает, какуюнеосторожную, непростительнуюглупостьсовершилДжек, и, возможно, догадывается, чтововсемвиноватаона. Ейхотелось, чтобыДэйвидлюбилиуважалее, нотеперьонапонимала, чтоводномгновениеутратилаегорасположениексебе. Ейсталогрустно. Онасхватилаегозаруку.
— Будьмоимдругом, Дэйвид! — прошепталаона. — Всегда. Пожалуйста. Чтобыянисделала? Несмотряниначто?
Онперевелдыхание. Затем, почтиссожалением, словночеловек, взвалившийнасебянепосильнуюношу, кивнул.
— Обещаешь? — Онаисаманепонимала, почемуэтодлянеетакважно. Возможно, потомучтоунеебылотакмалодрузей. Унеебылимужья, любовники, адвокаты, агенты, деловыепартнеры, врачи, психологи — новотбылилиунеедрузья ?
— Обещаю, — тихопроизнесон. Онапоцеловалаего; вглазахунеестоялислезы. Несколькоминутонисиделимолча, неразнимаярук, думаяоневысказанном. Ееохватилоудивительноечувствопокоя; нискемизсвоихлюбовниковонанеиспытывалатакогочувства.
Внезапношумвзалестих. Онабылаобеспокоенатем, чтодумаетонейДэйвид, идаженезаметила, какпоявилсяДжек. Залзамервнапряженноможидании. ОнатаккрепкосжаларукуДэйвида, чтототвскрикнул. Затемвскочилананоги, кричаиподпрыгивая, какшкольница, подбадривающаязрителейнаспортивномсостязании. Джек, широкоулыбаясь, поднялсянасценуимедленнымшагом, словношелвоглаветриумфальнойпроцессии, направилсяктрибуне, покрытойнациональнымфлагом.
ВобликеДжекабылонечто, присущеевеликим, выдающимсялюдям, иМэрилинсразужеотметилаэтопросебя. Взалесиделибледные, усталые, потныелюди — тысячилюдей; наихфонеДжекказалсяпришельцемиздругого, волшебногомира. Таквыглядяттолькокинозвездыиоченьбогатыелюди: густойзагар, широкаяулыбка, ослепительнобелыезубы, непослушныеволосы, какуюноши. Джекстоял, крепкоопершисьрукамиотрибуну, немногоссутуливсвоимогучиеплечи.
Оннеторопливо, безсуеты, разложилпередсобойлисткисречью, какнастоящийактер, доводявсеобщеенапряженноеожиданиедовысшейточки, — именнотакимобразомонасоветовалаемуобставитьсвоепоявлениенатрибуне. Толпааплодировалаискандировала; “Кеннеди, Кеннеди, Кеннеди!”Аоркестрнепрерывноигралмелодию “Поднятьякоря”.
СулыбкойналицеДжекспокойнождал, показалутихнет, нопубликанеунималась: вверхлетеликрасно-бело-голубыевоздушныешары, людиразмахивалитранспарантамиипортретамиКеннеди. ДелегацияТехасасталапроталкиватьсяктрибуне, подбрасываявверхмодныешляпыфирмы “Стетсон”; оркестрзаигралмелодию “ЖелтаярозаТехаса”.
— ДжекиЛиндон, должнобыть, сговорились, — услышалаонашепотДэйвида. ЗатемпопроходамксценедвинуласьделегацияМассачусетсаподпредводительствомкраснолицегоирландцавширокополойшляпе (онбылполитикомстаройшколы). Делегатывыкрикивалиприветственныелозунгиохрипшимиголосами. Вихчестьоркестрзаиграл “КолоколацерквиПресвятойДевыМарии”. ПризвукахэтоймелодииДжекизобразилналиценедоумение. Взалестоялужасныйшум, иказалось, онникогданепрекратится, хотяРэйбёрнстучалмолоточком, аСтивенсонхмурился. ЗатемДжекподнялруки, и, словнопомановениюволшебнойпалочки, взалевоцариласьтишина.
Мэрилинзакрылаглаза. Оназналаегоречьнаизусть — длянееэтопростоподвиг, подумалаона, еслиучесть, чтосвоирепликиейникакнеудавалосьзапомнить! Онаповторялапросебякаждоесловочутьраньшенего, словноониисполнялиречьдуэтом. Джекговорилубедительно, гладко, свыразительнымипаузами, изалвзрывалсяаплодисментамиименновтехместах, гдеэтобылозадумано. НатрибунестоялнемолодойДжекКеннеди, сенатор-повеса, избалованныйсынДжоКеннеди, аабсолютнодругойчеловек — мыслящийглубоко, зрело, глобально, человек, выражающийсловамивсеобщуюмечтуоблагоденствииАмерики. Он, какиполагалось, пропелдифирамбывчестьЭдлаяСтивенсона — вконцеконцов, онвышелнатрибунуименнодлятого, чтобывыдвинутьегокандидатуру, — новсембылоясно, чтоэтаречьосамомКеннедииобАмерике, анеоСтивенсоне; ведьвсепонимали, чтонавыборахопятьпобедитЭйзенхауэр.
Ктомумоменту, когдаДжекдостигкульминационнойточкивсвоейречи, полицуМэрилинтеклислезы. Онаоткрылаглазаиувидела, какДжекповернулсякЭдлаюСтивенсону, словнособираясьпреподнестиемуподарок. Толпадикозаревела. Казалось, дажеЭдлайподдалсявсеобщемуликованию, хотянавернякапонимал, чтолюдичествовалинеего, амолодогоДжекаКеннеди — будущегопобедителя. Мэрилиноченьхотелосьвзбежатьнатрибунуикрепкообнятьего…
Вдругонаувидела, какизглубинысценывыдвинуласьвпередмаленькаяфигуркавширокомрозовомплатье. РядомснейстоялБоббиКеннеди. Взалебылооченьжарко, ноДжекивыгляделасобранной, хладнокровной, прическавидеальномпорядке.
ДжекиЭдлайнеловкообнялись, какмужчины, непривыкшиеобниматьсясмужчинами. Ктомужеонинелюбилиинеуважалидругдругаиотэтогобылисмущеныещебольше. ЗатемДжекподошелкДжеки, взялеезарукуивывелвперед.
Кто-товручилДжекибукеткрасныхроз, ионадержалацветыпередсвоимвыпуклымживотом. Еслионаинервничала, тоникакневыдаваласвоеговолнения. Джекивеличественнопомахаларукой — прямокаккоролева, словноэтотсъездпроводилсявеечесть — иустремиланаДжекавзгляд, полныйобожания.
— Яхочудомой, — сказалаМэрилинДэйвиду; унееизглазручьемтеклислезы. Онанаделатемныеочки.
Онповернулсякней, удивленный.
— Боже, Мэрилин, — воскликнулон. — Сейчасбудетсамоеинтересное. Послетакойречивполневозможно, чтоДжекпобедит.
— Знаю. Новсеравнохочууехать.
— Вгостиницу?
— Нет, вНью-Йорк. ПотомвЛондон. Надозакончитьфильм.
Онвзялеезаруку. Дэйвид, каквсегда, прекраснопонялеесостояние. Оназнала, чтоонхочетостатьсяипосмотреть, какегодругбудетсражатьсязапоствице-президента, ноонсогласился, неколеблясь.
— Тогдапойдем, Мэрилин, — мягкосказалон.
18
БерниСпинделсиделвкабинетеХоффывДетройте. Нак